Блог Дениса (Россия, Екатеринбург, 42 года)

Английская система образования традиционно и по праву считается одной из лучших. Оксфорд – один из старейших университетов Европы, а Итон-колледж – наверное, самый знаменитый частный колледж в мире, относящийся к так называемым Public schools. Традиционно Public schools (общеобразовательные платные школы) осуществляли подготовку юношей в рамках определенной педагогической парадигмы, ныне незаслуженно забытой. Ее специфика заключается в том, что «исключают свободу мальчиков... подчеркнуто ставят характер выше интеллекта, воспитывают лояльность к сообществу и... создают вождей империи, верящих в свою миссию и не анализирующих ее», — утверждал Эдвард Мэк, занимавшийся историей этих английских привилегированных частных школ. Дисциплина и волевое начало, а не инфантильный «интерес» к знаниям, воспитывают осознание необходимости подчинения и умение принимать сложные решения в чрезвычайных условиях. В современной системе образования ребенок объявлен неприкосновенной «священной коровой», что развивает в нем крайний эгоцентризм. Ему не объясняют, что самостоятельность, независимость и право голоса приобретаются, а не автоматически принадлежат ему по факту рождения. Можно выдвигать множество аргументов Pro et Contra насчет вышеизложенного. Но генерируемая социумом реальность эмпирически все расставляет по местам. Кого вы хотели бы видеть рядом в самые ответственные моменты своей жизни, когда вам угрожает опасность: безвольного интеллектуала «с тонкой душевной организацией», детство которого патологически затянуто на неопределенный срок, или волевого, ответственного, физически крепкого человека, вроде «Крокодила Данди», на которого можно положиться? Если рационально мыслящий человек предпочитает второй вариант, тогда зачем прилагать титанические усилия для генерации первого? Создается впечатление, что современная педагогика, как наука, страдает методологической шизофренией. Никто не говорит, что знания не нужны. Томас Арнольд, директор Public schools «Регби» в 40-е гг прошлого века, справедливо опасался, что гипертрофированное поощрение интеллекта может погубить «гораздо более важную вещь: характер». Поэтому он предпочитал, чтобы культура была востребована теми, «чьей функцией являлось обслуживание страны при помощи мозгов...». Проблема в том, что современная школа (в том числе высшая) превращает ребенка в двуногую эгоцентрично-плаксивую «флешку» (модные ныне концепции о «токсичной маскулинности»), снабжая его колоссальным объемом знаний и… бесхарактерностью в сочетании с зашкаливающим самомнением. Благодаря техническому прогрессу эти атомизированные индивидуумы могут достичь собственного финансового благополучия. Но попытки таких людей создать крепкую семью заканчиваются крахом. В процентном соотношении данная группа «асоциалов» постоянно увеличивается, из чего следуют тревожные прогнозы. Со времен Спарты и великого Платона мы имеем пример системы гармоничного воспитания в мальчике и юноше его духовно-душевно-физических задатков. Естественно мы не можем копировать формы этих систем воспитания в XXI веке, но необходимо взять саму идею. В английских Public schools она реализовывалась превосходно.

Так называется одна из песен замечательной группы "Черный кофе" (Дмитрий Варшавский ее бессменный лидер с 1981 г. и по сей день). Золотая Осень - самое аристократичное время года. Время философов, поэтов и музыкантов. Время подведения итогов с целью устремиться на открытие новых горизонтов. Это природная манифестация Мифа о Вечном Возвращении как ухода-возвращения сущего к Бытию (по Хайдеггеру, который лучше всех понял Ницше). И в этом уходе-возвращении, на который способны лишь единицы, индивид обретает Логос и становится личностью. Он - предвестник Нового в момент гибели Старого. Он - хранитель Вечного. Как и сама Осень, которая несет в себе Великий Переход от жизни к смерти (умирание Природы) и от смерти - к новой жизни (плоды земли). В этом ее трагизм и величие...

Давно подмечено, что понятие «вестернизация» пытаются подменить термином «глобализация». В сознание внедряется парадокс: быть человеком Запада, европейцем, – значит отказаться от своей европейской идентичности в пользу мультикультурализма. Но вестернизация не есть глобализация. Вестернизация – это распространение западной, индоевропейской, системы ценностей в политическом и социально-экономическом контексте, переформатирование в интересах собственного самоутверждения и саморазвития внеевропейского мира, лежащего за периметром западной Ойкумены. Началом вестернизации можно назвать Великие географические открытия, а последние ее очаги затухли в 1994 году, когда пал режим Апартхейда в ЮАР. Та колоссальная энергия, с которой Homo europeus вестернизировал мир, впоследствии была охарактеризована левыми интеллектуалами как «империализм». Глобализация – это целенаправленный отказ Запада от гегемонии в пользу мультикультурализма и самоненависти как некоего «покаяния» за колониальное прошлое перед странами, недавно названными Дональдом Трампом shithole. Это лакированная под респектабельность мечта Маркса о завоевании власти «проклятьем заклейменными». Только в отличие от классического марксизма культурмарксисты понимают под этими проклятыми не пролетариат как таковой, а разнообразные «меньшинства». Если человек является белым гетеросексуальным христианином из рабочего класса – он, скорее всего, не сможет рассчитывать на понимание со стороны многочисленных левых организаций, борющихся за так называемое «равноправие». Наиболее вопиющий пример подобных двойных стандартов – новая, еще более варварская, фаза геноцида африканеров в ЮАР. Важнейшими составляющими глобализации являются этатизм, позитивная дискриминация, «толерантность», феминизм, движение «антипсихиатрии», ювенальная юстиция и пропаганда идеи несовместимости науки и религии. На внедрение этого арсенала левацких идей в сознание европейцев работает мощный административно-карательный и пропагандистский ресурс социал-демократических режимов в ведущих странах ЕС, в первую очередь в Германии. Маркс мечтал о том, чтобы Германия стала флагманом его идей и это сбылось. В ЕС активно пересматривается понятие и значение института семьи, агрессивно насаждается стирающий границы мультикультурализм (как некий вариант «отмирания государства» и формирования единой «пролетарской», космополитической общности), этатизм, детерминируется влияние среды на человека, поддерживаются, по сути, антихристианские элементы внутри основных христианских конфессий (например «теология смерти Бога», феминистская «теология», движение «социального Евангелия»). Глобализм – это не вестернизация мира Западом, а марксификация Запада, его гибель. Пытаются увязать рыночную экономику с идеями глобализма. Однако выстраивать глобальный рынок необходимо, исходя из очевидности всестороннего превосходства западной цивилизации и продвижения ее доминирования. Рыночная экономика как одна из важнейших составляющих вестернизации – детище конкурентной протестантской трудовой этики WASP-ов, но не «толерантности» с ее «негритюдами», привилегированными квотами меньшинств, этатизмом и совершенно дикой миграционной политикой в стиле a la Меркель; причем за счет грабительских поборов с налогоплательщиков. Вестернизация и культурмарксистский глобализм не только принципиально не связаны между собой, но и враждебны друг другу.

Гаральд в боевое садится седло,
Покинул он Киев державный,
Вздыхает дорогою он тяжело:
«Звезда ты моя, Ярославна!

Надежд навсегда миновала пора!
Твой слышал, княжна, приговор я!
Узнают же вес моего топора
От края до края поморья!»

И Русь оставляет Гаральд за собой,
Плывет он размыкивать горе
Туда, где арабы с норманнами бой
Ведут на земле и на море.

В Мессине он им показал свой напор,
Он рубит их в битве неравной
И громко взывает, подъемля топор:
«Звезда ты моя, Ярославна!»

Дает себя знать он и грекам в бою,
И Генуи выходцам вольным,
Он на море бьется, ладья о ладью,
Но мысль его в Киеве стольном.

Летает он по морю сизым орлом,
Он чайкою в бурях пирует,
Трещат корабли под его топором –
По Киеву сердце тоскует.

Веселая то для дружины пора,
Гаральдовой славе нет равной –
Но в мысли спокойные воды Днепра,
Но в сердце княжна Ярославна.

Нет, видно ему не забыть уж о ней,
Не вымучить счастья иного –
И круто он бег повернул кораблей
И к северу гонит их снова.

Он на берег вышел, он сел на коня,
Он в зелени едет дубравной –
«Полюбишь ли, девица, ныне меня,
Звезда ты моя, Ярославна?»

И в Киев он стольный въезжает, крестясь;
Там, гостя радушно встречая,
Выходит из терема ласковый князь,
А с ним и княжна молодая.

«Здорово, Гаральд! Расскажи, из какой
На Русь воротился ты дали?
Замешкался долго в земле ты чужой,
Давно мы тебя не видали!»

«Я, княже, уехал, любви не стяжав,
Уехал безвестный и бедный;
Но ныне к тебе, государь Ярослав,
Вернулся я в славе победной!

Я город Мессину в разор разорил,
Разграбил поморье Царьграда,
Ладьи жемчугом по края нагрузил,
А тканей и мерить не надо!

Ко древним Афинам, как ворон, молва
Неслась пред ладьями моими,
На мраморной лапе пирейского льва
Мечом я насек мое имя!

Прибрежья, где черный мой стяг прошумел,
Сикилия, Понт и Эллада,
Вовек не забудут Гаральдовых дел,
Набегов Гаральда Гардрада!

Как вихорь обмел я окрайны морей,
Нигде моей славе нет равной!
Согласна ли ныне назваться моей,
Звезда ты моя, Ярославна?»

В Норвегии праздник веселый идет:
Весною, при плеске народа,
В ту пору, как алый шиповник цветет,
Вернулся Гаральд из похода.

Цветами его корабли обвиты,
От сеч отдыхают варяги,
Червленые берег покрыли щиты
И с черными вранами стяги.

В ладьях отовсюду к шатрам парчевым
Причалили вещие скальды
И славят на арфах, один за другим,
Возврат удалого Гаральда.

A сам он у моря, с веселым лицом,
В хламиде и в светлой короне,
Норвежским избранный от всех королем,
Сидит на возвышенном троне.

Отборных и гридней и отроков рой
Властителю служит уставно;
В царьградском наряде, в короне златой,
С ним рядом сидит Ярославна.

И, к ней обращаясь, Гаральд говорит,
С любовью в сияющем взоре:
«Все, что пред тобою цветет и блестит,
И берег, и синее море,

Цветами убранные те корабли,
И грозные замков твердыни,
И людные веси норвежской земли,
И все, чем владею я ныне,

И слава, добытая в долгой борьбе,
И самый венец мой державный,
И все, чем я бранной обязан судьбе, –
Все то я добыл лишь на вено тебе,
Звезда ты моя, Ярославна!»

Алексей Константинович Толстой

Часто говорят о порче нравов. Но во-первых - морально-нравственные нормы в разные эпохи были разными, а во-вторых - эти нормы систематически нарушались. Почитать хотя бы Жития святых, где эта тема одна из центральных, а кого не устраивают святые - антропологи А. Агапкина и А. Топоркова, сексологи И.С. Кон и Г. Кочарян в помощь. Дело не в "падении" нравов, а совсем в другом. Чем сильнее человек пытается вырваться из объятий матери-Природы, предопределившей ему как примату функциональную половую дифференциацию, - тем уродливее выглядит институт брака и семьи в обществе (прайде, стаде) Homo sapiens-ов. Приведем примеры. У приматов самки вознаграждают сексуальными контактами успешных и способных защитить потомство самцов. Так же ими практикуется использование либидо самцов-"наемников" с целью устранения соперниц (например таким образом "нанимают" "киллеров" самки орангутана с острова Борнео). Вобщем - все как у людей, только лучше, так как естественный отбор продолжает свою работу и тот или иной вид не идет семимильными шагами к деградации. Человек, будучи млекопитающим приматом с самым развитым мозгом, смог сконструировать социальную среду, которая, на первый взгляд, позволяет ему игнорировать эволюционно обусловленные ролевые функции полов. В феминизированном обществе мужчина дезориентирован именно как самец, а женщина подсознательно, будь она хоть трижды Железной леди Советского союза, ищет именно такого, настоящего, мужчину. На практике это может выливаться в гиперстервозность по отношению к подчиненным женщины-руководителя. Она подсознательно бросает вызов, провоцируя самца проявить себя. И именно поэтому, выходя замуж за "кошелек на ножках", женщина ищет любовника-мачо. Существует множество причин, почему современный уровень развития цивилизации, помимо выдающихся технических достижений, способствует подобным печальным тенденциям "расщепления" в мужчине материального достатка и харизмы самца. Много писали об этих проблемах ученые-специалисты такой комплексной научной дисциплины, как социобиология (профессор Гарварда Э.О. Уилсон и его многочисленные последователи). Подобная ситуация психологически калечит и мужчин, и женщин. К чему это может привести - наглядно показал в своих экспериментах над мышами этолог Д. Кэлохун в 60-70-е гг. прошлого столетия (знаменитый эксперимент "Вселенная-25"). Что в итоге? Институт семьи перестает быть опорой общества и государства, так как он стремительно разваливается. Мужчины перестают быть ответственными отцами, инфантилизируются, оставляют семьи, а женщины становятся либо несчастными в личной жизни "бизнес-вумен", либо матерями-одиночками с установкой в подкорке, что "мужЫки - козлы". Таковы вкратце те выводы, к которым я пришел по данному вопросу. Есть ли выход из этого тупика? Я уверен, что есть. Но не рискну озвучивать свои мысли на сей счет. Итак вышло слишком не толерантно.