Тушинский алюминий, или Как Владимир случайно стал счастливым

Тушинский алюминий, или Как Владимир случайно стал счастливым

История эта началась там, где и положено начинаться любой уважающей себя драме — в гараже.

Но не в том старом, проданном гараже, где Владимир когда-то женил «Маузер» на одиночестве, а в новом. В Тушино. Район, надо сказать, шумный, спальный, с видом на Сходненский ковш и вечной пробкой на Волоколамке. Но Владимиру, переехавшему сюда после недолгой, но яркой жизни в Сергиевом Посаде с Ташей, было уже всё равно.

С Ташей не сложилось. Разошлись тихо, по-хорошему, как два корабля, которые поняли, что плыть в одном направлении у них не получается. Она осталась в Посаде — говорят, открыла свою мастерскую по засолке огурцов с элементами арт-терапии. А Вова вернулся к истокам. К металлу. К тишине. К гаражу.

Ну, почти к тишине.

— Опять ты тут сидишь, как сыч, — ворчал Иван, его старый товарищ, нависая над верстаком. — Я тебе нормальную бабу нашёл, между прочим. Из Бутово. Веганка. Интеллектуалка. Книжки пишет.

— Иван, — устало отвечал Владимир, не отрываясь от полировки очередной формы, — какая, к чёрту, веганка? Я человек, который тридцать лет с алюминием дружит. Я мясо ем. Я в гараже живу. Она меня на салаты переведёт и умрёт от скуки на второй день.

— Ну и сиди тогда со своим алюминием, — обижался Иван и уходил в закат, громко хлопнув дверью «буханки».

А Владимир сидел. И правда сидел. Формы для свечей, заказы от каких-то непонятных людей из интернета, редкие звонки от Таши (чисто спросить, как здоровье и не надо ли огурцов) — вот и вся его жизнь.

Пока однажды в его мастерской не раздался звонок.

— Владимир? — голос в трубке был женским, низким, с лёгким южным акцентом. — Мне дали ваш контакт. Сказали, вы делаете формы для свечей из алюминия. Это правда?

— Правда, — осторожно ответил Вова. — А кто спрашивает?

— Меня Ланой зовут. Я из Ростова-на-Дону. У меня своя мастерская по свечам. Хочу заказать у вас партию форм. Но не простых, а… ну, как бы объяснить… с характером.

— С характером? — переспросил Вова, и где-то в груди у него шевельнулось что-то, похожее на интерес. — Это как?

— А вот приеду — расскажу, — загадочно ответила Лана. — Я как раз в Москву собираюсь. В Тушино у вас там, говорят, гаражи хорошие?

— Гаражи как гаражи, — пожал плечами Вова, хотя плеч его никто не видел. — Металлолом, масло, пыль.

— Идеально, — выдохнула Лана. — Ждите. Буду через два дня.

Вова положил трубку и посмотрел на «Маузера». Тот стоял в углу, покрытый свежим слоем полировки (Вова за ним ухаживал по старой памяти), и, кажется, одобрительно блестел стволом.

— Ну что, брат, — сказал ему Вова. — Похоже, у нас новый заказчик. Баба, судя по голосу, с характером. Будем надеяться, что не веганка.

«Маузер» промолчал, но Вове показалось, что он согласно скрипнул прикладом.

Лана приехала через два дня. И Вова, открывая гаражные ворота, чуть не выронил ключи.

Потому что Лана оказалась… ну, как бы это сказать помягче… очень даже ничего. Высокая, рыжая, с глазами цвета донской степи в июле. В руках — огромный рюкзак и коробка с какими-то банками.

— Здрасьте, — сказала она, окинув взглядом гараж. — А у вас тут уютно. Пыльно, правда, но уютно.

— Это не пыль, — машинально ответил Вова. — Это налет времени.

Лана засмеялась. Звонко, заразительно, так, что у Вовы даже в ушах зазвенело.

— Слушайте, Владимир, — сказала она, проходя внутрь и бесцеремонно усаживаясь на табурет. — Давайте сразу к делу. Мне нужны формы. Много форм. Не для церковных свечей, а для… ну, для души. Я делаю свечи-настроения. Чтоб зажигаешь — и сразу понимаешь: это свеча для радости, а это — для грусти. Есть у меня одна идея… про симфонию. Слышали про такую? «Симфония №1 для Маузера со свечами»?

Вова поперхнулся воздухом.

— Откуда вы… — начал он.

— Ой, да ладно вам, — отмахнулась Лана. — Я ж из Ростова, у нас там всё про всех знают. Тем более про такие легендарные вещи. Говорят, вы гений, Владимир. Просто пока ещё не распакованный.

Вова стоял и чувствовал, как у него немного едет крыша. Эта женщина говорила о нём так, будто знала его сто лет. Будто видела насквозь. Будто…

— Слушайте, — вдруг сказала Лана, вглядываясь в его лицо. — А вы чего такой бледный? Болели недавно?

— Да было дело, — неохотно признался Вова. — Месяц назад. Врачи сказали — менингит. Еле выкарабкался.

Лана вскочила с табурета и подошла к нему почти вплотную. Вова даже отшатнулся — настолько неожиданным было это движение.

— А ну-ка сядьте, — скомандовала она, и в голосе её появились металлические нотки, под стать алюминию марки Д16. — Быстро.

Вова послушно сел. Лана приложила ладонь к его лбу, закрыла глаза и замерла. Так они сидели минуту. Две. Вова боялся дышать.

— Всё понятно, — наконец сказала Лана, убирая руку. — Недолечили вас. Остаточные явления. Сейчас исправим.

— В смысле — исправим? — опешил Вова. — Вы вообще кто? В смысле, кроме того, что мастер по свечам?

— А, это, — Лана махнула рукой. — Это так, хобби. А по жизни я биоэнерготерапевт. Ну, знаете, руками лечу. Энергетику правлю. У нас на Дону это обычное дело. Бабка моя казачка была, меня всему научила. Так что сидите смирно и не дёргайтесь.

И она принялась за дело. Водила руками над его головой, что-то шептала, иногда легонько касалась пальцами висков. Вова сидел, как парализованный, и чувствовал, как по телу разливается странное тепло. Не такое, как от «жидкого валидола», а какое-то… живое. Настоящее.

— Ну вот, — сказала Лана через полчаса. — Теперь вы здоровы. И менингита как не бывало, и вообще… Слушайте, Владимир, а вы когда в последний раз счастливы были?

Вова задумался. Честно задумался. И понял, что не помнит.

— Давно, — признался он.

— Так, — Лана упёрла руки в бока. — Это мы тоже исправим. Но это уже не за полчаса. Это надолго. Вы как, готовы к долгосрочной терапии?

— В смысле? — не понял Вова.

— В прямом, — усмехнулась Лана. — Я в Москву надолго. Думаю, останусь здесь. Тушино — славное место. Рядом вода, лес, гаражи вон какие… Мне тут нравится. А вам, я вижу, помощь нужна. Так что будем работать. Вместе.

И она протянула ему руку. Вова посмотрел на её ладонь — маленькую, но сильную, с коротко остриженными ногтями и мозолью на указательном пальце (от работы со свечами, надо полагать) — и вдруг понял, что хочет эту руку пожать. Очень хочет.

— Владимир, — представился он, пожимая её ладонь. — Можно просто Вова.

— Лана, — улыбнулась она. — Можно просто… Лана. Ну что, Вова, показывайте свои формы. Я за ними, собственно, и приехала.

Дальше было так, как бывает только в хороших историях, которые пишет сама жизнь.

Лана осталась в Тушино. Сначала — погостить на пару недель, потом — снять квартиру в соседнем доме, а потом… А потом её вещи каким-то волшебным образом перекочевали в мастерскую Вовы, а потом и в его маленькую комнатку при гараже.

— Тесно у тебя, — говорила Лана, оглядывая жилище. — Надо расширяться.

— Куда расширяться-то? — вздыхал Вова. — Гараж он и есть гараж.

— А кто сказал, что гараж должен быть один? — удивлялась Лана. — Вон, смотри, рядом два пустуют. Хозяева давно не появляются. Давай-ка я с ними поговорю.

И она говорила. Говорила так убедительно, что через месяц у Вовы было уже три гаража. В одном — мастерская по формам. Во втором — свечная лаборатория Ланы. В третьем — они устроили что-то вроде шоурума, куда приезжали люди со всей Москвы, чтобы посмотреть на знаменитые «тушинские свечи» и «алюминиевые формы от Вовы».

— Вова, ты гений, — повторяла Лана каждый раз, когда он заканчивал очередную форму. — Ты просто не понимаешь своего масштаба.

— Масштаб у меня один, — бурчал Вова, но в душе у него что-то таяло. От её слов, от её улыбки, от того, как она каждое утро заваривала ему чай с мятой (потому что «нервы беречь надо»).

А потом Лана сказала:

— Слушай, а давай дачу купим? В Подмосковье. Чтобы выезжать на природу, дышать воздухом, свечи там жечь под открытым небом. Ты как?

Вова хотел сказать, что это бред, что денег нет, что дача — это лишние хлопоты. Но вместо этого почему-то сказал:

— Давай.

И они купили. Маленький домик в пятидесяти километрах от Москвы, с участком, старой яблоней и видами на лес. Лана была счастлива. Вова… Вова тоже. Хотя сам себе в этом ещё не признавался.

Прошло полгода.

В один из вечеров они сидели на веранде той самой дачи, пили чай с мятой (без «валидола», потому что Лана его отменила как «химическую гадость») и смотрели на закат.

— Вова, — вдруг сказала Лана.

— М?

— А ты знаешь, что я к тебе не просто так приехала?

Вова насторожился.

— В смысле?

Лана замялась, что было на неё совсем не похоже.

— Ну… есть одна женщина. На форуме «Где папа». Она… ну, в общем, она попросила, чтобы я тебя нашла. Сказала, что ты должен быть счастлив. Что я тебя вылечу и всё такое. Я сначала думала — бред. А потом… потом увидела тебя. И твой гараж. И твои формы. И твоего «Маузера». И поняла, что она права.

Вова молчал. Долго. Так долго, что Лана уже начала волноваться.

— Ты злишься? — спросила она тихо.

— Нет, — ответил Вова, и голос у него был какой-то странный, охрипший. — Не злюсь. Я… я просто думаю: а почему она решила, что я буду счастлив именно с тобой?

Лана пожала плечами.

— Не знаю. Может, потому что мы похожи? Оба что-то ищем. Оба в своём мире живём. Оба любим, чтобы всё было правильно. И… ну, я тебя правда полюбила, Вова. Сама не заметила как.

Вова посмотрел на неё. На её рыжие волосы, которые в закатном свете казались медными. На её глаза, в которых отражалось небо. На её руки, которые столько раз его лечили — не только от менингита, но и от одиночества.

— Знаешь, — сказал он вдруг. — А у меня ведь тоже есть тайна.

— Какая? — удивилась Лана.

Вова встал, подошёл к старому шкафу в углу веранды, открыл его и достал оттуда… «Маузера».

— Ой, — сказала Лана. — А я думала, он в гараже.

— Он везде со мной, — признался Вова. — Это мой талисман. Моя память. Мой… ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — кивнула Лана. — У меня тоже есть такой. Только у меня это старая свечная форма, с которой моя бабка работала. Мы с тобой вообще два сапога пара, Вова.

— Два сапога, — повторил Вова, ставя «Маузера» рядом со столом. — Слушай, Лан… А выйдешь за меня?

Лана замерла.

— Чего?

— Замуж, — повторил Вова. — Выйдешь? Я понимаю, у меня три гаража, дача, «Маузер», характер скверный, душный… Но я стараюсь. Честно.

Лана смотрела на него, и в глазах у неё блестели слёзы.

— Дурак ты, Вова, — сказала она. — Конечно, выйду.

И они сидели на веранде, обнявшись, пока не стемнело. А рядом стоял «Маузер», отражая в своём полированном стволе первые звёзды.

Эпилог, который мог бы быть началом

На форуме «Где папа» тем временем кипела жизнь.

Иван, Россия, Москва, 56 лет: «Ну всё, Вован пропал окончательно. Переехал в Тушино, завёл три гаража, дачу и какую-то бабу из Ростова. Говорят, она его вылечила от всего, включая душность. Я ж говорю — надо было веганку из Бутово!»

Лина, Севастополь: «Иван, ну что вы заладили со своей веганкой! Человек счастлив — и слава Богу! Кстати, а вы заметили, что нас с Яном в этом рассказе упомянули? Интересно, что это значит? 😊»

Ян, Хьюстон, США: «I think it means we’re the next characters, Лина! Get ready for a transatlantic love story with pickles and Mausers! 🤠🇺🇸🇷🇺»

Сергей, 58: «Ян, не пугай девушку. Хотя… почему бы и нет? Русско-американская любовь — это вам не огурцы солить.»

Таша, Сергиев Посад: «Ребята, я за Вову рада. Честно. Лана — хорошая женщина, я по фото вижу. Пусть у них всё получится. А я тут огурцы солю по новому рецепту. Кому надо — обращайтесь. 😉»

А Владимир с Ланой сидели на даче, пили чай и строили планы. На следующей неделе — запуск новой линии свечей. Через месяц — открытие второй мастерской. А через год…

— Через год, — сказала Лана, — мы поедем в Ростов. К моим. Познакомлю тебя с роднёй. Готова?

Вова посмотрел на неё, на «Маузера» в углу, на три гаража, на дачу, на всю свою новую, неожиданную, счастливую жизнь.

— Готов, — сказал он. И улыбнулся.

Впервые — без иронии. По-настоящему.

Конец? Или начало новой истории?

P.S. А таинственная женщина с форума «Где папа», которая всё это затеяла, так и осталась неизвестной. Но Владимир иногда ловит себя на мысли, что должен ей сказать спасибо. Огромное человеческое спасибо.

За Лану. За гаражи. За дачу. За жизнь.

За всё.