Олесь, Москва, и свинья, которую не построили (пока)

Олесь, Москва, и свинья, которую не построили (пока)

Вчера вечером я пил кофе в маленьком дворике на Патриарших. Не в том, где тусовка, а в том, где настоящая жизнь — с качелями, мокрыми листьями и бабушкой, которая выгуливала таксу с капризным лицом.

На соседней скамейке сидел мужчина. Олесь. Я узнал его по говору — легкому, певучему, западному. Он разговаривал с кем-то по телефонку, и я невольно подслушал, потому что голос у него был такой, что не подслушать было невозможно — будто человек рассказывает сказку, но сам в неё уже не верит.

— Слушай, — говорил он в трубку, — я сейчас смотрел на этот дом напротив. Красивый. Кирпич, лепнина, всё как надо. И думал: вот если бы я двадцать лет назад… Ну, не было у меня тогда этих двадцати лет. Теперь есть. А дом уже не надо. Или надо, но уже как-то… не так.

Я отвернулся, чтобы не смущать его, но он сам закончил разговор, вздохнул и спросил у меня просто так, без предисловий:

— Ты москвич?

— Давно уже, — сказал я.

— А я вот третий год. И всё думаю, что такое Москва. Деньги? Возможности? А сегодня понял. Москва — это когда ты готов кормить что-то большое и прожорливое четверть жизни. Только надеешься, что оно в конце концов станет твоим.

Я усмехнулся. Потому что сразу вспомнил ту самую инициативу — памятник ипотеке, гигантскую свинью-копилку с надписью «КОРМИ МЕНЯ 25 ЛЕТ». Я хотел ему рассказать, но он меня опередил.

— Ты знаешь, тут ребята предлагают поставить памятник ипотеке, — сказал Олесь и достал телефон, показывая мне скриншот. — Свинью такую. Смешно, да? А я вот смотрю и не смеюсь. Потому что я сам эту свинью кормлю. Третий год. И ещё двенадцать, если повезёт. А если не повезёт — больше.

Мы замолчали. Такса подошла к нашим ногам, понюхала ботинки и ушла обратно к бабушке.

— Знаешь, что мне помогает? — сказал Олесь неожиданно. — Одна фраза. Не из финансовых советников, не из мемов про ипотеку. Из Евангелия. «Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своём». Это у Матфея, глава 6, стих 34.

— Ты верующий? — спросил я.

— Не знаю, — честно сказал Олесь. — Но эта фраза… она про то, что нельзя тащить будущее в сегодня. Я плачу ипотеку сегодня. Это моя забота. А что будет через пять лет, через десять — это забота того дня. Я не могу её сейчас решить. И если я буду её сейчас решать, я просто сойду с ума.

Он помолчал и добавил:

— Ты же понимаешь, о чём я? Москва вообще про это. Здесь все пытаются решить завтрашний день сегодня. И поэтому все уставшие. А если перестать? Если каждый день заниматься только тем, что пришло именно сегодня? Мне кажется, тогда и ипотека становится просто платежом, а не смыслом жизни.

Я спросил его:

— А книги ты откладываешь на потом?

Олесь посмотрел на меня и улыбнулся. У него была хорошая улыбка — тёплая, не московская.

— Книги — никогда. Книги — это то, ради чего я вообще всё это затеял. Чтобы вечером, когда свинья накормлена, взять с полки что-то настоящее и понять: есть жизнь. Не только платежи. Но и это.

Мы ещё посидели немного. Потом он встал, кивнул и ушёл в сторону Большой Бронной. Такса с бабушкой давно скрылись в арке.

А я остался думать о том, что у каждого из нас есть своя свинья-копилка, которую мы кормим. У кого-то ипотека. У кого-то — работа, которая высасывает силы. У кого-то — страх за детей или завтрашний день. И как же важно иногда услышать от незнакомого человека с украинским говором на Патриарших простые слова: «Не заботьтесь о завтрашнем дне».

Олесь, если ты это читаешь — спасибо. Ты прав. Книги никогда не откладывай. И свинью накормишь. И дом будет. А главное — день сегодняшний не потеряется.

#Москва #ипотека #история #случайнаявстреча #Евангелие #мудрость #жизнь #патриаршие