Галина из Сочи давно хотела казаться серьезным человеком. Поэтому, когда Сергей спросил про хозяйство, она бодро соврала про сарай. Ну, чтобы не подумал, что она какая-то не такая.
Сарая нет.
Вместо брутального фикуса — серебристый эвкалипт. Подмерз, бедолага, но макушка зеленеет. «Отойдет, — думает Галина и крестится. — Не в первый раз».
А вместо кота — Элан. Элан — это корги, комок лохматого счастья с ушами-локаторами и некастрированным сердцем. Периодически у Элана происходит приступ любви. Он срывается с места и носится по деревне, как олень в период гона, в поисках Прекрасной Дамы (или хотя бы просто сговорчивой овчарки). Галина в это время хватается за сердце, бежит следом с тапком в руке и клянет себя, что не сделала операцию. «Прединфарктник», — коротко объясняет она Сергею.
Но самое крутое — это, конечно, дерево.
Галина растит тюльпанное дерево. По науке — фикус Бенджамина, но вы это фикусу в лицо не говорите, а то загордится. Две недели в году оно цветет бледно-розовыми цветами-граммофонами. Это не дерево. Это букет высотой восемь метров.
Когда оно цветет, машины на дороге тормозят. Люди выходят, стоят, с открытыми ртами, а Галина из окна наблюдает. Ей, конечно, приятно. Но она на всякий случай приветственно машет рукой и понимающе улыбается. А внутрь не зовет.
— Не ровен час, — объясняет она соседке, — сопрут веточку на черенок. Или сглазят. Я эти ваши восторги знаю.
Монстеры Галина не уважает: «Буржуйские листья, фитофторы на них нет, а радости мало».
А вот артишоки — да. Артишоки — это ее любовь. Неприхотливые, вкусные, при нынешних ценах на огурцы — прямо королевская экономия. Готовишь их с маслом — и не надо тебе ни Австралии, ни Мальдив.
А весна в Сочи, говорит Галина, так себе. Холодновато.
— Но вы приезжайте, — добавляет она, глядя на Элана, который опять удрал в сторону сельсовета. — Только без ножниц. И сарай не ищите. Его правда нет.
Конец истории, но жизнь Галины, Элана и восьмиметрового букета продолжается.