Ссудный день женского счастья, или Алгоритм бабушки Таши

«Ссудный день женского счастья, или Алгоритм бабушки Таши»

Таша из Москвы проснулась и поняла: женское счастье взяли под залог.

Вчера оно еще было. Лежало на полке в прихожей рядом с поводком для йорка и потертым томом Конвея «О числах и играх», пахло иронией и легким превосходством над всеми, кто не знает, на какой день недели выпадает 8 августа. А сегодня — пропало. Взамен на тумбочке обнаружилась квитанция с авито-доставкой из Сочи:

«Ссудный день женского счастья.
Ваше счастье принято на ответственное хранение Галиной и её психотерапевтом Денисом (тем самым, с фобией на слово «сотка»).
Условия возврата: перекопать 10 соток под картошку, завести корову с именем Конвей, а также выучить алгоритм Джона Конвея наизусть и декламировать его на скорость (менее двух секунд на дату).
P.S. Процентная ставка — ваша репутация главного эксперта по судным дням в рунете».

Таша спустилась на кухню в своей московской квартире. Йорк печально смотрел на пустую полку. Чайник закипал с укором.

— Ба, — позвала Таша. — Там это… Счастье мое в Сочи увезли. Галина какая-то с Денисом. Говорят, корову заводить надо и картошку копать.

Из комнаты выплыла бабушка Таши. Не та, виртуальная, из постов Галины, а настоящая. С вязанием, с характером и с правотой, которая не нуждается в алгоритмах.

— Корову, говоришь? — бабушка хмыкнула и отложила спицы. — А я тебе что два года назад говорила? «Таша, — говорила, — не в Конвее счастье. Не в судных днях. И даже не в том, чтобы доказать незнакомому душниле из интернета, что 4 апреля и 6 июня — это одно и то же. Счастье, милок, это когда ты перестаешь доказывать. И идешь картошку сажать. Потому что в картошке нет википедии. В картошке нет РКН. В картошке есть только ты, земля и червяки, которым плевать на твой алгоритм».

Таша задумалась.

— А если я не хочу картошку?

— Тогда заводи корову. Назовёшь её Конвеем. Будешь с ней вслух повторять: «Работаю с 9 до 5 в 7-Eleven». Ей понравится. Ей, в отличие от комментаторов, всё равно.

Таша взяла лопату. Потом положила. Потом открыла ноутбук, чтобы написать Галине гневный пост про ссудный день и незаконное изъятие счастья.

Но бабушка тихо сказала:

— Не надо, Таша. Счастье не в Сочи. Оно у тебя в залоге с тех пор, как ты начала спорить с каждым, кто не знает Конвея. Просто закрой вкладки. Свари борщ. Посмотри на йорка. Счастье вернется. Беспроцентно.

Таша закрыла ноутбук.

Через час она копалась в цветочном горшке на балконе (соток нет, но есть хотя бы полметра под петрушку), а йорк грыз поводок.

И вдруг — тишина. Без комментариев. Без ссылок. Без алгоритмов.

— Слышишь, ба? — спросила Таша.

— Что?

— Счастье вернулось. Оно было в залоге у моей же гордости.

Бабушка улыбнулась и достала из шкафа квитанцию — старую, ещё из девяностых, где было написано: «Женское счастье. Взять себя в руки. Срок возврата — немедленно. Пени — бессонница».

— Это тебе, Таша. Алгоритм бабушки Таши. Он проще Конвея.

Таша прочитала. Там было три слова.

Не те, про которые писал психотерапевт Денису.

Другие.

«Выдохни. Проснись. Живи.»

Галина из Сочи потом написала в комментариях:

«Таша, я возвращаю твоё счастье. Оно лежало у нас под картошкой. Денис его нашел, когда перекапывал десятую сотку. Твой йорк там был? Он убежал? В общем, забирай. И бабушке твоей привет. Она права. Всегда»

Таша поставила лайк. Впервые без сарказма.

И пошла кормить кота (корову решили отложить до следующего ссудного дня).

Конец.