Блог Владимира (Россия, Нижний Новгород, 38 лет)

ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО

Я РАЗЛЮБИЛ ТЕБЯ

Я разлюбил тебя… Банальная развязка.
Банальная, как жизнь, банальная, как смерть.
Я оборву струну жестокого романса,
гитару пополам — к чему ломать комедь!

Лишь не понять щенку — лохматому уродцу,
чего ты так мудришь, чего я так мудрю.
Его впущу к себе — он в дверь твою скребется,
а впустишь ты его — скребется в дверь мою.

Пожалуй, можно так с ума сойти, метаясь…
Сентиментальный пес, ты попросту юнец.
Но не позволю я себе сентиментальность.
Как пытку продолжать — затягивать конец.

Сентиментальным быть не слабость — преступленье,
когда размякнешь вновь, наобещаешь вновь
и пробуешь, кряхтя, поставить представленье
с названием тупым «Спасенная любовь».

Спасать любовь пора уже в самом начале
от пылких «никогда!», от детских «навсегда!».
«Не надо обещать!» — нам поезда кричали,
«Не надо обещать!» — мычали провода.

Надломленность ветвей и неба задымленность
предупреждали нас, зазнавшихся невежд,
что полный оптимизм — есть неосведомленность,
что без больших надежд — надежней для надежд.

Гуманней трезвым быть и трезво взвесить звенья,
допрежь чем их надеть, — таков закон вериг.
Не обещать небес, но дать хотя бы землю.
До гроба не сулить, но дать хотя бы миг.

Гуманней не твердить «люблю…», когда ты любишь.
Как тяжело потом из этих самых уст
услышать звук пустой, вранье, насмешку, грубость,
и ложно полный мир предстанет ложно пуст.

Не надо обещать… Любовь — неисполнимость.
Зачем же под обман вести, как под венец?
Виденье хорошо, пока не испарилось.
Гуманней не любить, когда потом — конец.

Скулит наш бедный пес до умопомраченья,
то лапой в дверь мою, то в дверь твою скребя.
За то, что разлюбил, я не прошу прощенья.
Прости меня за то, что я любил тебя.

1966

Поверь мне: - люди не поймут
Твоей души до дна!..
Как полон влагою сосуд,-
Она тоской полна.

Когда ты с другом плачешь, - знай:
Сумеешь, может быть,
Лишь две-три капли через край
Той чаши перелить.

Но вечно дремлет в тишине
Вдали от всех друзей, -
Что там, на дне, на самом дне
Больной души твоей.

Чужое сердце - мир чужой,
И нет к нему пути!
В него и любящей душой
Не можем мы войти.

И что-то есть, что глубоко
Горит в твоих глазах,
И от меня - так далеко,
Как звезды в небесах...

В своей тюрьме, - в себе самом,
Ты, бедный человек,
В любви, и в дружбе, и во всем
Один, один навек!..

________
Дмитрий Мережковский
Одиночество

Она любила его теперь совсем по-другому – ведь он заставил ее страдать.

,,бремя страстей человеческих,,

Младенец не отдает себе отчета в том, что тело его принадлежит ему больше, чем окружающие предметы; он играет пальцами ноги, не чувствуя, что они — часть его самого и чем-то отличаются от висящей рядом погремушки; лишь постепенно, испытав боль, ребенок начинает ощущать самостоятельное существование своего тела. Индивидууму, чтобы осознать свое «я», необходим такой же опыт; однако разница заключается в том, что всякий человек ощущает свое тело как особый и самостоятельный организм, но отнюдь не каждый осознает свое «я» как самостоятельную и независимую личность. Ощущение отчужденности от других приходит обычно с половой зрелостью, но не всегда развивается до такой степени, чтобы отличие индивидуума от окружающих стало заметно ему самому. И вот людям, так же мало осознающим свое «я», как пчелы в улье, суждена в жизни удача: им куда чаще выпадает счастье, ведь их бытие делит с ними все общество, их радости только потому и становятся радостями, что ими тешатся сообща; такие люди пляшут в духов день на Хэмстед-хид, орут на футбольном матче, машут из окон клубов на Пелл-Мелл королевскому кортежу. Это благодаря им человека прозвали общественным животным.

,,Бремя страстей человеческих,,

Когда вы говорите, вы лишь повторяете то, что уже знаете,
а когда слушаете - можете узнать что-то новое...

Простая истина — мудра:
живём, никем незаменимы,
и убираем свитера,
и перелистываем зимы,
и длится век, и тает снег —
во власти дворника и Бога,
и человеку человек —
и свет, и посох, и дорога…

Лана Яснова

Мы уподобились трамвайным вагонам, бегущим по рельсам от одной конечной станции до другой; можно было уже почти точно высчитать, сколько пассажиров эти вагоны перевезут.

Уильям Сомерсет Моэм. Луна и грош

Человек в каждой мелочи зависит от других. Попытка жить только собою и для себя заведомо обречена на неудачу. Рано или поздно старым, усталым и больным вы приползете обратно в стадо.

Уильям Сомерсет Моэм. Луна и грош

Для выработки характера необходимо минимум два раза в день совершать героическое усилие. Именно это я и делаю: каждое утро встаю и каждый вечер ложусь спать.

Уильям Сомерсет Моэм. Луна и грош

Трудно относиться спокойно ко всем глупостям молодежи; они сообщают, что дважды два — четыре, будто это для нас новость, и разочарованы, если мы не разделяем их удивления по поводу того, что курица несет яйца. В их тирадах полно ерунды, и все же там не только ерунда. Мы должны помнить, что многое нужно забыть и многому научиться, когда впервые лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Не так это легко — отказаться от своих идеалов, и жестокие факты нашего повседневного бытия — горькие пилюли.

Уильям Сомерсет Моэм. Театр

"- Неужели, по-твоему, красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота - это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не каждому дано её узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота - мелодия, которую он поёт нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия."

"Луна и грош"

"Поступайте так, чтобы любой ваш поступок мог быть возведён во всеобщее правило"

Уильям Сомерсет Моэм

Жизнь - обман с чарующей тоскою,
оттого так и сильна она,
что своею грубою рукою
роковые пишет письмена.
Я всегда, когда глаза закрою,
говорю: "Лишь сердце потревожь,
жизнь - обман, но и она порою
украшает радостями ложь.
Обратись лицом к седому небу,
по луне гадая о судьбе,
успокойся, смертный, и не требуй
правды той, что не нужна тебе".
Хорошо в черёмуховой вьюге
думать так, что эта жизнь - стезя.
Пусть обманут лёгкие подруги,
пусть изменят лёгкие друзья.
Пусть меня ласкают нежным словом,
пусть острее бритвы злой язык, -
я живу давно на всё готовым,
ко всему безжалостно привык.
Холодят мне душу эти выси,
нет тепла от звёздного огня.
Те, кого любил я, отреклися,
кем я жил - забыли про меня.
Но и всё ж, теснимый и гонимый,
я, смотря с улыбкой на зарю,
на земле, мне близкой и любимой,
эту жизнь за всё благодарю.

Сергей Есенин, 1925

Постарею, побелею,
как земля зимой.
Я тобой переболею,
ненаглядный мой.

Я тобой перетоскую,
переворошу,
по тебе перетолкую,
что в себе ношу.

До небес и бездн достану,
время торопя.
И совсем твоею стану -
только без тебя.

Мой товарищ стародавний,
суд мой и судьба,
я тобой перестрадаю,
чтоб найти себя.

Я рискну ходить по краю
в огненном краю.
Я тобой переиграю
молодость свою.

Переходы, перегрузки,
долгий путь домой…
Вспоминай меня без грусти,
ненаглядный мой.

Римма Казакова, 1970

О Господи, зачем ты нас завёл?
Ну для какой такой высокой цели?
Ты видишь, сколько с нами канители?
Твой мир без нас куда бы краше цвёл.

Ну кто ещё Тебя так "достаёт",
И теребит Тебя и окликает?
Кошачье племя, знай себе, лакает,
А птичье племя, знай себе, клюёт,

А тучи в небе, знай себе, плывут,
А дождик летний, знай себе, лепечет.
А люди мир Твой, знай себе, калечат,
Потом Тебя спасать его зовут.

________
Лариса Миллер
О Господи, зачем ты нас завёл?

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костёр трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счёт начнётся с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.

Иосиф Бродский, 1964

Сергей Есенин

Синий туман. Снеговое раздолье,
Тонкий лимонный лунный свет.
Сердцу приятно с тихою болью
Что-нибудь вспомнить из ранних лет.

Снег у крыльца, как песок зыбучий.
Вот при такой же луне без слов,
Шапку из кошки на лоб нахлобучив,
Тайно покинул я отчий кров.

Снова вернулся я в край родимый.
Кто меня помнит? Кто позабыл?
Грустно стою я, как странник гонимый,
Старый хозяин своей избы.

Молча я комкаю новую шапку,
Не по душе мне соболий мех.
Вспомнил я дедушку, вспомнил я бабку,
Вспомнил кладбищенский рыхлый снег.

Все успокоились, все там будем,
Как в этой жизни радей не радей,—
Вот почему так тянусь я к людям,
Вот почему так люблю людей.

Вот отчего я чуть-чуть не заплакал
И, улыбаясь, душой погас,—
Эту избу на крыльце с собакой
Словно я вижу в последний раз.

1925

И ты, вероятно, спросишь: какого лешего?
А я отвечу пафосно: было нужно.
Ну, в общем, кажется, звали его Иешуа,
мы пили красное поздней ночью из чайных кружек.
И он как-то очень свежо рассуждал о политике
и всё твердил: мол, нужна любовь и не надо власти.
И вдруг сказал: "Ты уж не сочти меня нытиком,
но я устал, понимаешь, устал ужасно.

Стигматы ноют от любых перемен погоды,
и эти ветки терновые к чёрту изгрызли лоб.
Или вот, знаешь, летом полезешь в воду,
и по привычке опять по воде - шлёп-шлёп..
Ну что такое, ей-богу, разнылся сдуру.
Что ж я несу какую-то ерунду?!
Я просто... не понимаю, за что я умер?
За то, чтобы яйца красили раз в году?

О чём я там, на горе, битый день долдонил?
А, что там... бестолку... голос вот только сорвал.
Я, знаешь ли, чёртов сеятель - вышел в поле,
да не заметил сослепу - там асфальт.
И видишь ведь, ничего не спас, не исправил,
а просто так, как дурак, повисел на кресте.
Какой, скажи, сумасшедший врач мне поставил
неизлечимо-смертельный диагноз - любить людей?"

Он сел, обхватив по-детски руками колени,
и я его гладила по спутанным волосам.
Мой сероглазый мальчик, не первый ты, не последний,
кто так вот, на тернии грудью, вдруг понял сам,
что не спросил, на крест взбираясь, а надо ли?
/У сероглазых мальчиков, видимо, это в крови/.
...А город спит, обернувшись ночной прохладою,
а ты один - по колено в своей любви.

Аля Кудряшева

Полюбить кого-то - это все равно как поселиться в новом доме, - говорила Соня. - Сперва тебе нравится, все-то в нем новое, и каждое утро себе удивляешься: да неужто это все мое? Все боишься: ну ворвется кто да закричит: дескать, никто не собирался селить вас в такие хоромы. Но годы идут, фасад ветшает, одна трещинка пошла, другая. И ты начинаешь любить дом уже не за достоинства, а скорее за недостатки. С закрытыми глазами помнишь все его углы и закутки. Умеешь так хитро повернуть ключ, чтоб не заело замок и дом впустил тебя с мороза. Знаешь, какие половицы прогибаются под ногами. Как открыть платяной шкаф, чтоб не скрипнули дверцы. Из таких вот маленьких секретов и тайн и складывается твой дом.

Фредерик Бакман, "Вторая жизнь Уве"

Я был в одной стране. Там царствует любовь. Хоть ей не строят храмы. Детей не заставляют петь хвалу. Там просто любят. Медленно и скромно. Наивно и немножечко смешно. Обыденно – ведь там не представляют, как можно жить, не ведая любви…

Александр Грин "Алые паруса"