Вс. Емелин, очень его люблю.

"На Тверской, где шумно и красиво,
Где стоит Центральный телеграф,
Выпив-то всего бутылку пива,
Я подвергся нарушенью прав.

Был двумя ментами с автоматом
Схвачен и посажен в воронок,
И хоть был ничем не виноватым,
Доказать я ничего не смог.

Упирался, как меня тащили,
Грыз зубами прутья на окне,
Только ни один правозащитник
В этот час не вспомнил обо мне.

Был засунут в клетку, как в зверинец,
Я такой же, в общем, как и все -
Не чечен, не турок-месхетинец.
За меня не вступится ПАСЭ.

Много раз дубинкой был ударен,
Под слова угроз и хруст костей,
Так как я не крымский не татарин -
Не попал я в сводку новостей.

Истрепали по дороге нервы,
Поломали плечевую кость,
Что-то я не вижу Аллу Гербер -
Это ж натуральный Холокост.

Пожалей меня Елена Боннэр,
Не еврей - не твой я контингент,
Но мне тоже очень, очень больно,
Когда бьёт меня дубинкой мент.

Я избит, ограблен и обдурен,
След насилья ниже поясницы,
Где же ты священник Глеб Якунин?
Где же вы врачи, что без границы?

Я не ваш, я - русский алкоголик.
Но обидно, если наплевал
На меня, мычащего от боли,
Знаменитый фонд "Мемориал".

Не баптист я, не пятидесятник,
Не иеговист, не иудей.
Я один из этих непонятных
Русских, всем мешающих людей.

От рожденья перед всеми грешен,
Не сектант, не гомосексуал,
Никогда "Эмнести Интернэшнл"
Обо мне вопрос не поднимал.

Ох, как трудно в обществе российском
Быть не представителем меньшинств.
Русский, да с московскою пропиской?!
Кто ж я вам, если не фашист?

Отняли последнюю заначку,
Напоследок выдали пинка.
Выйду за ворота и заплачу -
Жизнь большинств в России не легка."