Блог Михаила (Москва, м. ВДНХ, 49 лет)

Где то вдалеке завывшая полицейская сирена шилом впилась в просыпавшееся сознание Михалыча. Он разлепил один глаз, потом с трудом второй, глаза медленно начали процесс фокусировки. Изображение реальности было повернуто на 90 градусов, и через некоторое время Михалыч понял, что опять лежит на левой стороне лица на полу в своей квартире. Он знал, что будет дальше. Сейчас он встанет, вернее попробует встать, а реальность продолжит показывать ненавистную повернутость на ненавистные 90 градусов. Так и вышло. С трудом, держась за стол, чтоб опять не оказаться в первоначальном лежачем положении, Михалыч переполз на табурет и сел за стол. Реальность продолжала глумиться над Михалычем, и картинка никак не хотела возвращаться в исходное положение. Он понял, что надо поправиться. Нащупал на столе вчерашнюю бутылку и понял, что налить остатки водки в стакан с таким сбившемся прицелом он не сможет ни в жизнь. Медленно, со скрипом пришло решение. Михалыч поднес горлышко к губам, и убедившись, что не промахнулся выпил остатки. Через пару минут, как десятилетиями не смазаный механизм, картинка реальности медленно начала возвращаться в своё законное горизонтальное положение. Михалыч сидел, тупо уставившись на пустую бутылку и ждал окончания процесса перезагрузки мозга. Он всегда сравнивал своё состояние с ртутным термометром. Когда он выпивал, столбик термометра полз вверх, и в зависимости от количества выпитого термометр мог показать и плюс пятнадцать и плюс двадцать, даже двадцать пять... А вот с утра, показатель его состояния опускался в ту же амплитуду, но со знаком минус, пропорционально выпитому. Если столбик стоял на нуле, значит Михалыч был трезв, что случалось редко.
;Постепенно, смазаные водкой шестеренки мозга начали со скрипом приходить в движение... Подтормаживая и ненадолго зависая, сознание вернулось к Михалычу. Первая мысль, выданая мозговым генератором была: "Надо бросать". Она всегда приходила первой и Михалыч уже свыкся с ней. Он встал, подошёл к холодильнику и открыл дверцу. Содержимое, точнее его отсутствие, давало понять, что надо идти в магазин за харчами. Двигаясь медленно, как беременная каракатица, Михалыч оделся, вышел из квартиры и начал закрывать как всегда заедавший замок.
;-Доброе утро, Михал Михалыч,- раздался старческий дребезжащий, но мелодичный голос сзади.
;Михалыч обернулся, из противоположной соседской двери выглядывала сухонькая старушка, Фаина Соломоновна. Сколько ей лет не зал никто в доме, но по ощущениям Фаина Соломоновна застала в живых еще Ивана Грозного.
;- Доброе,- отозвался Михалыч и сам удивился своему голосу. Это была жуткая смесь змеиного шипения, кудахтание курицы и лая писклявой болонки.
;Фаина Соломоновна слегка отшатнулась от неожиданности, затем взяла себя в руки, все таки бывшая учительница музыки, и сказала всё тем же мелодичным дребезжанием:
;- Михал Михалыч, я опять к вам с просьбой, записочки в храм не отнесёте, вот,- и она протянула маленький полиэтиленовый пакетик, где лежали три бумажки и пара купюр.
;Михалыч взял пакетик, откашлялся, что бы голос приобрел не столь пугающий тембр и довольно сносно сказал:
;-Конечно, Фаина Соломоновна, как ваше драгоценное?
;-Спаси Господи, поживу еще,- хихикнула старушка.
;-Может надо чего? Я как раз за продуктами...
;-Вчера правнуки заезжали, накупили мне всего, а я ж ем как кошка... Боюсь пропадет всё...Может возьмете себе чего или в храм может отнести...?,- она распахнула до конца дверь и указала на два внушительных пакета, стоявших у двери.
;С похмелья нести два тяжелых пакета, довольно трудная задача, но Михалыч сказал:
;-Да, конечно... отнесу в храм.
;Он вытажил пакеты из квартиры Фаины Соломоновны.
;-Спаси вас Господь, Михал Михалыч,- и закрыла дверь. Михалыч взял пакеты и пошел вниз. Хорошо, что сегодня суббота. Погода была под стать настроению Михалыча, шел мелкий, противный, октябрьский дождь, было холодно и сыро. Храм был не далеко, но Михалыч несколько раз останавливался, что бы отдышаться. Уставший от пьянства огранизм бунтовал против такого насилия над собой, дыхание срывалось, сердце уже стучало в районе кадыка. Наконец он вошёл в калитку на территорию храма. Михалыч дошел до входа, перекрестился и с ужасом посмотрел на уходящую вверх крутую храмовую лестницу. Это было выше его сил.
;-Привет Михалыч. Давай помогу,- рядом стоял молодой чтец из храма.
;-Спасибо Володь. На канон там положи,- сказал тяжело дыша Михалыч и отдал пакеты. Чтец кивнул взял сумки и резво побежал вверх по ступенькам.
;Промозглый дождь не дал Михалычу шанса посидеть отдохнуть и он медленно побрел вверх по ступенькам.
;Как то временно он работал в этом храме сторожем, пока не нашел новую работу по профилю.
;Он не плохой токарь, даже говорят профессионал, каких поискать. Но водка губит даже профессионалов...
;И семью он потерял тоже из за неё, проклятой... Вообще то он не буйный. Да, пил... Но чтоб дебоширить, такое бывало очень редко, но если бывало, туши свет. Во время такого "бывало" и ушла Катерина с 15-летним сыном Алёшей. Оно и понятно, кому понравится жить с алкашом, пусть и далеко не всегда буйным. Но в тот вечер что то с ним случилось, был как одержимый. Орал, ругался, бил бутылки, кидая их в стену... На утро проснулся, семьи нет. Буквально. Катерина с сыном уехали жить к ее маме. Год уже прошел. На развод Катерина не подавала, может надежда живёт еще...
;Михалыч подал записки Фаины Соломоновны и свои, о здравии Катерины, Алексея и его болящего Михаила.
;-Здравствуй, Михалыч,- к нему подходил улыбающийся священник.
;-Доброе утро, отец Филипп,- обрадовался Михалыч. Это был настоятель. По православному обычаю они три раза облобызались.
;-Уже поправился с утра, судя по амбрэ? Какими судьбами? -спросил настоятель.
;-Записки подаю,- опустил глаза Михалыч.
;- Как Катерина, Алексей?
;- Нормально, звонил им на той неделе.
;- Молюсь за вас, на каждой Литургии молюсь...
;- Спасибо отец Филипп, знаю что скажешь, и будешь прав. Измучил я всех.
;- Себя ты мучаешь больше всего, душу свою, задыхается она...
;- Я молюсь отец, но видно как то не так..
;- А Иисус как молился, помнишь? До кровавого пота. Так и мы должны. Другой дороги нет. Почему так мало в больницах излечиваются от пьянки?Можно снять симптомы, лечить медикаментозно... Поможет на первое время...Потом опять срываются....И с каждым разом всё тяжелее...Почему? Потому что проблема духовная, и лечить её надо духовно...Душу перво наперво надо оживить, а потом уж тело. А медицина душу не лечит, лечит тело. Всё равно что человек пьет анальгин при остром аппендиците. Тут резать надо, а он анальгин...
;Из храма Михалыч вышел задумчивый.
;В самом деле, ему самому что, нравится такая жизнь? Нравится кидать бутылки об стены, орать и ругаться на любимых людей? Нравится эта постоянная депрессия? Уже и удовольствия то нет, а пьешь только за тем, чтоб убрать похмелье... Он шел домой и проходя мимо продуктового магазина подумал, что что то он хотел там купить.
;Он зашел в магазин, купил хлеба, молока, колбасы, огурцов и макарон, зашел в винный отдел. Он долго смотрел на стеллажи алкоголя, но решил обойтись сегодня без беленькой. Михалыч расплатился и вышел. Проходя с пакетом по загаженому пустырю, он заметил как стайка ворон клевали какую то грязную тряпочку, галдели и переругивались. Когда они ее подбрасывали, тряпочка падала и издавала странный писк. Михалыч остановился. Вороны заметили его интерес к ним, переслали клевать тряпку и уставились на Михалыча.
;Вдруг тряпочка дернулась и снова пискнула. Михалыч удивился и пошел к ней, чтоб рассмотреть. Вороны от греха подальше вспорхнули на ближайшие ветки облетевших тополей и уселись наблюдать. Михалыч подошел и ахнул. Грязная тряпочка оказалась щенком, месяцев двух, не больше. Он лежал неподвижно, изредка слегка подергивая задними лапками и еле дышал.
;-Ах ты маленький,- сказал Михалыч, поставил пакет на землю, снял куртку, осторожно положил щенка на нее, завязал рукава, подхватил, другой рукой, взял пакет с харчами и трусцой побежал домой.
;Дома Михалыч долго отогревал щенка в раковине ванной комнаты, поливая теплой водой его еле живое тельце, оказавшееся судя по принадлежностям сильной половиной собаческого рода.
;Потом завернул в махровое полотенце, положил на кровать, взял пипетку и стал потихоньку поить щенка водичкой. Весь день Михалыч провел в хлопотах о еле живом существе. Так и заснул в обнимку с полотенцем и щенком. В эту ночь Михалыч спал на редкость мирно и безмятежно.
;Утром его разбудил требовательный писк и шебуршение. Михалыч спросони не понял, что это. Потом обрадовался и побежал на кухню. Достал молоко, подогрел в ковшике, налил в блюдце и поспешил обратно.
;Тельце продолжало интенсивно двигаться и во всю пищать. Михалыч поставил блюдце с молоком около полотенца, развернул его, осторожно извлек ожившего и пищавшего щенка и поставил около блюдца. Щенка шатало нещадно, он тыкался мордочкой вокруг и сопел. Михалыч пододвинул к щенку блюдце и осторожно ткнул мордочку щенка в молоко. Тот облизнулся и стал жадно лакать. Выпив до дна молоко, щенок начал дальше тыкаться желая продолжения банкета. Михалыч побежал за добавкой. Выпив три блюдца, щенок так же шатаясь пошел обратно к полотенцу, лёг на него и захрапел. Отмытый, щенок был довольно интересного окраса, темно рыжий с красноватым отливом и с белыми кругами вокруг глаз.
;Как в очках, подумал Михалыч. Наверное умный будет.
;Михалыч смотрел на него и улыбался.
;Давно у него на душе не было так хорошо.
;-Как же мне тебя назвать?,- задумчиво произнес он, почесал его за ушком и пошел завтракать.
;За завтраком Михалыч продолжил подбор имени нового жильца. Тузики, Шарики и Полканы были как то слишком банальны. Потом Михалыч припомнил цвет щенка, довольно необычный, что же он ему напоминает?
;И Михалыч вспомнил, что в далеком детстве он видел такой красивый цвет.
;О всегда им любовался, когда расламывал этот фрукт, отдыхая в лагере на Кавказе. Гранат.
;-Гранат,- произнес Михалыч и улыбнулся,- звучит.
;Гранат прижился у Михалыча и рос изо дня в день, поглощая довольно приличные дозы каш на мясном бульоне, которые варил для него Михалыч. Он гулял с ним с утра и когда уходил на работу , Гранат всегда провожал его грустными глазами. Михалыч садился на корточки, брал его голову в руки, трепал за ушами и говорил:
;"Остаешься за старшего, не балуй"
;Как ни странно, Гранат и в правду никогда не баловал. Не грыз тапочки и мебель, не залезал на кровать, не гадил на пол. Ложился на свой коврик и ждал до вечера Михалыча. После работы Михалыч спешил домой, брал радостного Граната и они шли гулять в на тот самый пустырь, где Михалыч нашел своего нового друга. Спустя год, Гранат вымахал в здоровенного пса. Хоть он и выглядел угрожающе, в доме его не боялись и все любили за его добродушный характер.Он очень любил детей и они частенько играли с ним во дворе, бросая палочку. Некоторые дети называли его Гранатой.
;Но однажды Гранат показал зубы. Они с Михалычем как всегда вечером гуляли на пустыре. На брошеных стопках бетонных плит расположилась компания и увлеченно потребляла зеленого змия. Гранат где то затерялся ища вкусные запахи мододых болонок. Михалыч прошел мимо ржавших гуляк.
;-Мужик, дай закурить,- еле шевеля языком крикнул кто то из них.
;-Не курю,- ответил Михалыч не оборачиваясь.
;Толи ответил он не так, то ли показалось им что спьяну, но от компании отделился довольно крепкий мужик и пошёл к Михалычу.
;-А чё грубишь то, борзый что ли?Михалыч остановился и обернулся.
;- Можно и за базар ответить,- еле волоча языком и распространяя жуткое амбрэ продолжал подходить здоровяк. Когда он подошёл почти вплотную к Михалычу, слева о себя, шагах в десяти он услышал низкое утробное рычание. Здоровяк резко остановился и посмотрел туда. Из темноты кустов показался Гранат. Он медленно шел к ним, пригибаясь и всё так же утробно рыча. Компания притихла, некоторые начали уходить. Гранат смотрел не мигая на здоровяка и медленно подходил. Даже Михалыч оторопело смотрел на него. Если бы Гранат снимался в фильмах ужасов про оборотней, ему вполне можно было обойтись без грима, даже глаза отсвечивали красным зловещим блеском, что в сочетании с белыми кругами вокруг глаз придавали ему мистический вид. Если бы в тот момент кто нибудь сказал Михалычу, что эта зверюга обожает играть с малышней и приносить им палочку, он наверное поднял бы насмех оппонента.Такую он свою собаку еще не видел. Судя по выражению лица, здоровяк протрезвел моментом. Со словами: "Хороший песик, хороший" он попятился назад. Гранат остановился шагах в трёх, все так же глядя на него и слегка оскалился, показывая внушительные клыки. Здоровяк пятился прибавляя скорости. Через десять секунд Михалыч и Гранат остались одни.
;Только когда опасность миновала, Гранат повернулся к Михалычу, зловещий блеск глаз исчез, Гранат выпрямился, весело высунул язык и как ни в чем не бывало нырнул носом под ладонь Михалыча и зажмурился от удовольствия, чувствуя как Михалыч чешет его за ухом. Видимо рассказы горе пьянчуг о жутком оборотне, живушем на пустыре, так напугали всех местных маргиналов, что больше там никто их них не появлялся.
;Это случилось в канун нового года.
;В последний рабочий день уходящего года Михалыч провожал с мужиками старый год. Напровожался сильно и приехал домой почти ночью.
;Еле открыв дверь он ввалился домой с почти пустой бутылкой водки. Гранат радостно подбежал, думая что наконец то они пойдут гулять, ведь его мочевой пузырь давно намекал на ограниченность своей емкости. Но Граната Михалыч как будто не замечал. Движения его были резкие и неточные. Он снял пуховик, выключил свет в прихожей и прямо в ботинках пошел на кухню, сел за стол, открыл бутылку и допил остатки. Так и сидел с пустой бутылкой в руках и тяжело дышал. Кухня была расположена напротив прихожей. Гранат стоял в темноте около входной двери и поскуливал.
;- Да заткнись ты!, - вдруг взревел Михалыч не своим голосом и метнул пустую бутылку в тьму прихожей. Она обо что то звонко разбилась и стало тихо.
;Так же тяжело дыша он пошел в ванну.
;Там он тоже что то разбил. Потом его долго рвало. Потом он долго держал голову под холодной струей воды и постепенно начал приходить в себя.
;Пошатываясь он вышел из ванной.
;Надо освежиться, подумал Михалыч.
;- Гранат гулять,- сказал он. Но в квартире было тихо. Зашел в комнату- никого. Пошел в прихожую, зажег свет и обомлел. В луже крови, с большой гематомой вместо левого глаза, лежат Гранат. Грудь его подымалась редко и еле еле.
;-Гранат, что с тобой!,- остатки хмеля выветрелись сразу.
;-Кто тебя так!,- крикнул Михалыч и тут же понял кто.
;Он тут же выскочил на лестничную клетку и судорожно начал звонить в дверь Фаины Соломоновны.
;Через некоторое время послышался мелодичный дребезжащий голос:
;-Кто там?
;- Фаина Соломоновна, это я, Михал Михалыч.
;Дверь щелкнула и открылась.
;- Что случилось? Вам не спится?
;- Фаина Соломоновна, Гранат умирает. Вы говорили у вас внук работает в ветеринарной клинике.
;Надо отдать должное старушке, она без лишних распросов принесла телефон и кому то начала набирать. В тишине подьезда было слышны гудки в телефоне бывшей учительницы музыки. Наконец, после десятого гудка трубку взяли:
;- Моисей, здравствуй дорогой. Ничего не случилось. Вернее случилось, но не со мной. Ты можешь скорую прислать ко мне? Да я понимаю, что она ветеринарная, скорая то не мне нужна, собаку надо спасти. Да, не знаю что с ней. Поторопись голубчик, жду.
;Она положила трубку. -Что с ним?
;Михалыч заплакал и пошел в свою квартиру. Он положил на пол свою куртку и аккуратно перетащил на неё Граната. Старушка подошла и заглянула в квартиру Михалыча, увидев окровавленного Граната, воскикннула: Ах, кто же его так?
;Потом увидела осколки бутылки, плачущего Михалыча и всё поняла.
;- Михал Михалыч, не волнуйтесь. Сейчас приедут, всё сделают.
;Скорая приехала через 10 минут.
;Граната с капельницей погрузили в скорую. Михалыч сел рядом гладя пса по лапе, потому что голова Граната была забинтована.
;Машина тронулась и унесла Михалыча и Граната в ночную мглу большого города.
;Ближе к утру к сидящему на пластиковом стуле Михалычу подошел молодой ветеринар.
;-Вы хозяин собаки?
;-Да, доктор, как он?
;Доктор опустил глаза, у Михалыча ёкнуло сердце....
;- Ещё бы полчаса, и не спасли бы. Много крови потерял, куча порезов от стекла и гематома на полголовы. Кто его так?
;- На улице, пьянь какая то,- опустил голову Михалыч.
;- По хорошему в полицию надо, за жестокое обращение с животными,- сказал доктор. - Ну ладно,- продолжил он,- пару дней полежит у нас, там посмотрим...
;Через три дня Михалыч и Гранат с забинтованой головой вышли из ветеринарной клиники, где Михалыч оставил почти все свои накопленые деньги на лечение Граната. Сели в такси и поехали домой.
;Спустя полгода Гранат полностью поправился, и так же весело резвился с малышней во дворе, только шрам над левым глазом Граната все время напоминал Михалычу о событии, которое он никогда не забудет.
;Он полностью отказался от алкоголя и вот уже полгода ничего крепче кваса не пьет. Когда его все таки начинает крутить, Михалыч идет в храм и долго молится перед иконой Неупиваемая Чаша. Гранат терпеливо ждет его у входа. Прихожане знают Граната и каждый считает своим долгом потрепать его за ушком при выходе. Гранат никогда не против этого и всегда жмурится от удовольствия. Скоро они с Гранатом поедут в гости к Катерине и Алексею. Михалыч очень надеялся на то, что семья снова воссоединится. Помоги ему Господи!

Цветы жизни
­­­?Иван Сергеевич облегченно плюхнулся на освободившееся сидение и закрыл глаза. Не любил он метро. Оно почему-то всегда вызывало у него необъяснимую тревогу и он старался его по возможности избегать. Но тут уж никак без него, Москву блокировали пробки, стояло буквально всё, час пик как ни как, а ехать надо, получать пенсионное удостоверение. Официальное удостоверение, что он официально стал стариком. ?Не смотря на час пик народу на этой ветке было относительно немного, по крайней мере никто не стоял. Все сидели и дремали. Вагон неспеша ехал в темном тоннеле, укачивая уставших за рабочий день пассажиров. Ехать еще шесть остановок и Иван Сергеевич начал клевать носом. Он уже почти заснул, как вдруг вагон дернулся, постепенно останавливаясь. Странно, ведь до следующей станции еще прилично ехать, перегон здесь длинный. Вагон остановился. Ну ладно, может красный симафор, бывает... Он снова закрыл глаза. Стояли около минуты. И тут двери правой стороны, прям напротив него, открылись. Иван Сергеевич открыл глаза, недоуменно глядя в темноту платформы. Он встал и подошел к дверям, осторожно высовывая голову. Темно, хоть глаз коли. Засунув голову назад в вагон он оглядел пассажиров. Все дремали и никто даже глаз не открыл посмотреть почему вагон остановился и открыл двери посреди тоннеля. Там не должна быть платформа, он сто раз проезжал здесь, этого просто не могло быть. Предательские муражки поползли по позвоночнику новоначального пенсионера. Он и так то не жаловал метро, а сейчас и вовсе паника постучалась в его уже шалившее сердце. Он сел обратно на сидение, всматриваясь в темноту неведомой станции и прислушиваясь. Была тишина, гробовая. Из спящих пассажиров никто не ворочался, не сопел, не кашлял и даже почти не дышал. Как под наркозом все! Паника уже давно открыла дверь сердца Ивана Сергеевича и даже просунула уродливую голову со злой улыбкой...
?Сердце уже колотилось как отбойный молоток, покрывая лицо испариной...
?И тут он услышал на станции негромкий смех. Детский смех. Он раздавался звонким колокольчиком, отражаясь эхом от стен платформы, что в сочетании с темнотой делало его жутким. Психика человеческая - предмет темный, неизученый. И в момент опасности, вместо того, что бы бежать, она делает порой совсем нелогичные и противоположные безопасности вещи. Вот и сейчас, не смотря на опасную неопределённость, Иван Сергеевич встал и прислушиваясь вышел из вагона на станцию. Пройдя шагов пять вглубь станции он увидел едва заметный свет.
?Вдруг двери вагона с грохотом закрылись и поезд тронулся всё ускоряясь. Свет вагонов замелькал всё быстрее и Ивану Сергеевичу ничего не оставалось, как с сожалением и тревогой проводить его глазами. Последний вагон исчезнул в тоннеле, погружая станцию во тьму. Грохот вагонов постепенно стих, оставляя после себя тягучу тишину.
?Проклиная себя за своё любопытство, Иван Сергеевич осторожно ступая пошел к тихому свету, лившимуся как оказалось из приоткрытой двери. Постепенно приближаясь к ней, он прислушивался к шарканию своих шагов. Опять раздался детский смех, но уже где то рядом. Он остановился.
?- Кто здесь?,- тихо сказал он.
?Смех повторился, но уже с другой стороны. Иван Сергеевич постоял с минуту, потом быстрыми шагами подошел к двери, открыв её и войдя, встал как вкопанный.
?Он стоял в ночном поле, освещаемый неестественно огромного размера полной Луной, ярко светившей с безоблачного черного неба. Мягкая трава шелестела под ногами, движимая легким ветерком. Впереди, метрах в ста стояло большое раскидистое дерево и Иван Сергеевич медленно пошел к нему. Детский смех раздавался эхом то справа, то слева, заставляя нервно оборачиваться. Серая трава тихо шелестела под ногами идущего по полю пенсионера, а свет огромного спутника Земли, тяжело нависавшего над Иваном Сергеевичем отражался от его лысой макушки.
?"Может я сошел с ума,- подумал он,- и это всё мне мерещится..."
?Он ущипнул себя за руку. Было больно, но ничего не произошло.
?Подойдя к огромному дереву, Иван Сергеевич заметил около него небольшой холмик, а на холмике надгробная плита. При яркой полной Луне прочитать надпись было не трудно:
?"Александра Нечаева
?02.06.1977-13.07.2000"
?Саша? Она умерла? Как это произошло? Почему он не узнал?
?- Ей было всего 23,- раздался за спиной Ивана Сергеевича детский голос.
?Он испуганно обернулся. На него смотрели грустные глаза девочки лет восьми. Она была одета в легкое летнее платьице, гольфы до колен и туфельки. Два пышных хвоста прикрывали аккуратные ушки.
?Они стояли и смотрели друг на друга, пока наконец Иван Сергеевич не опомнился:
?- Кто ты, девочка?,- спросил он дрожащим голосом.
?- Папочка, разве ты меня не узнаешь?,- с удивлением спросила девочка.
?- У меня нет детей, ты наверное ошиблась.
?- Нет, папочка, у тебя есть дети и я одна из них. Нас много.
?И из за дерева вышли еще пять детей. Девочки и мальчики. Все одного возраста с говорившей девочкой.
?- Ты многодетный папа,- улыбнулась девочка.
?Иван Сергеевич таращился на этих детей в лунной ночи, около призрачной станции метро, стоящих у надгробья его бывшей студентки. Пенсионера начинало знобить. Всё это было похоже на ночной кошмар и он умолял, что если это сон, пусть он побыстрее проснется...
?- Я никогда не был женат,- тихим голосом повторил Иван Сергеевич ,- и детей у меня нет...
?Девочка грустно посмотрела на могилку:
?- Как я скучаю по мамочке... Жаль, что я никогда её не увижу,- она вернула взгляд на Ивана Сергеевича,- потому что самоубийцы находятся далеко под землёй...
?- Как? Она убила себя?!,- ужаснулся он.
?- Папочка, ты же сам хотел этого,- сказала девочка,- никогда больше не вспоминать о ней...
?- Нет...,- шумно задышал пенсионер,- я не хотел её смерти, я только хотел, что бы она сделала аборт... Саша... Как же так...
?- Когда ты бросил её,- продолжала тихо девочка,- от неё отвернулись все... даже родные, считая её позором для семьи...И когда поздним вечером несущийся и отчаянно гудящий поезд касался её живота, я была там...
?Иван Сергеевич недоуменно посмотрел на девочку, потом на остальных детей:
?- Разве это возможно? Вы все мои дети? Все эти аборты...Господи...
?Он всё понял.
?Иван Сергеевич рухнул на колени перед девочкой. Слезы хлынули из старческих глаз и он согнулся, захлебываясь в рыданиях.
?Рука девочки коснулась его лысины и гладила его оставшиеся волосы:
?- Не плачь папочка,-сказала девочка,- из всех кого ты бросал, умерла только мама, остальные живы, у них другие семьи, дети...А у нас,- она обвела рукой остальных детей,- есть только ты.
?Девочка улыбалась, гладя отца по седой голове.
?Иван Сергеевич поднял на девочку заплаканное лицо:
?- Простите меня,- прошептал он,- Христос Богом прошу, простите... Я не знал...что...
?- ... что человеческая душа рождается сразу после зачатия...,- закончила девочка.
?- Да...нас учили, что это всего лишь клетки...,- шептал он,- а оказывается... Господи... что я наделал...
?- Мы никогда не увидим Света, папочка...но ты молись за нас, это всё, что ты можешь сделать...
?- Я даже имен ваших не знаю,- прижал детскую ручку к своим губам Иван Сергеевич.
?- У нас нет имен,- с сожалением сказала девочка,- мы не родились... Ты молись, Бог знает наши имена... и может смилуется над нами и мы обретем покой. А пока мы будем здесь... и ждать. Тебе пора...
?Дети начали уходить за дерево, один за другим. Девочка ласково провела ручкой по щеке Ивана Сергеевича, повернулась и исчезла за деревом.
?Иван Сергеевич бросился следом за ней, но обойдя дерево кругом, ничего не увидел.
?- Папаша, просыпайся, конечная...,- кто то тряс его за плечо.
?Иван Сергеевич открыл заплаканные глаза и уставился на полную женщину в синей форме.
?- Крепко спал видать,- усмехнулась она,- давай на выход.
?Он медленно встал и поплелся к выходу из дверей.
?. ***
?Церковный колокол радостно переливался волнующими душу звуками. Пасха. Иван Сергеевич вышел за ограду храма, перекрестился и глубоко вздохнув пошел в сторону дома. Пасхальной радостью был пропитан весенний воздух. По дороге он встречал знакомых прихожан и всегда с поклоном отвечал: "Во истину воскресе!"
?Уже год прошел с того момента как его нога ступила на призрачную и темную станцию. Уже год, не проходило дня, что бы он не плакал вечерами перед иконами и не молил Бога о своих нерожденных детях. На следующий день после его разговора с девочкой, он даже хотел наложить на себя руки. Так была велика боль. Но кто тогда будет молиться за последствия его чудовищных ошибок? Он пошел в православный храм. Долго беседовал с батюшкой, заливаясь слезами и вот уже год регулярно исповедуется, причащается и каждый день молится за своих детей, которые так и не увидели света. Уже год у него другая жизнь, жизнь не для себя. Жизнь в молитве за другие души, которые ждут его покаянных просьб ко престолу Владыки мира.
?Так он и шел, задумчивый и серьезный. И в последний момент он заметил себя, стоящим посреди проезжей части, яркие фары и отчаянный громкий сигнал автомобильного гудка. Глухой удар. Темнота...
?. ***
?Первое, что он услышал, мерное и противно громкое пикание какого то прибора. Иван Сергеевич медленно открыл глаза. Лампа на потолке палаты сильно била в глаза. Жутко болело всё тело до пояса. Он хрипло кашлянул и чудовищный импульс боли взорвал мозг.
?- Тихо-тихо,- сказала доктор и положила прохладную ладонь на его голову,- лежите спокойно.
?- Где я?,- еле прошептал Иван Сергеевич.
?- Вы в больнице, вас сбила машина.
?- Что у меня сломано?
?- Успокойтесь, Иван Сергеевич, вам нельзя сейчас говорить. Я отойду на минутку, скоро вернусь,- она улыбнулась и вышла.
?Она дошла до ординаторской, открыла дверь и подойдя к коллеге, стоявшему у открытого окна, достала сигареты.
?- Ну, как дедок?, - спросил коллега.
?- Не жилец,- коротко ответила доктор,- внутреннее кровотечение, перелом позвоночника, да...почти всего перелом.
?- Размазало изрядно, встреча с фурой, не фунт изюму,- выпуская дым заключил коллега,- сколько дашь ему?
?Доктор подумала, глубоко затянувшись сигаретой:
?- Часа два, может три. Если повезёт.
?- Ну ты щедрая,- улыбнулся коллега,- при таких повреждениях я думаю не больше часа.
?- Замажем?,- протянула руку доктор.
?- На что?
?- На пачку Marlboro. Только штатовского.
?- Лады,- ударив легонько по руке доктора сказал коллега.
?. ***
?Иван Сергеевич лежал и молился про себя.
?- Господи, Иисусе Христе, помилуй детей моих и меня грешного, Господи, Иисусе Христе...
?Ему становилось всё хуже, труднее дышать, сильно кружилась голова, тошнота, нестерпимая боль...
?Он медленно повернул голову в сторону и обомлел. У его кровати стояли шесть светящихся детских фигурок. Все улыбались. Одна из них взяла его за руку и легонько потянула. Иван Сергеевич легко сел на кровати и удивившись, что боли нет, встал. Новое чувство, которое нельзя передать, охватило его. Светящиеся дети окружили Ивана Сергеевича, весело хихикая и обнимая на ноги. Он посмотрел на свои тоже светящиеся руки и улыбнулся в восхищении. Любовь переполняла всё его существо. Он радостно обнял всех детей и ему захотелось никогда, никогда больше не отпускать их...
?. ***
?- Ну, что я говорил...час,- коллега отсоединял датчики от бездыханного тела,- с тебя Marlboro.
?- Блин, не мог еще час протянуть,- с досадой сказала доктор и покатила тело в морг.