Платье

Они познакомились случайно. Возвращаясь в тот день с работы, внезапный, проливной дождь, загнал её в поисках укрытия в местную художественную галерею.

Аккуратно отряхнувшись от воды в вестибюле и оплатив билет, она несмело пошла вдоль чистых, белых стен с симметрично развешенными яркими полотнами экспозиции, которые напоминали окна в иной мир. Совершенно не разбираясь в живописи, она внимательно вглядывалась в мазки, тени, силуэты, в передний и задний планы, и пыталась понять авторский замысел, подспудно удивляясь человеческой фантазии и разнообразию талантов.

Возле одной из картин, она уловила постороннее присутствие за плечом. И быстро оглянувшись, поняла, что в галерее нашёл временный приют, ещё один человек, у которого с собой сегодня также не оказалось зонта.

Сырые, взъерошенные волосы, рубашка, прилипшая к телу, хлюпающие ботинки.

Она мысленно посмотрела на себя и на него со стороны и улыбнулась комичности ситуации. Он же был серьёзен, как министр внутренних дел, и тут же, поймав её взгляд, прочёл ей затяжную (более затяжную, чем дождь) лекцию об истории импрессионизма.

Их общение продолжилось в мессенджере. Странное общение. Он блистал умом и знаниями. Ей приходилось вскрывать множество ссылок по его рекомендации, читать его объёмные статьи, смотреть научно-документальные фильмы, а после всего «держать ответ» о прочитанном, просмотренном, понятом. К концу недели она устала и почувствовала себя нерадивой ученицей, которой хотелось забросить скучный учебник с диаграммами и графиками за диван и взять в руки глупую, но лёгкую и понятную ей книжку со смешными картинками.

И вот к концу недели от него прилетело приглашение на прогулку. Посомневавшись, она приняла его.

Долго они бродили по центру города. Она честно пыталась его слушать и держать свои мысли, рвущиеся на простор, под уздцы. Он обращался к ней с вопросами, но не давал ответить, перебивая. Ему не нужны были её ответы, это она поняла.

И, в очередной раз, по воле случая, они оказались в старинном районе города, где время будто бы остановилось.

Здесь было зелено и малолюдно. Редкий автомобиль проезжал по дороге, поднимая облачко пыли. Завернув в один из тихих, тесных дворов, она почувствовала себя, как в детстве, в гостях у деда и бабушки. Палисадник со скромными, неприхотливыми цветами. Железная советская качель и турник рядом. Высокий, в три обхвата, тополь и раскрытая настежь парадная двухэтажного довоенного дома. Этот дом не признавал ни кодовых замков, ни системы видеонаблюдения. Этот дом, пережив многое, ничего и никого не боялся. Перед открытой парадной стояла вкопанная на века лавочка, под которой кто-то из жильцов забыл жёлтую кружку с недопитым утренним кофе. Ей захотелось присесть на эту лавочку, расслабиться и никуда не спешить.

Но тут краем глаза она заметила, что её спутник, вошедший в раж от своих умоизлияний, эмоционально размахивая руками, зацепил бельё, что сушилось здесь же на свежем воздухе. Он резко сорвал, помешавшую ему вещь и раздражённо бросил на землю.

Её стало физически больно. Больно от треска порвавшейся ткани, срываемой с верёвки, от жалкого вида только что чистой одежды, теперь оказавшейся в луже. Это было платье. Старенькое, но заботливо постиранное чьё-то платье.

Она стояла словно в ступоре и ощущала себя обнажённой, как будто бы с неё, а не с верёвки в чужом дворе, содрали любимое, единственное платье.

Он схватил её за руку и силой потащил прочь на улицу. В последний момент, оглянувшись, она увидела девушку, примерно её возраста, выбежавшую из парадной и склонившуюся на коленях перед грязным, испорченным платьем.

– Подумаешь! Тряпка какая-то! Ей только пыль вытирать на бабкином комоде. Живут нищебродами, когда столько возможностей вокруг, – возмутился её кавалер и тут же, со спокойной совестью, продолжил прерванную дискуссию с самим собой обо всём на свете.

Будто в тумане она дошла до дома, отключившись уже беззастенчиво от его разглагольствований о высоких материях. И всё время из её головы не выходило старенькое платье и его хозяйка на коленях перед лужей…

После этой злополучной прогулки она не вскрыла ни одной его ссылки, не прочитала ни одной его статьи и ни разу не ответила. А в очередной пятничный вечер заехала в магазин женской одежды, где периодически бывала, и выпорхнула оттуда спустя некоторое время с красивым свёртком.

Субботним утром, набравшись храбрости, она вошла в приветливо открытую настежь парадную старого двухэтажного дома и наугад постучалась в первую квартиру.

– Мам, к тебе пришли, – крикнул вглубь квартиры, открывший дверь, мальчик с маленькой сестрёнкой на руках.

Они сразу узнали друг друга. Неловкую паузу прервал весёлый свист чайника.

– Я пришла извиниться перед Вами и… и попытаться загладить вину. Это Вам, надеюсь, что не ошиблась с размером и стилем, –незваная гостья протянула красивый свёрток, где было новое платье.

Широкая кисть какого-нибудь профессионального экспрессиониста прошлась по лицу этой молодой мамы, нанеся на него усталость и недоверие к миру.

– Мам, ну пошли же уже пить чай, – подал голос её сын, – и Вы проходите, у нас сегодня на завтрак очень вкусные блинчики…

Вечером того же дня она приняла от него новое сообщение: «Как дела? Почему молчишь? Знаешь, а ты мне нравишься. Предлагаю встретиться завтра, на том же месте и в тоже время, и повторить прогулку».

Прежде, чем заблокировать контакт, она ответила: «Спрашиваешь, как дела? Спасибо, у меня всё хорошо. Я замечательно провела сегодняшний день в тёплой, домашней компании. И мы больше не увидимся. Многие знания не делают некоторых людей людьми. Прощай»…

22 февраля 2026 год