Татьяна (Россия, Воронеж)
Блог Татьяны (Россия, Воронеж, 47 лет)
Татьяна, Россия, Воронеж, 47 лет
трое детей
Когда я была ребёнком, то к редким гостям родительского дома обращалась с вопросом: «Расскажи о своём детстве?» — и представлять взрослых людей ребятами всегда было интересно, весело, смешно...
Но детство бывает разным.
К примеру, его раннее детство оказалось наполнено мистическими рассказами, религиозными страшилками, бедностью, а также голодом, непосильным, бесконечным трудом.
Однажды учитель отправил его домой из школы вместе с младшим братом, потому что в классной комнате было достаточно холодно, а мальчишки пришли на занятия босыми — у мамы не всегда находились деньги в достаточном количестве, чтобы обуть, одеть, накормить большую семью. Но Тео всё равно крепко любил маму, несмотря ни на что. И его детское сердце обливалось слезами, когда он видел её рваные туфли.
Мама вспоминала, что его появление на свет озарилось чудом: три смеющиеся феи с цветочными венками на головах прошли мимо неё и новорождённого через комнату. И этот наивный, трогательный рассказ крепко засел в его душе. Он по мере сил, как мог, помогал маме по хозяйству, а вечерами после школы учил её писать, на пару с сестрой. И мама гордилась своими учёными детьми. А единственный год обучения в университете в своё время ему помогла оплатить бывшая школьная преподавательница, у которой глаза светились добротой и любовью к жизни.
Тео рос вдумчивым, любознательным ребёнком. И он рано понял истинное положение дел в родительской семье. Но любовь и ласка матери скрашивали его существование, да чёрно-белый щенок, который был верным спутником в долгих раздумьях на берегу озера и в прогулках по окрестным полям, лугам и рощам...
Я не помню, как и почему ко мне в руки в школе попала книга «Американская трагедия» Теодора Драйзера, которую иногда сравнивают с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Пару раз, с промежутками в несколько лет, я возвращалась к этому роману. И имя главного героя навсегда отпечаталось в моей памяти, как и те чувства, которые появились от прочитанного.
Уже проживая здесь, в Воронеже, прочитала и «Сестру Кэрри», и «Дженни Герхардт» любимого автора, но вот дружба с его «Финансистом» у меня совсем не задалась. Так бывает.
Писал Драйзер и стихи, и в некоторых он продолжал вечную тему бедности и непомерных амбиций...
Старая, добрая, классическая иностранная литература...
Но детство бывает разным.
К примеру, его раннее детство оказалось наполнено мистическими рассказами, религиозными страшилками, бедностью, а также голодом, непосильным, бесконечным трудом.
Однажды учитель отправил его домой из школы вместе с младшим братом, потому что в классной комнате было достаточно холодно, а мальчишки пришли на занятия босыми — у мамы не всегда находились деньги в достаточном количестве, чтобы обуть, одеть, накормить большую семью. Но Тео всё равно крепко любил маму, несмотря ни на что. И его детское сердце обливалось слезами, когда он видел её рваные туфли.
Мама вспоминала, что его появление на свет озарилось чудом: три смеющиеся феи с цветочными венками на головах прошли мимо неё и новорождённого через комнату. И этот наивный, трогательный рассказ крепко засел в его душе. Он по мере сил, как мог, помогал маме по хозяйству, а вечерами после школы учил её писать, на пару с сестрой. И мама гордилась своими учёными детьми. А единственный год обучения в университете в своё время ему помогла оплатить бывшая школьная преподавательница, у которой глаза светились добротой и любовью к жизни.
Тео рос вдумчивым, любознательным ребёнком. И он рано понял истинное положение дел в родительской семье. Но любовь и ласка матери скрашивали его существование, да чёрно-белый щенок, который был верным спутником в долгих раздумьях на берегу озера и в прогулках по окрестным полям, лугам и рощам...
Я не помню, как и почему ко мне в руки в школе попала книга «Американская трагедия» Теодора Драйзера, которую иногда сравнивают с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Пару раз, с промежутками в несколько лет, я возвращалась к этому роману. И имя главного героя навсегда отпечаталось в моей памяти, как и те чувства, которые появились от прочитанного.
Уже проживая здесь, в Воронеже, прочитала и «Сестру Кэрри», и «Дженни Герхардт» любимого автора, но вот дружба с его «Финансистом» у меня совсем не задалась. Так бывает.
Писал Драйзер и стихи, и в некоторых он продолжал вечную тему бедности и непомерных амбиций...
Старая, добрая, классическая иностранная литература...
Думалось мне, что ранним воскресным утром, около пяти, на улице будет тихо, безлюдно и можно спокойно, без посторонних глаз, побродить по заросшим таинственным воронежским холмам.
Но не тут-то было! Жители частного сектора, оказывается, встают на заре, с петухами, даже в выходные дни. Кто-то гоняет голубей, кто-то гуляет с собачкой, а кто-то подозрительно рассматривает чужаков, стоя возле калитки в старой куртке, накинутой на голое тело...
Но не тут-то было! Жители частного сектора, оказывается, встают на заре, с петухами, даже в выходные дни. Кто-то гоняет голубей, кто-то гуляет с собачкой, а кто-то подозрительно рассматривает чужаков, стоя возле калитки в старой куртке, накинутой на голое тело...
Храм Иоанна Предтечи появился на Ближней Чижовке, возможно, в начале 17 века. Через столетие заботливые руки прихожан одели любимую церковь в камень.
Возле храма, как водится, появилось в своё время и городское кладбище.
В 1938 году действие храма прекратилось, его здание планировали перестроить под нужды киностудии. Но этим планам не суждено было сбыться.
Весной 1942 года в одном из приделов храма, по воспоминаниям, разрешили проводить богослужения. Необходимую утварь выделили из недр Антирелигиозного музея, священник отыскался в НКВД, но уже летом храм оказался на линии фронта. Его руины окончательно снесли в начале 50-х, а территория старинного кладбища, где в начале 20 века были обнаружены останки древнего славянского поселения 9–10 веков, постепенно застроилась.
Сейчас на этом месте заброшенное здание магазина (пекарни), а сбоку от него — странный холмик с искусственными цветами.
Было/стало:
Возле храма, как водится, появилось в своё время и городское кладбище.
В 1938 году действие храма прекратилось, его здание планировали перестроить под нужды киностудии. Но этим планам не суждено было сбыться.
Весной 1942 года в одном из приделов храма, по воспоминаниям, разрешили проводить богослужения. Необходимую утварь выделили из недр Антирелигиозного музея, священник отыскался в НКВД, но уже летом храм оказался на линии фронта. Его руины окончательно снесли в начале 50-х, а территория старинного кладбища, где в начале 20 века были обнаружены останки древнего славянского поселения 9–10 веков, постепенно застроилась.
Сейчас на этом месте заброшенное здание магазина (пекарни), а сбоку от него — странный холмик с искусственными цветами.
Было/стало:
Местные жители рассказывают, что неподалёку от храма был дом батюшки:
А сегодня, по наводке одного воронежского сообщества, поднялись вверх по петляющему переулку к месту, где стоял когда-то утраченный храм. И среди самодельных оград частных домов можно увидеть фрагменты старинных оград.
Пишут, что это, возможно, ограды погоста храма Иоанна Предтечи:
Пишут, что это, возможно, ограды погоста храма Иоанна Предтечи:
Доброго вечера...
Случилось мне вчера вечером оказаться внутри воронежской синагоги:
Воронежский Дом собрания носит имя бабушки главного спонсора последней масштабной реконструкции (2010 — 2014).
Синагога «Дом Хавы»:
Синагога «Дом Хавы»:
Старинное красивое здание было построено в Воронеже примерно в 1903 году. В дореволюционные времена это было самое высокое сооружение в округе.
В 1939 году в синагоге разместили склад текстильной промышленности.
Во время Великой Отечественной войны в здание попала фугасная авиабомба (по одной из версий — 200 кг, по другой — 500 кг). К счастью, бомба не взорвалась.
На парадном фасаде, обращенном в сторону города Иерусалима, при реконструкции оставили в качестве памяти так называемые «осколочные ранения» — следы войны.
В 1939 году в синагоге разместили склад текстильной промышленности.
Во время Великой Отечественной войны в здание попала фугасная авиабомба (по одной из версий — 200 кг, по другой — 500 кг). К счастью, бомба не взорвалась.
На парадном фасаде, обращенном в сторону города Иерусалима, при реконструкции оставили в качестве памяти так называемые «осколочные ранения» — следы войны.
Когда после долгого времени забвения наступила пора реконструкции, в Воронежской области нашли дореволюционный дом, построенный в тот же год, что и синагога, и из того же кирпича (с одного завода). Дом разобрали, и этот кирпич пошёл на восстановление синагоги. То есть каждый кирпичик в её стене — подлинный.
Атмосфера внутри — светлая, лёгкая, приветливая, свободная:
Атмосфера внутри — светлая, лёгкая, приветливая, свободная:
На втором этаже есть небольшой музей:
А во дворе, возле памятного знака, всегда по традиции лежат камушки как символ «молитвы без слов», вечной памяти, которая никогда не увянет...
Возле детского рисунка — загадочная фраза. С помощью интернета перевести её я не смогла:
Был у Христа-младенца сад
И много роз взрастил он в нем
Он трижды в день их поливал
Чтоб сплесть венок себе потом
Когда же розы расцвели
Детей еврейский созвал он
Они сорвали по цветку
И сад был весь опустошен
Как ты сплетёшь себе венок
В твоём саду нет больше роз
Вы позабыли, что шипы
Остались мне, сказал Христос
И из шипов они сплели
Венок колючий для него
И капли крови вместо роз
Чело украсили его.
И много роз взрастил он в нем
Он трижды в день их поливал
Чтоб сплесть венок себе потом
Когда же розы расцвели
Детей еврейский созвал он
Они сорвали по цветку
И сад был весь опустошен
Как ты сплетёшь себе венок
В твоём саду нет больше роз
Вы позабыли, что шипы
Остались мне, сказал Христос
И из шипов они сплели
Венок колючий для него
И капли крови вместо роз
Чело украсили его.
Севастьяновский съезд — одна из самых старинных улиц Воронежа. Она старше проспекта Революции примерно на два столетия.
Верхняя часть улицы формировалась внутри крепости Воронеж с конца XVI века.
И её символом, бесспорно, является лощина (съезд) посередине, укреплённая подпорными стенами XIX века и булыжной мостовой между ними.
Облагороженный в XIX веке съезд использовался для стока вод с окрестных улиц и как проезжая часть в хорошую погоду. Ещё в 70-е годы прошлого века по этой дореволюционной булыжной мостовой ездили автомобили, а когда-то сам царь Пётр спускался к реке, к месту строительства первого регулярного флота страны.
С 1994 года Севастьяновский съезд (мостовая и подпорные стены) находится под государственной охраной.
Раньше улица называлась Ильинским съездом (Ильинской горой) по храму, который располагался (и сейчас располагается) рядом. В ранние советские годы улицу переименовали в честь мятежного казака Наума Севастьянова, который был воронежцем, и который поддержал крестьянское восстание Степана Разина, за что и поплатился жизнью: был жестоко казнён властью в родном городе — ему отсекли левую руку и правую ногу.
В 2011 году, к юбилею города, были мысли привести Севастьяновский съезд в порядок: сделать из него улицу-музей, улицу-конфетку, по которой туристы цивилизованно спускались бы из исторического центра на набережную. Но дальше разговоров дело так и не сдвинулось с места. Археологические раскопки около Ильинского храма, где обнаружили подпол жилой постройки — ровесницы города-крепости Воронеж, — засыпали (планировали над раскопками создать стеклянный купол), а разрушающиеся подпорные стены несколько лет назад заботливо укрыли полиэтиленом.
От случая к случаю на съезде появляется трактор. И тогда, после его работы, в лощине проступают фрагменты старинной каменной мостовой. В городских сообществах по интересам иногда возникают жаркие споры о том, допустимо ли тяжёлой технике убирать историческое наследие (она может повредить старое дорожное покрытие), но многие любители старины уже опустили руки: сохранять-то практически и нечего...
Верхняя часть улицы формировалась внутри крепости Воронеж с конца XVI века.
И её символом, бесспорно, является лощина (съезд) посередине, укреплённая подпорными стенами XIX века и булыжной мостовой между ними.
Облагороженный в XIX веке съезд использовался для стока вод с окрестных улиц и как проезжая часть в хорошую погоду. Ещё в 70-е годы прошлого века по этой дореволюционной булыжной мостовой ездили автомобили, а когда-то сам царь Пётр спускался к реке, к месту строительства первого регулярного флота страны.
С 1994 года Севастьяновский съезд (мостовая и подпорные стены) находится под государственной охраной.
Раньше улица называлась Ильинским съездом (Ильинской горой) по храму, который располагался (и сейчас располагается) рядом. В ранние советские годы улицу переименовали в честь мятежного казака Наума Севастьянова, который был воронежцем, и который поддержал крестьянское восстание Степана Разина, за что и поплатился жизнью: был жестоко казнён властью в родном городе — ему отсекли левую руку и правую ногу.
В 2011 году, к юбилею города, были мысли привести Севастьяновский съезд в порядок: сделать из него улицу-музей, улицу-конфетку, по которой туристы цивилизованно спускались бы из исторического центра на набережную. Но дальше разговоров дело так и не сдвинулось с места. Археологические раскопки около Ильинского храма, где обнаружили подпол жилой постройки — ровесницы города-крепости Воронеж, — засыпали (планировали над раскопками создать стеклянный купол), а разрушающиеся подпорные стены несколько лет назад заботливо укрыли полиэтиленом.
От случая к случаю на съезде появляется трактор. И тогда, после его работы, в лощине проступают фрагменты старинной каменной мостовой. В городских сообществах по интересам иногда возникают жаркие споры о том, допустимо ли тяжёлой технике убирать историческое наследие (она может повредить старое дорожное покрытие), но многие любители старины уже опустили руки: сохранять-то практически и нечего...
Будете у нас в Воронеже — обязательно попытайтесь пройти между подпорными стенами Севастьяновского съезда. Несмотря на удручающее состояние, съезд до сих пор сохраняет своё очарование и таинственную ауру. А вдруг вам повезёт и вы отыщите в стене фирменный, с клеймом, дореволюционный кирпичик...
Чучелко
30.07.2026 23:05
141
0
Часть первая: Встреча
Обычная женщина средних лет не спеша, боясь оступиться, шла по заросшему полю. Высокая сочная трава с пёстрыми вкраплениями луговых цветов, как на полотнах Климта, была ей по пояс. Она шла тропой детства под голубым безмятежным небом и улыбалась своим мыслям, своим воспоминаниям. Из-под мышки у неё торчал небольшой свёрток. Иногда она откидывала в сторону свободную руку и в такт повторяла движения зелёной волны.
Она шла по заросшему, заброшенному колхозному полю, и с каждым пройденным шагом её внешний облик преображался. Уходила синяя тень под глазами — тень забот и переживаний. Разглаживалось лицо. Современная стрижка сменилась на распущенные волосы по плечи, которые свободолюбиво развевались на ветру, презирая ленты, заколки и ободки. Наконец-то она подошла к тому месту, к которому так упорно стремилась долгие годы, преодолевая вечную рутину, занятость и суету сует. Она подняла голову и внимательно вгляделась в до боли знакомую фигуру птичьего пугала, которое они с дедом установили здесь много лет назад.
«Чучелко», — ласково назвал тогда дед своё неказистое творение.
Но теперь она была на поле одна. Дед-рукодельник однажды покинул её, достойно пройдя свой жизненный путь. Рядом с ним всегда было уютнее и спокойнее, нежели с родителями, которые на её детских глазах, не стесняясь, устраивали громкие скандалы, сцены и выяснения отношений. Но состарились и мать с отцом, а Чучелко всё так же стояло на перекрёстке судеб, наперекор течению времени, как будто бы ничего не боясь: ни дождя, ни снега, ни смерти, ни забвения.
– Ну здравствуй, милое Чучелко. Как долго я к тебе шла.
Из-за набежавших, лёгких, как воздушная вата, облаков выкатилось полуденное заспанное июльское солнце. Солнце потянулось, улыбнулось и посмотрело на землю, где возле пугала стояла, задрав голову, девочка-подросток двенадцати лет от роду. Умудрённое опытом светило вмиг узнало ребёнка и, чтобы не мешать долгожданной встрече, вновь нырнуло в пуховые облака, спрятав свои обжигающие лучи.
– Милое Чучелко, я помню все твои истории, которые ты мне когда-то рассказывало. И сегодня я в кои-то веки к тебе добралась, и не с пустыми руками.
Девочка развернула свёрток и достала новую одежду для Чучелка: ситцевое платье, поясок и крылатые сандалии, которые позволяли лунной ночью перемещаться между мирами, пространствами и планетами.
Принарядив Чучелко, девочка растянулась на траве рядом, запрокинув руки за голову.
«Баю-бай, баю-бай», – тихо нашёптывали мягкие травы. Занавес дня медленно, но верно опускался…
Часть вторая: Бежим!
Она проснулась от того, что Чучелко трясло её за плечи.
– Скорее! Пока луна полная, нужно поторопиться!
– Но куда и зачем? – недоумевала девочка.
– Там, за рекой, на пшеничном поле, недалеко от города, стоит большое, важное Пугало. И каждый день, ровно в полдень, его слуги, тёмные птицы, облетают всю округу. Птицы кружатся над каждым полем, как хищные коршуны, и горланят: «Именем Короля! Запретить! Изъять! Сжечь! Уничтожить!». Мы должны заглянуть в глаза тому, кто отдаёт эти страшные приказы. Бежим!
И они побежали, держась за руки, едва касаясь ногами земли. Побежали туда, куда указывала стрелка их внутреннего компаса…
Часть третья: Великий и Ужасный
– Ты его видишь? Большое и важное Пугало?
– Хм, оно совсем и не похоже на большое и важное.
– И кто это там прячется? А ну, выходи! Именем Короля!
– Здравствуйте, Ваше Величество, как поживаете?
– Чучелко! Какой сюрприз, однако! Да неужели это ты, собственной персоной! Межпланетный странник и путешественник! Наслышан, наслышан… И у меня, знаешь ли, отменный слух: это я-то не большой и не важный?!
И Пугало, что стояло в центре пшеничного поля неподалёку от многомиллионного города, забилось от ярости, как в припадке, и, брызгая слюной, заверещало во всю ивановскую:
– Это я-то не большой и не важный?! Я?! Я – великий и ужасный! Запретить всех! У-у-у! Всех! Всех запретить и уничтожить! Именем Короля!
Чучелко и её спутница попятились в испуге. Но вдруг, резко замолчав, Пугало жалобно запричитало:
– Чучелко! Милое! Не уходи, пожалуйста! Помоги мне, прошу тебя!
– Но чем я могу помочь тебе, о Великий и Ужасный?
– Именно ты и можешь мне помочь, Чучелко с добрым сердцем! Когда город разросся будто на дрожжах и культура оказалась на его задворках в качестве приживалки, нищенки с протянутой рукой, то многие знания, накопленные не одним поколением, были списаны, выброшены на помойку, уничтожены. Однажды в мусорном баке за ненадобностью нашла последний приют богатая коллекция одного из городских разорённых музеев. Кто-то выудил раритетный сюртук из недр мусорного бака и смеха ради нацепил на меня, на простое огородное Пугало. Но, по-видимому, этот сюртук раньше принадлежал какому-то влиятельному человеку. Когда на меня его надели, начались странные метаморфозы. Постепенно я перенял все замашки, характер, энергетику этой вещицы. Можно сказать, что, вжившись в сюртук, я потерял себя! Помоги мне, милое Чучелко, сними с меня эту проклятую одежду и сожги её!
Доброе Чучелко вместе с девочкой стащили сюртук с несчастного Пугала. И в свете полной луны в нижней белой рубахе оно смотрелось жалко: голова его поникла, и казалось, что навсегда забыты страшные слова – запретить, изъять, сжечь и уничтожить…
Часть четвёртая: Но почему?
Обычная женщина средних лет не спеша шла по родному зеленеющему городу, улыбаясь утреннему солнцу. Возле дореволюционного памятника как всегда паслись сизокрылые голуби. В парках и скверах гуляли дети. Взрослые торопились по своим неотложным делам. Неожиданно тёмная тень накрыла город, и в послышавшемся резком свисте можно было едва различить страшное: «Уничтожить!». Чёрный столб дыма взметнулся вверх, унося с собой невинные души погибших.
Этой же ночью во сне она вновь пришла к Чучелку. Поле вокруг было неузнаваемо. Исчезли цветы, высохла трава-мурава. Колючий высокий сорняк, который чувствовал себя здесь вольготно, заполонил пространство.
– Чучелко, но почему?!
Но Чучелко молчало, как неживое.
В сердцах она бросилась вырывать сорняки, подступающие к её милому, бесстрашному другу, но, когда она срывала верхушку, корень оставался глубоко под землёй.
Она села и опустила руки. А стылый ветер принёс зловещий хохот великого и ужасного Пугала, которое всё так же стояло в центре пшеничного поля, там, за рекой. Миазмы зла основательно проникли в его сущность…
июль, 2026 год
Чучелко, воронежский художник Вячеслав Знатков, 1999 год
В этом месяце целенаправленно постаралась прочитать две пьесы Джорджа Бернарда Шоу.
Слышала мнение, что для расширения кругозора и поддержания интеллектуального тонуса читать нужно не только то, что нравится. К примеру, читаешь прозу — иногда можно разбавить это чтение стихами. Любишь детективы — обрати внимание на роман. Советуют также кардинально менять авторов, ведь у каждого автора свой стиль. Подстраиваясь под что-то новое, голове приходится поневоле работать…
И мне интересно не только читать. Любопытно понять, как тот или иной писатель, который меня привлёк, сотворил то или иное произведение. Ведь автор — творец, его книга — детище, и в неё он вложил душу.
Поэтому, читая произведение, потом пролистываешь биографию писателя, и наоборот.
Бернарда Шоу любили в Советском Союзе: своё 75-летие британский драматург отпраздновал в Москве. Джи-Би-Эс, так он себя называл, выбрал вегетарианство задолго до того, как этот образ жизни стал модным, и вегетарианства он придерживался долгих 70 лет. Любил фотографировать и делать селфи. Любил спорт и был очень энергичным. С детства застенчивый, развил в себе ораторский талант. Он не любил вспоминать детство, а также учёбу в школе. И мне бы хотелось выделить (сохранить в блоге) хотя бы кратко то особенное, что откликнулось при тесном знакомстве с Бернардом Шоу.
Пьяный отец. Замкнутая в себе мама. Полуголодное детство: спитый чай и недожаренный картофель. Школа и физические наказания.
Уже взрослым, состоявшимся человеком он открыто критиковал систему образования, утверждая, что школа — это тюрьма, где держат детей под замком, чтобы те не мешались своим родителям, а также за то, что в школе делается упор на умственном развитии детей, а не на духовном. Отчасти подобные размышления, если не ошибаюсь, я встречала и у Льва Николаевича Толстого.
И с русским графом Толстым Бернард Шоу вёл обстоятельную переписку. Лев Николаевич переписывался со многими известными писателями того времени и делал это на английском языке. Так вот, Толстой подметил один недостаток, слабую сторону у драматурга Шоу, и этот недостаток заключался в том, что Шоу своим остроумием, которым славился, эрудицией, эпатажем отвлекал читателя от того важного, для чего и затевалась, в принципе-то, та или иная пьеса.
«В вашей книге я вижу желание удивить, поразить читателя своей большой эрудицией, талантом и умом. А между тем всё это… очень часто отвлекает внимание читателя от сущности предмета, привлекая его блеском изложения», — писал Толстой Шоу.
В последующем и Джи-Би-Эс приходилось выносить вердикт желающим стать писателями, и делал он это весьма оригинальным способом. Однажды к драматургу обратился баскетболист с просьбой оценить его литературные потуги, и вот что ответил Бернард Шоу:
«Почитав ваши сочинения, я понял, почему вы не стали хорошим баскетболистом. Дело в том, что вы не умеете вовремя бросать в корзину».
А ведь когда-то и сам Шоу стоял в начале пути карьеры литератора. Его первые романы отвергли в общей сложности 60 издательств. В итоге он принял позицию «яростного стоицизма». Он приобрёл «сверхчеловеческую нечувствительность как к хвале, так и к хуле». И подобное вызывает большое уважение, особенно сейчас, при поддержке искусственного интеллекта и прочего. Замечаю, как некоторые мои современники, почувствовав себя великими творцами, любуются собой, требуя аплодисментов и чрезмерной похвалы от окружающих.
Я прочитала две пьесы: «Профессия миссис Уоррен» и «Пигмалион». Обе пьесы многоголосые, для меня это непривычно. С дотошностью, как показалось, Шоу описывает обстановку. Возможно, это было необходимо автору для полноты и понимания действия, происходящего на сцене, ведь свои же пьесы он позже и режиссировал. В первой пьесе мне не хватило драматизма. Я не почувствовала в произведении порочности проституции. И, признаться, мне понравился юмор, лёгкий и изящный, который присутствует в обоих произведениях. Я тихо смеялась сама с собой в парке и на кухне. И несмотря на то, что пьесы Шоу вроде бы о социальных, не совсем приятных проблемах, мне они показались целомудренными: в них нет ни грамма пошлости и грязных намёков в диалогах героев.
Пьеса «Пигмалион» была написана специально для актрисы Стеллы Патрик Кэмпбелл, которая актрисой стала случайно — нужно было зарабатывать и кормить семью. В 48 лет она с блеском сыграла роль простоватой 17-летней цветочницы. Стелла почти сорок лет переписывалась с Шоу. И думаю, что юмор может объединять и сближать.
Однажды Стелла сидела на званом ужине. Рядом с ней оказался учёный, который без умолку рассказывал ей о муравьях. Видимо, муравьи всецело завладели умом того учёного. Так бывает, когда с головой погружаешься в какое-либо дело. «Представляете, у них есть даже полиция и армия!» — восхищённо поделился со Стеллой учёный, на что актриса отреагировала: «А флот у них есть?»…
Бернард Шоу пытался создать новый английский алфавит, на котором после его смерти (доработанном и модифицированном) напечатали одну из пьес. И драматург острил: «Следуйте моему примеру — и пишите блестящие пьесы».
Он при жизни прослыл специалистом по пьесам аморальным и еретическим. Его не линчевали лишь потому, что зрители и читатели не принимали его слова всерьёз, расценивая как шутку.
Но вот в пьесе «Святая Иоанна», в которой разворачивается трагическая судьба Жанны д’Арк, есть слова, которые проникают в душу:
«Что моё одиночество перед одиночеством моей родины и моего Господа? Я понимаю теперь, что одиночество Бога — это его сила, ибо что сталось бы с ним, если бы он слушался всех ваших ничтожных, завистливых советов? Ну что ж, моё одиночество тоже станет моей силой. Лучше мне быть одной с Богом: его дружба мне не изменит, его советы меня не обманут, его любовь меня не предаст. В его силе я почерпну дерзновение и буду дерзать, дерзать — до последнего моего вздоха!»
Доброй ночи…
Слышала мнение, что для расширения кругозора и поддержания интеллектуального тонуса читать нужно не только то, что нравится. К примеру, читаешь прозу — иногда можно разбавить это чтение стихами. Любишь детективы — обрати внимание на роман. Советуют также кардинально менять авторов, ведь у каждого автора свой стиль. Подстраиваясь под что-то новое, голове приходится поневоле работать…
И мне интересно не только читать. Любопытно понять, как тот или иной писатель, который меня привлёк, сотворил то или иное произведение. Ведь автор — творец, его книга — детище, и в неё он вложил душу.
Поэтому, читая произведение, потом пролистываешь биографию писателя, и наоборот.
Бернарда Шоу любили в Советском Союзе: своё 75-летие британский драматург отпраздновал в Москве. Джи-Би-Эс, так он себя называл, выбрал вегетарианство задолго до того, как этот образ жизни стал модным, и вегетарианства он придерживался долгих 70 лет. Любил фотографировать и делать селфи. Любил спорт и был очень энергичным. С детства застенчивый, развил в себе ораторский талант. Он не любил вспоминать детство, а также учёбу в школе. И мне бы хотелось выделить (сохранить в блоге) хотя бы кратко то особенное, что откликнулось при тесном знакомстве с Бернардом Шоу.
Пьяный отец. Замкнутая в себе мама. Полуголодное детство: спитый чай и недожаренный картофель. Школа и физические наказания.
Уже взрослым, состоявшимся человеком он открыто критиковал систему образования, утверждая, что школа — это тюрьма, где держат детей под замком, чтобы те не мешались своим родителям, а также за то, что в школе делается упор на умственном развитии детей, а не на духовном. Отчасти подобные размышления, если не ошибаюсь, я встречала и у Льва Николаевича Толстого.
И с русским графом Толстым Бернард Шоу вёл обстоятельную переписку. Лев Николаевич переписывался со многими известными писателями того времени и делал это на английском языке. Так вот, Толстой подметил один недостаток, слабую сторону у драматурга Шоу, и этот недостаток заключался в том, что Шоу своим остроумием, которым славился, эрудицией, эпатажем отвлекал читателя от того важного, для чего и затевалась, в принципе-то, та или иная пьеса.
«В вашей книге я вижу желание удивить, поразить читателя своей большой эрудицией, талантом и умом. А между тем всё это… очень часто отвлекает внимание читателя от сущности предмета, привлекая его блеском изложения», — писал Толстой Шоу.
В последующем и Джи-Би-Эс приходилось выносить вердикт желающим стать писателями, и делал он это весьма оригинальным способом. Однажды к драматургу обратился баскетболист с просьбой оценить его литературные потуги, и вот что ответил Бернард Шоу:
«Почитав ваши сочинения, я понял, почему вы не стали хорошим баскетболистом. Дело в том, что вы не умеете вовремя бросать в корзину».
А ведь когда-то и сам Шоу стоял в начале пути карьеры литератора. Его первые романы отвергли в общей сложности 60 издательств. В итоге он принял позицию «яростного стоицизма». Он приобрёл «сверхчеловеческую нечувствительность как к хвале, так и к хуле». И подобное вызывает большое уважение, особенно сейчас, при поддержке искусственного интеллекта и прочего. Замечаю, как некоторые мои современники, почувствовав себя великими творцами, любуются собой, требуя аплодисментов и чрезмерной похвалы от окружающих.
Я прочитала две пьесы: «Профессия миссис Уоррен» и «Пигмалион». Обе пьесы многоголосые, для меня это непривычно. С дотошностью, как показалось, Шоу описывает обстановку. Возможно, это было необходимо автору для полноты и понимания действия, происходящего на сцене, ведь свои же пьесы он позже и режиссировал. В первой пьесе мне не хватило драматизма. Я не почувствовала в произведении порочности проституции. И, признаться, мне понравился юмор, лёгкий и изящный, который присутствует в обоих произведениях. Я тихо смеялась сама с собой в парке и на кухне. И несмотря на то, что пьесы Шоу вроде бы о социальных, не совсем приятных проблемах, мне они показались целомудренными: в них нет ни грамма пошлости и грязных намёков в диалогах героев.
Пьеса «Пигмалион» была написана специально для актрисы Стеллы Патрик Кэмпбелл, которая актрисой стала случайно — нужно было зарабатывать и кормить семью. В 48 лет она с блеском сыграла роль простоватой 17-летней цветочницы. Стелла почти сорок лет переписывалась с Шоу. И думаю, что юмор может объединять и сближать.
Однажды Стелла сидела на званом ужине. Рядом с ней оказался учёный, который без умолку рассказывал ей о муравьях. Видимо, муравьи всецело завладели умом того учёного. Так бывает, когда с головой погружаешься в какое-либо дело. «Представляете, у них есть даже полиция и армия!» — восхищённо поделился со Стеллой учёный, на что актриса отреагировала: «А флот у них есть?»…
Бернард Шоу пытался создать новый английский алфавит, на котором после его смерти (доработанном и модифицированном) напечатали одну из пьес. И драматург острил: «Следуйте моему примеру — и пишите блестящие пьесы».
Он при жизни прослыл специалистом по пьесам аморальным и еретическим. Его не линчевали лишь потому, что зрители и читатели не принимали его слова всерьёз, расценивая как шутку.
Но вот в пьесе «Святая Иоанна», в которой разворачивается трагическая судьба Жанны д’Арк, есть слова, которые проникают в душу:
«Что моё одиночество перед одиночеством моей родины и моего Господа? Я понимаю теперь, что одиночество Бога — это его сила, ибо что сталось бы с ним, если бы он слушался всех ваших ничтожных, завистливых советов? Ну что ж, моё одиночество тоже станет моей силой. Лучше мне быть одной с Богом: его дружба мне не изменит, его советы меня не обманут, его любовь меня не предаст. В его силе я почерпну дерзновение и буду дерзать, дерзать — до последнего моего вздоха!»
Доброй ночи…
Просто лето,
просто сосны.
Просто небо,
просто жить.
Просто белка,
просто в парке.
Просто сказку
не забыть.
Просто фото,
просто песня.
Просто вместе,
просто врозь.
Просто люди,
просто мимо.
Просто счастье
не сбылось.
Просто стены,
просто книги,
просто пыль и тишина.
Просто радость —
объявили,
будто кончилась война.
Просто рифмы,
просто ночью.
Просто мысли,
просто я.
Просто Пушкин —
наше солнце.
Просто верь:
взойдёт она.
Просто встану
рано утром,
Просто выгляну в окно.
Просто кажется —
всё просто.
Просто, как в немом кино...
18.07.26
просто сосны.
Просто небо,
просто жить.
Просто белка,
просто в парке.
Просто сказку
не забыть.
Просто фото,
просто песня.
Просто вместе,
просто врозь.
Просто люди,
просто мимо.
Просто счастье
не сбылось.
Просто стены,
просто книги,
просто пыль и тишина.
Просто радость —
объявили,
будто кончилась война.
Просто рифмы,
просто ночью.
Просто мысли,
просто я.
Просто Пушкин —
наше солнце.
Просто верь:
взойдёт она.
Просто встану
рано утром,
Просто выгляну в окно.
Просто кажется —
всё просто.
Просто, как в немом кино...
18.07.26
«Лето — как выходные. Такое же прекрасное, и так же быстро проходит. Июнь — это пятница, июль — суббота, август — воскресенье», — писала Марина Цветаева.
Сохраню в блоге моменты воронежского лета.
Сохраню в блоге моменты воронежского лета.
Городские цветы и развлечения:
Городская архитектура, или уходящие натуры:
А вот этот дом я не могла не обойти вокруг и не заглянуть внутрь.
Изначально, увидев его, удивилась. Многоквартирный дом в стиле конструктивизм (большие окна и характерное ленточное остекление единственного подъезда), но только в дереве! Решила, что дом довоенный.
Уже позже, по адресу, нашла информацию, что это профессорский дом (для сотрудников Лесотехнического института). Построен в 1968 году. Дубовый сруб, обшитый досками.
А запущенный садик-огородик возле него, практически без какой-либо ограды-забора, почему-то трогает. Ощущение родного места. Пусть этот дом простоит долго...
Изначально, увидев его, удивилась. Многоквартирный дом в стиле конструктивизм (большие окна и характерное ленточное остекление единственного подъезда), но только в дереве! Решила, что дом довоенный.
Уже позже, по адресу, нашла информацию, что это профессорский дом (для сотрудников Лесотехнического института). Построен в 1968 году. Дубовый сруб, обшитый досками.
А запущенный садик-огородик возле него, практически без какой-либо ограды-забора, почему-то трогает. Ощущение родного места. Пусть этот дом простоит долго...
В городском лесу:
Эта тропинка-лесенка, где около ста ступенек (сама не догадалась сосчитать, ссылаюсь на информацию в интернете), приведёт к роднику, что находится на заповедной территории Нагорной дубравы около посёлка Рыбачий под крутым склоном холма.
На роднике всегда кто-то есть. Люди большими порциями (тарами) везут чистую воду домой.
Память о боях за Воронеж:
В этой братской могиле лежат 448 защитников города.
Городское море:
И беседка для отдыхающих, где можно посидеть несколько минут — и снова в путь...
— Это мне?
— Тебе!
— А за что?
— Просто так! (с)
— Тебе!
— А за что?
— Просто так! (с)
И вот она — Голубая стрела! В одном из воронежских дворов.
Когда дух упал, когда день не задался, когда работа становится монотонной и надежды нет — садитесь на велосипед и поезжайте по дороге, не думая ни о чём, кроме самого катания... (с)
Когда дух упал, когда день не задался, когда работа становится монотонной и надежды нет — садитесь на велосипед и поезжайте по дороге, не думая ни о чём, кроме самого катания... (с)
Если пройти сквозь монументальную, величественную арку советского здания в центре Воронежа, то можно увидеть дом-дворец XVIII века в стиле барокко, который изначально был «цвета утренней зари» и был построен для многодетной семьи воронежского губернатора, генерал-майора Ивана Потапова.
Сейчас в этом здании располагается музей.
Сейчас в этом здании располагается музей.
Такие дворцы в те времена строили на века.
На первом этаже находились вспомогательные и подсобные комнаты. На втором — парадные залы для торжественных приёмов и балов (один из таких балов, и именно в доме воронежского губернатора, по местной легенде, описан в многотомном произведении Льва Толстого «Война и мир», на котором побывал Николай Ростов).
На третьем этаже устраивались небольшие спальни (легче отапливать) для домочадцев и гостей.
На втором этаже музея, в одном из залов, просторном, двусветном (два ряда окон), экспонируются работы воронежских художников, чьи судьбы перекликаются, на мой взгляд.
Елена Киселева и Александр Бучкури учились рисованию в Воронеже в своё время у одних и тех же учителей и в одной школе. Позже — в Санкт-Петербурге у Ильи Репина.
Их яркие женские портреты цепляют глаз, а Великая Отечественная война не обошла стороной ни семью Бучкури, ни Елены Андреевны.
На первом этаже находились вспомогательные и подсобные комнаты. На втором — парадные залы для торжественных приёмов и балов (один из таких балов, и именно в доме воронежского губернатора, по местной легенде, описан в многотомном произведении Льва Толстого «Война и мир», на котором побывал Николай Ростов).
На третьем этаже устраивались небольшие спальни (легче отапливать) для домочадцев и гостей.
На втором этаже музея, в одном из залов, просторном, двусветном (два ряда окон), экспонируются работы воронежских художников, чьи судьбы перекликаются, на мой взгляд.
Елена Киселева и Александр Бучкури учились рисованию в Воронеже в своё время у одних и тех же учителей и в одной школе. Позже — в Санкт-Петербурге у Ильи Репина.
Их яркие женские портреты цепляют глаз, а Великая Отечественная война не обошла стороной ни семью Бучкури, ни Елены Андреевны.
в центре — легендарная «Маруся», кисти Елены Киселёвой, написана в Париже в 1913 году, имя модели не известно
фрагмент картины Александра Бучкури «Свадебный поезд», 1912 год, печальное лицо невесты предположительно списано с лица супруги художника — Вассы Иосифовны
В годы Второй мировой войны сына Елены Андреевны (после революционных событий семья художницы эмигрировала в Югославию) вместе с женой фашисты поместили в концлагерь. После освобождения в 1944 году Арсений умер, здоровье было подорвано. Елена Андреевна, написав «Портрет сына на смертном одре», навсегда отложила кисти и краски в сторону. По её завещанию «Портрет...» сожгли уже после её ухода из жизни во время кремации...
Имя Киселёвой долго на родине было предано забвению. Но однажды, за семь лет до её кончины, художницу разыскала сотрудница музея. Завязалась тёплая, трогательная, с воспоминаниями о дореволюционном Воронеже, переписка. И в настоящее время многие картины Елены Андреевны хранятся в запасниках музея...
Имя Киселёвой долго на родине было предано забвению. Но однажды, за семь лет до её кончины, художницу разыскала сотрудница музея. Завязалась тёплая, трогательная, с воспоминаниями о дореволюционном Воронеже, переписка. И в настоящее время многие картины Елены Андреевны хранятся в запасниках музея...
портрет сына, Арсения Билимовича, среди игрушек, 1925 год
В 1942 году Александр Алексеевич Бучкури был уже пожилым человеком.
В Воронеже его многие знали и любили.
Высокий, в молодости богатырского сложения, простой, скромный и добрый художник находил общий язык со взрослыми и детьми. Он никогда никогда не критиковал. На работах начинающих мастеров и уже профессиональных всегда отыскивал пусть крошечный мазок, но за который можно было похвалить и вселить уверенность в человеке творить, созидать и расти дальше. Было дело, он отметил удачные солнечные блики на слабой работе, но кто-то задёрнул штору, и эти солнечные пятна исчезли...
Исчез и художник Бучкури вместе со своей любимой супругой, уже немощной старой женщиной, страшным августовским днём 1942 года на окраинной улице Воронежа. Пропали многие его полотна. По воспоминаниям, во дворе одной из фашистских комендатур в куче сваленных вещей мирного населения ветер листал диплом Императорской Академии Художеств на имя Александра Бучкури, талантливого мастера-реалиста, не терпящего халтуры...
В Воронеже его многие знали и любили.
Высокий, в молодости богатырского сложения, простой, скромный и добрый художник находил общий язык со взрослыми и детьми. Он никогда никогда не критиковал. На работах начинающих мастеров и уже профессиональных всегда отыскивал пусть крошечный мазок, но за который можно было похвалить и вселить уверенность в человеке творить, созидать и расти дальше. Было дело, он отметил удачные солнечные блики на слабой работе, но кто-то задёрнул штору, и эти солнечные пятна исчезли...
Исчез и художник Бучкури вместе со своей любимой супругой, уже немощной старой женщиной, страшным августовским днём 1942 года на окраинной улице Воронежа. Пропали многие его полотна. По воспоминаниям, во дворе одной из фашистских комендатур в куче сваленных вещей мирного населения ветер листал диплом Императорской Академии Художеств на имя Александра Бучкури, талантливого мастера-реалиста, не терпящего халтуры...
автопортрет, последняя работа, 1941 год
И просто так — парк Орлёнок:
Говорят, что самое трудное –
Одолеть притяженье Земли.
Недостаточно, чтобы у нас были крылья,
Важно, чтобы они нас несли!
Спят мои дети, я сижу с книжкой,
За стеной утро синевой дышит.
Я пишу песню на листке лета,
Я почти верю, что могу выше! (с)
Одолеть притяженье Земли.
Недостаточно, чтобы у нас были крылья,
Важно, чтобы они нас несли!
Спят мои дети, я сижу с книжкой,
За стеной утро синевой дышит.
Я пишу песню на листке лета,
Я почти верю, что могу выше! (с)
Я так люблю лето. Потому что именно летом появляется редкая возможность наконец-то услышать и почувствовать себя...
Говорят, что самое трудное
Одолеть притяженье Земли.
Недостаточно, чтобы у нас были крылья,
Важно, чтобы они нас несли!
Я сварю кофе, я найду рифмы,
Отломлю ломтик шоколадной плитки.
Я так люблю лето, я сижу с книжкой,
Слышу, как бьется
Сердце улитки. (с)
Одолеть притяженье Земли.
Недостаточно, чтобы у нас были крылья,
Важно, чтобы они нас несли!
Я сварю кофе, я найду рифмы,
Отломлю ломтик шоколадной плитки.
Я так люблю лето, я сижу с книжкой,
Слышу, как бьется
Сердце улитки. (с)
Доверие — это мост, который каждый строит сам, в надежде, что его ждут на другом берегу... (с)
Двухуровневый железобетонный Северный мост был построен в 1985 году. Он стал третьим воронежским мостом, связавшим Правый берег с Левым.
Когда-то по верхнему этажу моста ходили трамваи. Сейчас здесь запустение:
Двухуровневый железобетонный Северный мост был построен в 1985 году. Он стал третьим воронежским мостом, связавшим Правый берег с Левым.
Когда-то по верхнему этажу моста ходили трамваи. Сейчас здесь запустение:
Трамвайные рельсы со стороны Правого берега заросли сорной травой и цветами:
С верхнего яруса моста открываются живописные виды на водохранилище:
На мосту бывают художники, молодёжь, мечтатели и романтики всех возрастов.
Некоторые оставляют надписи:
«Своей жизнью рисковали студенты агрофака»
«Иди своей дорогой, сталкер»
«Знаешь, раньше я боялась прийти сюда, а теперь, мне помогает это не забыть тебя...»
«Светлей»
Некоторые оставляют надписи:
«Своей жизнью рисковали студенты агрофака»
«Иди своей дорогой, сталкер»
«Знаешь, раньше я боялась прийти сюда, а теперь, мне помогает это не забыть тебя...»
«Светлей»
И небольшая прогулка-приключение через мост под песню Юры Шатунова — приятное, тёплое воспоминание в копилку памяти...
Кто же знал, что спустя многие годы я окажут в Воронеже на Северном мосту, и вновь буду слушать хиты своего детства. Уличного, провинциального детства. В котором не было специализированных школ, театров, музыки Бетховена и Баха, классической литературы. Детства, в котором мои сверстники рано узнали прелести спирта, проституции и бандитизма...
Кто же знал, что спустя многие годы я окажут в Воронеже на Северном мосту, и вновь буду слушать хиты своего детства. Уличного, провинциального детства. В котором не было специализированных школ, театров, музыки Бетховена и Баха, классической литературы. Детства, в котором мои сверстники рано узнали прелести спирта, проституции и бандитизма...
Юрий Шатунов, «Ради тебя»
В интернете есть информация, что в воронежском центральном Кольцовском сквере, который является памятником природы областного значения, произрастает 403 экземпляра деревьев.
Удивительно! Цифра впечатляет и наводит мысли о лесе, настоящем лесе.
Удивительно! Цифра впечатляет и наводит мысли о лесе, настоящем лесе.
Также слышала , что на небольшой территории сквера (меньше двух гектаров) из общего числа деревьев растёт больше всего лип (около 160 единиц).
По моим же ощущениям, цифры в реальной жизни воспринимаются не так, как на бумаге. И Кольцовский сквер совсем не похож на непроходимый лес.
И всё же, старинный сквер — хоть какой-то глоток свежего воздуха в центре. К примеру, проспект Революции напоминает летом пыльную, грязную, раскалённую, голую сковородку...
И в сквере растёт много любопытных деревьев:
— Кофейное дерево, или мыльное дерево, семена которого в своё время местное население Северной Америки использовало как дешёвый суррогат кофе. Разная обжарка давала разные вкусы, вплоть до мятного капучино, по отзывам европейцев, а желеподобной массой из стрючков те же самые индейцы пользовались как мылом:
По моим же ощущениям, цифры в реальной жизни воспринимаются не так, как на бумаге. И Кольцовский сквер совсем не похож на непроходимый лес.
И всё же, старинный сквер — хоть какой-то глоток свежего воздуха в центре. К примеру, проспект Революции напоминает летом пыльную, грязную, раскалённую, голую сковородку...
И в сквере растёт много любопытных деревьев:
— Кофейное дерево, или мыльное дерево, семена которого в своё время местное население Северной Америки использовало как дешёвый суррогат кофе. Разная обжарка давала разные вкусы, вплоть до мятного капучино, по отзывам европейцев, а желеподобной массой из стрючков те же самые индейцы пользовались как мылом:
Кентуккийское кофейное дерево
— Дуб черешчатый. Этому исполину больше ста лет, и воронежские дубравы в основном состоят именно из дубов этого вида. Оказывается, есть такая профессия — лесопатолог, который может точнее определить возраст дерева:
Дуб черешчатый
— Около фонтана растёт красавец пирамидальный дуб. В старой воронежской интернет-публикации есть упоминание об этом дубе, получается (если не ошибаюсь), что на данный момент дереву около 34-х лет. И только из 20 % жёлудей вырастают деревья, такие же стройные, как колонны; в 80 % на свет появляются обыкновенно-черешчатые дубки, то есть те, которые имеют раскидистую крону:
пирамидальный дуб
— Если пройти мимо черепитчатого дуба (из его древесины изготавливали когда-то черепицу) , ни за что не поверишь, что это самый настоящий дуб. Листья у него похожи на листья лаврушки, и поэтому дерево иногда называют лавровым дубом:
Дуб черепитчатый
— Знающие люди говорят, что дуб шарлаховый растёт в Воронеже только на территории Кольцовского сквера. Осенью дерево поражает своей красотой: его резные листья становятся ярко-красного, огненного цвета:
Дуб шарлаховый
— Чёрные березы Кольцовского сквера:
Берёза чёрная
И в мае этого года удалось наблюдать, как лечили каштаны на одной из улиц:
Цветочный постскриптум:
Этот дом под горой всегда радовал глаз: красивый, крепкий, ухоженный. Он пережил Революцию, Гражданскую войну, Великую Отечественную. На его каменном фасаде сохранились следы от пуль.
Нынешний хозяин любовно заботился о своём доме полвека. Но сзади дома, практически за углом, уже выросла новенькая многоэтажка. По-видимому, планируется ещё одна.
Хозяин, как пишет в местных сообществах, устал и сдался.
Сохраню сегодняшние фотографии дореволюционного дома. Хотелось бы верить, что его оставят в покое, хотя это вряд ли. Для Воронежа, разрушенного в годы Великой Отечественной войны на 92 процента, этот сохранившийся дом — настоящая реликвия.
Нынешний хозяин любовно заботился о своём доме полвека. Но сзади дома, практически за углом, уже выросла новенькая многоэтажка. По-видимому, планируется ещё одна.
Хозяин, как пишет в местных сообществах, устал и сдался.
Сохраню сегодняшние фотографии дореволюционного дома. Хотелось бы верить, что его оставят в покое, хотя это вряд ли. Для Воронежа, разрушенного в годы Великой Отечественной войны на 92 процента, этот сохранившийся дом — настоящая реликвия.
И, у кого есть желание и возможность, оставлю небольшой ролик, который снят ранним утром в окрестностях дома:
ЗЕЛЁНАЯ ДВЕРЬ ГЕРБЕРТА УЭЛЛСА В ВОРОНЕЖЕ
ЗЕЛЁНАЯ ДВЕРЬ ГЕРБЕРТА УЭЛЛСА В ВОРОНЕЖЕ
Вчера вечером после дождя в Воронеже было очень красиво. Над проспектом раскинулась радуга.
Ощущение, что ты часть полотна импрессиониста:
Ощущение, что ты часть полотна импрессиониста:
И в тот вечер случайно удалось побывать на необычном дне рождения.
В воронежском кукольном театре артисты и их подопечные куклы поздравляли с юбилеем своего главного художника и создателя.
И художник кукольного театра умеет многое: рисовать, шить, лепить, формировать, делать механику. Потому что «куклы — это серьёзно»...
В воронежском кукольном театре артисты и их подопечные куклы поздравляли с юбилеем своего главного художника и создателя.
И художник кукольного театра умеет многое: рисовать, шить, лепить, формировать, делать механику. Потому что «куклы — это серьёзно»...
Всё в шкафу, как я тебе и говорила! (с)
Фантазии подобны мозаичному полотну. Они складываются из обрывков мыслей, куплетов песен, разлитых в кофейном аромате кухни, случайно подслушанных уличных разговоров. Фантазии создаются из увиденного, в том числе и во сне, пережитого и, казалось бы, благополучно забытого. Но в нужный момент память услужливо подтасовывает с далёкой полки личного архива то или иное событие, факт, незначительную деталь…
Этот шкаф давно не давал ему покоя. Бедолага, уже несколько лет стоявший на открытом всем ветрам дореволюционном балконе приземистого особняка, привлекал внимание.
Проходя мимо каждое утро, он представлял себе владельца дома, его залитую утренним солнцем гостиную, в углу которой и высился некогда этот дубовый исполин, набитый всякой всячиной, так необходимой большой семье.
Когда-то дом был живым и внешне напоминал хозяина – рачительного, уверенно стоящего на ногах купца. И в доме дубовый шкаф был нужен, он исправно выполнял свои обязанности. Резные дверки его часто открывались, а с полок заботливо стиралась пыль.
Но всё течёт, всё меняется.
Дом осиротел. Не звучат в нём больше звуки рояля, замолк беззаботный смех детворы, а в лучах утреннего солнца, которое всё также по привычке заглядывает в опустевшую гостиную, греется призрак любимой кошки купца. Старый же шкаф кто-то выставил на балкон, видимо, за ненадобностью, да так все о нём и забыли.
И вот однажды, в обеденный перерыв, свернув с широкого тротуара на боковую, вытоптанную тысячами ног горожан тропинку вдоль особняка, он увидел раскрытые настежь двери единственной парадной и рабочих, деловито снующих туда-сюда, будто муравьи. Воспользовавшись моментом, нацепив на лицо непроницаемую маску своего человека, он уверенно поднялся по лестнице на второй этаж, вошёл в комнату, а оттуда и на широкий балкон.
Двери старого шкафа, умытые дождями, призывно манили.
Успокоив биение сердца, он наконец-то открыл их и с головой заглянул вовнутрь. Когда глаза привыкли к полутьме, он понял, что перед ним узкий длинный коридор. Коридор в параллельный мир, мир, о котором мало что известно. Он прошёл весь коридор, осторожно держась руками за стены, а на противоположном конце его встретила спящая привратница, древняя старуха. Её кресло-качалка ни на миг не останавливало ровного движения, словно маятник часов, отмеряющий ход времени. Тик-так. Тик-так.
Старуха спала, опустив голову на грудь. Её руки лежали на коленях и крепко держали спицы без единой петли. Лукошко для клубков возле неё также было пустым.
Он двинулся дальше, удивлённо озираясь по сторонам.
Этот мир чем-то напоминал ему тот, откуда он явился, в котором он существовал, жил и работал. Но здесь не росли цветы, не щебетали птицы, не порхали бабочки. Детские площадки молчали. Брошенный плюшевый Винни-Пух смотрел пустыми пластмассовыми глазами в серое небо. Жуткое зрелище. Спящая старуха и забытый Богом город…
Он вернулся назад тем же путём, каким и пришёл. Но морщинистые, натруженные руки с голыми металлическими спицами фотографически засели в его голове.
Он изменил маршрут и больше недели не ходил вдоль заброшенного особняка, чтобы не видеть его и, следовательно, не думать о том, что он узнал, открыв секрет старого шкафа. Но обманно безжизненные руки старухи не давали покоя.
Под вечер трудовой пятницы он не спешил домой, как все семейные люди. Дома уже давно никто его не ждал, и он бесцельно бродил по пешеходному бульвару, на котором любил расставлять свои стенды с картинами местный бомонд. И вдруг к его ногам весело выкатился яркий клубок. Он резко остановился, проследил траекторию движения клубка и понял, что тот спрыгнул с колен миловидной женщины, которая скромно присоседилась к обществу знатоков искусства, бодро торговавших морскими пейзажами и городскими видами. На её маленьком лотке лежали связанные ею же игрушки. Решение созрело моментально.
На выходных, в бывшей детской комнате, он отыскал пряжу всех цветов радуги. С нетерпением дождался утра понедельника, когда рабочие должны были открыть двери купеческого особняка для реконструкции, и, как прежде, натянув на лицо непроницаемую маску своего человека, попытался проникнуть в дом. Но кто-то, скорее всего, руководитель бригады, цепко схватил его за руку.
– Гражданин! А что Вы здесь потеряли? Тут запрещено находиться! Немедленно покиньте территорию!
Он выдернул руку и быстро устремился к цели. Настырный бригадир не отставал и дышал в затылок. Терять было нечего. Он открыл заветные дверцы шкафа и вошёл в него.
Узкий коридор. Спящая старуха. Голые спицы. Пустые улицы и переулки. Тусклое небо и стеклянный взгляд медвежонка.
Он вытер испарину со лба, положил в лукошко старухи все клубки, что принёс с собой, и сел на землю рядом, прислонившись спиной к дереву. Он закрыл глаза и увидел свой внутренний мир, спрятанный за благополучным фасадом, таким, каким его не знал никто — одиноким и выжженным, как пустыня.
Спустя несколько минут он почувствовал слабый аромат. Открыв глаза и подняв голову, он понял, что сидит под раскидистым каштаном, который только-только зажёг на радость всем свои весенние свечи. Мимо по тротуару на самокатах пролетела ватага мальчишек. На детской площадке маленькая девочка заботливо примеряла любимому плюшевому Винни-Пуху сплетённый венок из одуванчиков. А старуха рядом создавала петлю за петлёй, перекидывая каждую со спицы на спицу. Тик-так. Тик-так. Как маятник часов, отмеряющий ход времени, мерно покачивалось её кресло…
Когда он вышел из парадной особняка на солнечный свет, вся бригада рабочих замерла, будто бы встретив привидение. На следующий день чугунный широкий балкон купеческого дома был свободен от всякого хлама, в том числе и от старого шкафа, который, разобрав на доски, вывезли на свалку. А он, собравшись с духом, однажды всё же решился и предложил мастерице вязаных игрушек прогуляться по Большой Садовой. Так завязалось новое знакомство…
Казалось бы, можно поставить точку в повествовании. Хэппи-энд. Но свободолюбивые фантазии не любят подчинения. Они рвутся на простор, создавая всё новые и новые варианты развития событий.
Он сидел под ожившим весенним каштаном рядом с привратницей-старухой и слышал, как рабочие ожесточённо рубили старый шкаф, тем самым лишая его возможности выйти наружу. Он оказался запертым в несуществующем мире. Мире своих цветных фантазий, которые никому никогда не были нужны. Он грустно улыбнулся сам себе…
апрель-май 2026 год
Фантазии подобны мозаичному полотну. Они складываются из обрывков мыслей, куплетов песен, разлитых в кофейном аромате кухни, случайно подслушанных уличных разговоров. Фантазии создаются из увиденного, в том числе и во сне, пережитого и, казалось бы, благополучно забытого. Но в нужный момент память услужливо подтасовывает с далёкой полки личного архива то или иное событие, факт, незначительную деталь…
Этот шкаф давно не давал ему покоя. Бедолага, уже несколько лет стоявший на открытом всем ветрам дореволюционном балконе приземистого особняка, привлекал внимание.
Проходя мимо каждое утро, он представлял себе владельца дома, его залитую утренним солнцем гостиную, в углу которой и высился некогда этот дубовый исполин, набитый всякой всячиной, так необходимой большой семье.
Когда-то дом был живым и внешне напоминал хозяина – рачительного, уверенно стоящего на ногах купца. И в доме дубовый шкаф был нужен, он исправно выполнял свои обязанности. Резные дверки его часто открывались, а с полок заботливо стиралась пыль.
Но всё течёт, всё меняется.
Дом осиротел. Не звучат в нём больше звуки рояля, замолк беззаботный смех детворы, а в лучах утреннего солнца, которое всё также по привычке заглядывает в опустевшую гостиную, греется призрак любимой кошки купца. Старый же шкаф кто-то выставил на балкон, видимо, за ненадобностью, да так все о нём и забыли.
И вот однажды, в обеденный перерыв, свернув с широкого тротуара на боковую, вытоптанную тысячами ног горожан тропинку вдоль особняка, он увидел раскрытые настежь двери единственной парадной и рабочих, деловито снующих туда-сюда, будто муравьи. Воспользовавшись моментом, нацепив на лицо непроницаемую маску своего человека, он уверенно поднялся по лестнице на второй этаж, вошёл в комнату, а оттуда и на широкий балкон.
Двери старого шкафа, умытые дождями, призывно манили.
Успокоив биение сердца, он наконец-то открыл их и с головой заглянул вовнутрь. Когда глаза привыкли к полутьме, он понял, что перед ним узкий длинный коридор. Коридор в параллельный мир, мир, о котором мало что известно. Он прошёл весь коридор, осторожно держась руками за стены, а на противоположном конце его встретила спящая привратница, древняя старуха. Её кресло-качалка ни на миг не останавливало ровного движения, словно маятник часов, отмеряющий ход времени. Тик-так. Тик-так.
Старуха спала, опустив голову на грудь. Её руки лежали на коленях и крепко держали спицы без единой петли. Лукошко для клубков возле неё также было пустым.
Он двинулся дальше, удивлённо озираясь по сторонам.
Этот мир чем-то напоминал ему тот, откуда он явился, в котором он существовал, жил и работал. Но здесь не росли цветы, не щебетали птицы, не порхали бабочки. Детские площадки молчали. Брошенный плюшевый Винни-Пух смотрел пустыми пластмассовыми глазами в серое небо. Жуткое зрелище. Спящая старуха и забытый Богом город…
Он вернулся назад тем же путём, каким и пришёл. Но морщинистые, натруженные руки с голыми металлическими спицами фотографически засели в его голове.
Он изменил маршрут и больше недели не ходил вдоль заброшенного особняка, чтобы не видеть его и, следовательно, не думать о том, что он узнал, открыв секрет старого шкафа. Но обманно безжизненные руки старухи не давали покоя.
Под вечер трудовой пятницы он не спешил домой, как все семейные люди. Дома уже давно никто его не ждал, и он бесцельно бродил по пешеходному бульвару, на котором любил расставлять свои стенды с картинами местный бомонд. И вдруг к его ногам весело выкатился яркий клубок. Он резко остановился, проследил траекторию движения клубка и понял, что тот спрыгнул с колен миловидной женщины, которая скромно присоседилась к обществу знатоков искусства, бодро торговавших морскими пейзажами и городскими видами. На её маленьком лотке лежали связанные ею же игрушки. Решение созрело моментально.
На выходных, в бывшей детской комнате, он отыскал пряжу всех цветов радуги. С нетерпением дождался утра понедельника, когда рабочие должны были открыть двери купеческого особняка для реконструкции, и, как прежде, натянув на лицо непроницаемую маску своего человека, попытался проникнуть в дом. Но кто-то, скорее всего, руководитель бригады, цепко схватил его за руку.
– Гражданин! А что Вы здесь потеряли? Тут запрещено находиться! Немедленно покиньте территорию!
Он выдернул руку и быстро устремился к цели. Настырный бригадир не отставал и дышал в затылок. Терять было нечего. Он открыл заветные дверцы шкафа и вошёл в него.
Узкий коридор. Спящая старуха. Голые спицы. Пустые улицы и переулки. Тусклое небо и стеклянный взгляд медвежонка.
Он вытер испарину со лба, положил в лукошко старухи все клубки, что принёс с собой, и сел на землю рядом, прислонившись спиной к дереву. Он закрыл глаза и увидел свой внутренний мир, спрятанный за благополучным фасадом, таким, каким его не знал никто — одиноким и выжженным, как пустыня.
Спустя несколько минут он почувствовал слабый аромат. Открыв глаза и подняв голову, он понял, что сидит под раскидистым каштаном, который только-только зажёг на радость всем свои весенние свечи. Мимо по тротуару на самокатах пролетела ватага мальчишек. На детской площадке маленькая девочка заботливо примеряла любимому плюшевому Винни-Пуху сплетённый венок из одуванчиков. А старуха рядом создавала петлю за петлёй, перекидывая каждую со спицы на спицу. Тик-так. Тик-так. Как маятник часов, отмеряющий ход времени, мерно покачивалось её кресло…
Когда он вышел из парадной особняка на солнечный свет, вся бригада рабочих замерла, будто бы встретив привидение. На следующий день чугунный широкий балкон купеческого дома был свободен от всякого хлама, в том числе и от старого шкафа, который, разобрав на доски, вывезли на свалку. А он, собравшись с духом, однажды всё же решился и предложил мастерице вязаных игрушек прогуляться по Большой Садовой. Так завязалось новое знакомство…
Казалось бы, можно поставить точку в повествовании. Хэппи-энд. Но свободолюбивые фантазии не любят подчинения. Они рвутся на простор, создавая всё новые и новые варианты развития событий.
Он сидел под ожившим весенним каштаном рядом с привратницей-старухой и слышал, как рабочие ожесточённо рубили старый шкаф, тем самым лишая его возможности выйти наружу. Он оказался запертым в несуществующем мире. Мире своих цветных фантазий, которые никому никогда не были нужны. Он грустно улыбнулся сам себе…
апрель-май 2026 год
...Теперь я понимаю триумфы Пикассо
И девочку на шаре, летящую в Париж,
А шар такой земной! И сонмы голосов
Приветствуют тебя со всех парижских крыш! (с)
Май 2026-го:
И девочку на шаре, летящую в Париж,
А шар такой земной! И сонмы голосов
Приветствуют тебя со всех парижских крыш! (с)
Май 2026-го:
Сегодня днём на работе наблюдала слёзы, неожиданные слёзы радости. От человека, с которым знакома несколько лет и который никогда не плакал, и тут такое. А всего-то — немного внимания и маленький сюрприз...
А вечером удалось посетить необычный театр. Театр располагается в послевоенном доме, сталинке с эркерами, в одной из квартир.
Спектакль поставили две знакомые мне девушки-студентки по своей собственной пьесе. Толчком к написанию которой стала жизненная ситуация.
И эта постановка об отношениях, дружбе, личных границах, доверии.
Минимум декораций. Экзистенциальный диалог. Круговые движения вокруг стола. И этот предмет мебели, требующий ремонта, в центре крохотной сцены — как символ дружбы. Топор на стене сыграл свою ключевую роль и, на мой взгляд, поставил многоточие в дебютной пьесе...
Под впечатлением:
А вечером удалось посетить необычный театр. Театр располагается в послевоенном доме, сталинке с эркерами, в одной из квартир.
Спектакль поставили две знакомые мне девушки-студентки по своей собственной пьесе. Толчком к написанию которой стала жизненная ситуация.
И эта постановка об отношениях, дружбе, личных границах, доверии.
Минимум декораций. Экзистенциальный диалог. Круговые движения вокруг стола. И этот предмет мебели, требующий ремонта, в центре крохотной сцены — как символ дружбы. Топор на стене сыграл свою ключевую роль и, на мой взгляд, поставил многоточие в дебютной пьесе...
Под впечатлением:
А ещё в городе этой весной появились новые муралы — целая россыпь уличных картин и картинок.
ОДИН ИЗ НИХ:
ОДИН ИЗ НИХ:
Рассказывают, что в одну из воронежских школ Левого берега, после освобождения города от фашистов, как-то привезли вместо ожидаемых булочек сухое молоко. Время было тяжёлое, голодное и холодное, но ребят старались подкармливать.
И вот, получив молоко, учительницы растерялись. Не было ни ложек, ни бумаги, чтобы сделать кулёчки детям.
Но выход нашли. Решили насыпать сухое молоко ученикам по очереди прямо в ладошки.
Получив свою порцию, руки были вылизаны, а личики у детей измазаны.
Глядя на эту картину, у преподавателей сжималось сердце. Война...
А ещё, капуста любит рыхлый грунт. И поэтому в землю, которой засыпали противотанковые рвы в Воронеже (Левый берег), сажали капусту. И она вырастала очень крупной.
Так же делали и в Петербурге во время блокады. Есть фотографии, на которых возле Исаакиевского собора и других исторических памятников на клумбах растёт белокочанная капуста...
P.S. И фото, сделанное из окна автобуса в конце прошлого года где-то во Франции. Набережная Сталинград:
И вот, получив молоко, учительницы растерялись. Не было ни ложек, ни бумаги, чтобы сделать кулёчки детям.
Но выход нашли. Решили насыпать сухое молоко ученикам по очереди прямо в ладошки.
Получив свою порцию, руки были вылизаны, а личики у детей измазаны.
Глядя на эту картину, у преподавателей сжималось сердце. Война...
А ещё, капуста любит рыхлый грунт. И поэтому в землю, которой засыпали противотанковые рвы в Воронеже (Левый берег), сажали капусту. И она вырастала очень крупной.
Так же делали и в Петербурге во время блокады. Есть фотографии, на которых возле Исаакиевского собора и других исторических памятников на клумбах растёт белокочанная капуста...
P.S. И фото, сделанное из окна автобуса в конце прошлого года где-то во Франции. Набережная Сталинград:
Если не ошибаюсь, то предпраздничный рабочий день должен быть сокращённым на час. Но сократилось, и весьма прилично, сегодня лишь непосредственное руководство. Трудовому же человеку не впервые задерживаться на рабочем месте: уйти на выходные нужно с чистой совестью.
И сегодняшний рабочий день прожит не зря. Слёзы в глазах молодёжи — подтверждение этому.
И сегодняшний рабочий день прожит не зря. Слёзы в глазах молодёжи — подтверждение этому.
Бонусом к рабочему дню на свежем воздухе в пекло стал найденный дореволюционный дом (точнее то, что осталось от него) в дебрях старого Воронежа:
А тюльпаны — украшение города:
Добрых выходных...
Детство кончится когда-то,
Ведь оно не навсегда,
Станут взрослыми ребята,
Разлетятся кто куда... (с)
Юный месяц Апрель в этом году порадовал (хех) погодой. Практически все тридцать дней проходили в шапках и куртках, а в некоторых домах повторно включили отопление.
Также было много ответственных рабочих моментов. Особенно непросто входить в контакт с подростками. Но когда видишь, что ребята слушают и отзываются, понимаешь, что всё не зря...
И сегодня можно выдохнуть — и с чистой душой и совестью нырнуть в выходные...
С Первомаем!
Только небо, только ветер,
Только радость впереди... (с)
Ведь оно не навсегда,
Станут взрослыми ребята,
Разлетятся кто куда... (с)
Юный месяц Апрель в этом году порадовал (хех) погодой. Практически все тридцать дней проходили в шапках и куртках, а в некоторых домах повторно включили отопление.
Также было много ответственных рабочих моментов. Особенно непросто входить в контакт с подростками. Но когда видишь, что ребята слушают и отзываются, понимаешь, что всё не зря...
И сегодня можно выдохнуть — и с чистой душой и совестью нырнуть в выходные...
С Первомаем!
Только небо, только ветер,
Только радость впереди... (с)
Вход на сайт
