Татьяна (Россия, Воронеж)
Блог Татьяны (Россия, Воронеж, 47 лет)
Татьяна, Россия, Воронеж, 47 лет
трое детей
Мне нравятся старые здания, несмотря на их, чаще всего, неухоженный внешний облик и запущенность. Старые здания интересно разглядывать, находить любопытные элементы, пытаться понять язык архитекторов.
И архитектура — сложная наука.
Но главные принципы архитектуры были сформулированы ещё в Древнем Риме архитектором Витрувием. И эти принципы просты, понятны и заключены всего в три слова: «Прочность. Польза. Красота».
Совершенно изумительное окно-дверь второго этажа:
И архитектура — сложная наука.
Но главные принципы архитектуры были сформулированы ещё в Древнем Риме архитектором Витрувием. И эти принципы просты, понятны и заключены всего в три слова: «Прочность. Польза. Красота».
Мой осенний Воронеж в стиле модерн
Совершенно изумительное окно-дверь второго этажа:
Советский Воронеж (довоенный и послевоенный)
До постановления Хрущёва «Об архитектурных излишествах» советские архитекторы старались не просто возвести жилище для человека, но и украсить свои творения. Советский декор перекликается с дореволюционным.
Имитация замкового камня. Замковый камень (в эпоху строительства без применения железобетона) имел клиновидную форму и вставлялся последним в вершину арки или свода окна, тем самым как бы «запирая» конструкцию, делая её устойчивой.
На Левом берегу Воронеж много старых советских домов.
В старых подъездах ступени лестниц и перила также старые, но выполнены они для удобства жильцов и долговечности конструкции: на перилах есть удобная выемка для руки, а на ступенях — капельник для воды.
В более позднее советское время здания также декорировали.
Техника сграффито, при которой на стену наносятся два материала разного цвета, а потом процарапывается орнамент.
Красиво!
Техника сграффито, при которой на стену наносятся два материала разного цвета, а потом процарапывается орнамент.
Красиво!
Въездные ворота — визитная карточка дома
А вот этот сохранившийся пилон въездных ворот дореволюционной усадьбы меня всегда удивляет. Как мастер смог из кирпича выложить такую стройную колонну!
P.S. И маленький привет из середины 20-х годов XX века
Чугунный «московский» геодезический репер на стене воронежского дома:
Желаю хорошего настроения, доброй осени, интересных прогулок, встреч и находок...
Всё-таки я решилась и в прошедшую субботу самостоятельно выбралась в маленькое путешествие. Тем более мне так хотелось увидеть всё то, о чём прочитала в интернете у других заядлых путешественников и сталкеров по воронежской земле.
Бутылка воды, яблоко, новые кроссовки (новая обувь совсем не оправдала моих надежд, и в этом случае вспоминается народная мудрость: старый друг — лучше новых двух) — и в путь.
У меня была цель — посетить два места, которые не пользуются особой популярностью у туристов.
Ориентиром на местности стала высокая, 1880 года постройки, дымовая труба завода. В своё время завод был передовым производством и выпускал сахар, а паровая фабрика при нём — конфеты.
Бутылка воды, яблоко, новые кроссовки (новая обувь совсем не оправдала моих надежд, и в этом случае вспоминается народная мудрость: старый друг — лучше новых двух) — и в путь.
У меня была цель — посетить два места, которые не пользуются особой популярностью у туристов.
Ориентиром на местности стала высокая, 1880 года постройки, дымовая труба завода. В своё время завод был передовым производством и выпускал сахар, а паровая фабрика при нём — конфеты.
И очень! Очень мне понравились местные жители: открытые и приветливые.
Двигаясь к заводу, я прошла под Мостиком влюблённых. Он соединяет два холма. Построен в стиле неоготики из кованного металла, дерева и красного кирпича в конце 19 века.
Молодая мама с сынишкой, что повстречалась мне, любезно рассказала, как пройти к заводу, и посетовала на плохое состояние моста, добавив, что, проходя под ним каждый день и не по одному разу, она чувствует особую, добрую энергетику этой лощины.
Двигаясь к заводу, я прошла под Мостиком влюблённых. Он соединяет два холма. Построен в стиле неоготики из кованного металла, дерева и красного кирпича в конце 19 века.
Молодая мама с сынишкой, что повстречалась мне, любезно рассказала, как пройти к заводу, и посетовала на плохое состояние моста, добавив, что, проходя под ним каждый день и не по одному разу, она чувствует особую, добрую энергетику этой лощины.
На территорию завода решилась зайти не сразу. Было боязно. Жаль, что компаньонов в такого рода приключениях, да и вообще, у меня нет. В доброй компании всегда веселее, и, чувствуя локоть друга, страх отступает.
Завод на этом месте появился в 1840 году, а через 40 лет его ждала грандиозная реконструкция.
Новая хозяйка предприятия оказалась строгой, но справедливой, щедрой, но разумной, успешной предпринимательницей и хорошим человеком, который думает и заботится о своих рабочих.
Много полезного и доброго сделала в посёлке Евгения Максимилиановна.
Её служащие при цене на рабочую лошадь в 70 рублей могли позволить себе купить с премии дорогую игрушку — велосипед стоимостью в 100 рублей, что и сделал техник завода Пётр Осинко в 1902 году...
Одной блуждать по территории завода было некомфортно. До самых интересных мест — корпусов с арочными окнами — я не дошла.
Покинутое в 2005 году людьми предприятие заросло и является индустриальным памятником истории и архитектуры.
Завод на этом месте появился в 1840 году, а через 40 лет его ждала грандиозная реконструкция.
Новая хозяйка предприятия оказалась строгой, но справедливой, щедрой, но разумной, успешной предпринимательницей и хорошим человеком, который думает и заботится о своих рабочих.
Много полезного и доброго сделала в посёлке Евгения Максимилиановна.
Её служащие при цене на рабочую лошадь в 70 рублей могли позволить себе купить с премии дорогую игрушку — велосипед стоимостью в 100 рублей, что и сделал техник завода Пётр Осинко в 1902 году...
Одной блуждать по территории завода было некомфортно. До самых интересных мест — корпусов с арочными окнами — я не дошла.
Покинутое в 2005 году людьми предприятие заросло и является индустриальным памятником истории и архитектуры.
Выйдя из заводских зарослей на белый свет, мне показали реку Воронеж.
После незапланированного спуска к реке, вновь пройдя под Мостом влюблённых, направилась в имение Великой княгини Ольги Александровны, младшей сестры Николая II.
И в имении, которое находится в запустении и которое не чета облагороженным столичным крупным парковым зонам, дышится легко и чувствуется присутствие милой, доброй хозяйки-художницы.
Уходить отсюда не хочется.
Встречают туристов и сам-себе-гидов полуразрушенные пилоны входных ворот.
Уходить отсюда не хочется.
Встречают туристов и сам-себе-гидов полуразрушенные пилоны входных ворот.
В центре усадьбы, где долгое время в советские годы квартировался больничный городок, располагается фонтан. Точнее то, что от него осталось.
Архитектура сохранившихся домов имения выдержана в стиле модерн. Некоторые дома даже жилые. И это радует. При хозяине и дом живой.
Свитский корпус
Дом для гостей
Хирургический корпус больничного городка построили в 1959 году на месте Летнего дворца Ольги – двухэтажного деревянного здания (был возведён из местного леса и пяточного кирпича) под развевающимся флагом.
Хирургический корпус в точности повторяет очертания главного дома усадьбы и стоит на его фундаменте.
Хирургический корпус в точности повторяет очертания главного дома усадьбы и стоит на его фундаменте.
Сзади хирургического корпуса растёт дуб-исполин. Говорят, что ему больше трёхсот лет. И дуб носит имя первой владелицы имения — Чарыков дуб.
Помещица Чарыкова, у которой Ольга и купила имение, была вздорной женщиной. Она любила устраивать показательные порки своим крестьянам перед крыльцом господского дома. В гневе её лицо перекашивалось, и простой люд прозвал её Косороткой.
Ольга, в отличие от своей предшественницы, любила людей. Многим крестьянским ребятишкам она стала крёстной матерью, организовывала им праздники, делала подарки. Часто бывала в лечебнице, оказывала материальную помощь нуждающимся. И крестьяне ответили взаимностью. После революционных свершений они помогли по поддельному паспорту вывезти из посёлка её первого мужа Петра Ольденбургского.
Помещица Чарыкова, у которой Ольга и купила имение, была вздорной женщиной. Она любила устраивать показательные порки своим крестьянам перед крыльцом господского дома. В гневе её лицо перекашивалось, и простой люд прозвал её Косороткой.
Ольга, в отличие от своей предшественницы, любила людей. Многим крестьянским ребятишкам она стала крёстной матерью, организовывала им праздники, делала подарки. Часто бывала в лечебнице, оказывала материальную помощь нуждающимся. И крестьяне ответили взаимностью. После революционных свершений они помогли по поддельному паспорту вывезти из посёлка её первого мужа Петра Ольденбургского.
Чарыков дуб
Чуть поодаль от имения есть одинокая могилка местного учителя физики и директора школы. О котором вспоминают как о добром и обходительном человеке.
Пётр Фёдорович Базилевский завещал похоронить себя на холме, с которого видна, как на ладони, вся красота родного края. А крестным отцом учителя в своё время стал принц Пётр Александрович Ольденбургский.
Пётр Фёдорович Базилевский завещал похоронить себя на холме, с которого видна, как на ладони, вся красота родного края. А крестным отцом учителя в своё время стал принц Пётр Александрович Ольденбургский.
С Ольгиного бугра открывается замечательный вид. Дух захватывает.
И Ольга Александровна оставила после себя около 2000 картин и вот такие воспоминания о Воронежском крае:
«После Гатчины для меня Рамонь – самое красивое и милое место на Земном шаре»
«После Гатчины для меня Рамонь – самое красивое и милое место на Земном шаре»
«Цветущий пейзаж», Ольга Александровна Куликовская-Романова
Вот и все мои приключения...
«Берегитесь всегда строить воздушные замки, эти постройки легче всех других возводятся, но тяжелее всего разрушаются»
Семь лет назад впервые увидела замок принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской в Рамони, что недалеко от Воронежа.
За эти годы многое было сделано на территории дворцового комплекса для восстановления, но многое ещё предстоит сделать...
И в этот раз атмосфера замка мне открылась по-особому, и именно не в отремонтированных подвалах, где проводят интерактивные, информационно насыщенные, интересные экскурсии, а в тех залах, где, как пишут в интернете, «чувствуется ощущение некоторой заброшенности или неухоженности».
Но именно эти комнаты самые живые, как ни странно. Они без витрин, яркой подсветки, стекла. Эти комнаты — как комнаты обычного дома, где что-то не доделано, что-то сломано, что-то не убрано. И в этих комнатах замка витает стойкий аромат дерева и ощущение чего-то родного, но далёкого.
Около большого окна в моменте увидела себя со стороны, вполоборота. Смотреть в окно и видеть зелень, солнечный свет, небо, людей и чувствовать за собой уют дома, его защиту, его покровительство, ведь дом — это не просто крыша над головой.
Или представить, как можно смело сбегать по дубовым ступеням вниз в комнату, где ждут те, кто любит, кто обнимет, кто принимает тебя какой угодно — несовершенной, неидеальной, разной...
Семь лет назад впервые увидела замок принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской в Рамони, что недалеко от Воронежа.
За эти годы многое было сделано на территории дворцового комплекса для восстановления, но многое ещё предстоит сделать...
И в этот раз атмосфера замка мне открылась по-особому, и именно не в отремонтированных подвалах, где проводят интерактивные, информационно насыщенные, интересные экскурсии, а в тех залах, где, как пишут в интернете, «чувствуется ощущение некоторой заброшенности или неухоженности».
Но именно эти комнаты самые живые, как ни странно. Они без витрин, яркой подсветки, стекла. Эти комнаты — как комнаты обычного дома, где что-то не доделано, что-то сломано, что-то не убрано. И в этих комнатах замка витает стойкий аромат дерева и ощущение чего-то родного, но далёкого.
Около большого окна в моменте увидела себя со стороны, вполоборота. Смотреть в окно и видеть зелень, солнечный свет, небо, людей и чувствовать за собой уют дома, его защиту, его покровительство, ведь дом — это не просто крыша над головой.
Или представить, как можно смело сбегать по дубовым ступеням вниз в комнату, где ждут те, кто любит, кто обнимет, кто принимает тебя какой угодно — несовершенной, неидеальной, разной...
Замок принцессы помнит прикосновения её рук, её шаги. Шаги той, что много сделала для простых людей и края.
Уезжала она с тяжёлым сердцем, зная, что никогда не вернётся. Её вывезли из дома разбитой параличом в инвалидном кресле, и впервые дом закрыли изнутри раздвижными вторыми глухими дверями...
Уезжала она с тяжёлым сердцем, зная, что никогда не вернётся. Её вывезли из дома разбитой параличом в инвалидном кресле, и впервые дом закрыли изнутри раздвижными вторыми глухими дверями...
Но многие ею построенные здания до сих пор целы и служат людям верой и правдой: школа, водонапорная башня, фельдшерский домик, каретный ряд.
И жива память о ней. Память добрая и светлая...
И жива память о ней. Память добрая и светлая...
Хорошей и лёгкой осени...
«Каждому за(А)мку — свой ключ»...
Центр Воронежа удивляет: шаг влево, шаг вправо — и ты уже стоишь возле очередного заброшенного дома.
В городе осенью бывает солнечно. Утреннее солнце поднимает настроение, а декор старинного жилого дома в чаще под косогором скрашивает руины. И в этом архитектурном украшении видится символ компании BMW:
В городе осенью бывает солнечно. Утреннее солнце поднимает настроение, а декор старинного жилого дома в чаще под косогором скрашивает руины. И в этом архитектурном украшении видится символ компании BMW:
И надо отдать должное бывшим хозяевам этого дома: и рамы окон на фасаде, и его декор выдержаны в едином цвете:
На окнах вот таких покинутых домов растут совсем не фиалки и герань:
Если вам потребуется сделать как можно быстрее фото на документы, воронежская контора «Срочная фотография» всегда придёт на помощь.
На аттике этого дореволюционного дома есть рельефная дата — 1949 год. Скорее всего, это год восстановления дома. Также слышала версию, что каждая буква советской вывески представляет собой кинескоп телевизора или его имитацию.
На аттике этого дореволюционного дома есть рельефная дата — 1949 год. Скорее всего, это год восстановления дома. Также слышала версию, что каждая буква советской вывески представляет собой кинескоп телевизора или его имитацию.
Октябрь не за горами:
В тихом центре Воронежа можно легко заблудиться и почувствовать себя в лесу Робин Гуда:
Но и городские культурные виды Воронежа радуют. Мне красиво, а особенно под перезвон колоколов:
В интернете нашла стихотворение про старый дом. Отозвалась. Оставлю в блоге:
СТАРЫЙ ДОМ
Сколько раз я мечтала
в долгой жизни своей
постоять, как бывало,
возле этих дверей.
В эти стены вглядеться,
в этот тополь сухой,
отыскать свое детство
за чердачной стрехой.
Но стою и не верю
многолетней мечте:
просто двери как двери.
Неужели же те?
Просто чье-то жилище,
старый розовый дом.
Больше, лучше и чище
то, что знаю о нем.
Вот ведь что оказалось:
на родной стороне
ничего не осталось, —
все со мной и во мне.
Зря стою я у окон
в тихой улочке той:
дом — покинутый кокон,
дом — навеки пустой.
Вероника Тушнова, 1959 год
СТАРЫЙ ДОМ
Сколько раз я мечтала
в долгой жизни своей
постоять, как бывало,
возле этих дверей.
В эти стены вглядеться,
в этот тополь сухой,
отыскать свое детство
за чердачной стрехой.
Но стою и не верю
многолетней мечте:
просто двери как двери.
Неужели же те?
Просто чье-то жилище,
старый розовый дом.
Больше, лучше и чище
то, что знаю о нем.
Вот ведь что оказалось:
на родной стороне
ничего не осталось, —
все со мной и во мне.
Зря стою я у окон
в тихой улочке той:
дом — покинутый кокон,
дом — навеки пустой.
Вероника Тушнова, 1959 год
Последнее лето детства
14.09.2026 13:23
137
0
Это сердце не отпустит, не переболит
Это чувство колким сгустком прячется внутри
Всё как раньше, с той же силой, так же хорошо
Только что-то не случилось, не произошло (с)
Этот август выдался особенно дождливым. Складывалось впечатление, что нудный дождь никогда не закончится. Он сыпал и сыпал из прохудившегося серого неба на землю, которая уже отказывалась принимать его. Пузырящиеся лужи скрыли под собой асфальтовую дорожку возле дома с криво расчерченными классиками, тропинку к старому колодцу в глубине сада, самодельную песочницу с игрушками.
– Эх-хе-хе, сколько воды. Не иначе как всемирный потоп грядёт, – вздыхала бабушка и, поудобнее устроившись в глубоком вытертом кресле, продолжала прерванные блуждания по лабиринтам своих снов, таких же бесконечных, как и дождь.
А девочка стояла у окна родительской спальни, выходившего во двор, и смотрела на улицу.
Мир снаружи был не просто серым, а ужасно скучным. А слово «скучно» у неё прочно ассоциировалось именно с серостью. Находиться дома, в четырёх стенах, будто узник, под надзором бабушки – совершенно невыносимо. Вольготная жизнь с играми в зарослях шиповника, скрипом качелей, с похоронами голых, жалких птенцов, выпавших из гнезда, и ароматом картофельного пюре, коронного блюда кухни детского сада, пролетела как один миг. Вольготная жизнь закончилась, оставив после себя неясную тоску и добрые воспоминания.
Девочка смотрела на улицу и сквозь пелену надоедливого дождя видела чёткий силуэт проступающего будущего, которое глыбой нависло над её детскими наивными мечтами. Школа.
Когда дождь на время прекращал своё монотонное соло, она тянула заспанную бабушку на свежий воздух. Играть в прятки между бетонными кольцами, что отец привёз для ремонта колодца, стало её основным и доступным развлечением этого пасмурного августа.
Бабушка никак не могла её найти. А внучка, подобно мышке, бегала, согнувшись между кольцами, время от времени путая старушку, оставляя приманкой то тут, то там поверх кольца яркую шапочку.
– Ах, вот ты где! – направлялась к шапочке бабушка, а внучка весело смеялась совсем из другого места.
Лишь спустя годы, повзрослев, девочка поняла, что любимая молчунья-бабушка подыгрывала ей.
Устав от подвижных забав, бабушка шаркала в дом, а она же давала задний ход, пользуясь моментом, и тайком пробиралась к старому колодцу, к которому подходить близко было строго-настрого запрещено.
Она осторожно ложилась на край полусгнившего колодца и шептала в бездонную глубину:
– Ты ещё здесь?
– Здесь, здесь… – откликался друг.
– Скоро у меня день рождения, – доверительно сообщала она ему.
– Рожденья, рожденья…
– Ты скучал?
– Скучал, скучал…
– Ну, всё! Мне пора! До завтра!
– Завтра, завтра…
Девочка знала, кто нашёл приют в старом колодце. И она бережно хранила секрет души, заблудившейся на просторах вселенной и по воле случая оказавшейся в их краях.
Только через неделю она вновь сумела проведать своего безымянного друга. Она тараторила без умолку, стараясь в минуту уместить как можно больше слов и все впечатления, описывая день рождения, подарки, угощение. Но он молчал.
– Почему ты молчишь? Тебе не интересно?
– Интересно, интересно…– ответил он.
– А-а-а, я поняла! Ты же ещё не родился, поэтому и не знаешь, что такое день рождения! Не грусти! Я кое-что придумала! Пока! – и она сорвалась с места и убежала в дом, где её ждала бабушка.
А на следующий день девочка пришла к колодцу, прижимая к груди своё самое дорогое сокровище – плюшевого щенка, у которого была белая грудка и правый глаз-пуговка, пришитый ей собственноручно.
– Привет! – закричала она в глубину колодца. – Смотри, что я принесла тебе! Это твой подарок! Просто так! Пока у тебя нет своего дня рождения и чтобы ты не грустил! – И девочка бросила игрушку в колодец.
Она убежала так же стремительно, как и всегда, не услышав сквозь всплеск воды тихое «спасибо».
А зимой она вместе с родителями переехала в другой район, в благоустроенную квартиру. Новому хозяину в наследство достался не только дом, но и молодая кошка-охотница, голубятня отца и бетонные кольца для ремонта старого колодца…
Много воды утекло с тех самых пор. Но и спустя сорок лет время от времени она воскрешала в памяти милый образ дощатого дома в окружении вишнёвого сада, неразговорчивую, но добрую бабушку Настю, тот самый дождливый август последнего лета детства и тайну старого колодца.
И вот однажды, сидя в укромном уголке парка, вырвавшись на волю из крепких объятий домашних дел и забот, она пыталась читать, усилием воли пробираясь сквозь дебри замысловатого повествования популярного романа. Она не поднимала головы от книги, не реагируя и не отвлекаясь на проходящих мимо людей.
Вдруг что-то лёгкое и тёплое коснулось её сердца. Она уловила знакомый голос. И этот голос бабочкой впорхнул в её сознание, затмив собой все экзистенциальные страдания главного книжного героя.
По тротуару шёл мужчина, с виду моложе её лет на восемь-десять, и этот голос принадлежал именно ему. Он вёл за руку девочку-дошкольницу, которая прижимала к себе плюшевого белогрудого щенка с пришитым правым глазом-пуговкой!
– Ну, папа! Ну, расскажи! Расскажи, расскажи, расскажи! Быстрее расскажи!
И девочка дёргала отца за руку, обегала его кругом, заглядывала в глаза.
– Вот непоседа, – смеялся отец, – но я действительно не помню, как этот щенок появился у меня. Он всегда был рядом. И теперь он твой, ведь у тебя сегодня день рождения. И он принесёт тебе счастье и удачу. Береги его.
И отец с дочерью, увлечённые общением, не заметили её присутствия на скамейке чуть поодаль. А она провожала их взглядом до самого выхода из парка.
Вернувшись к книге, она долго не могла сосредоточиться на чтении. Мешали странные слёзы. Но теперь она знала наверняка, что ни одна встреча в этом мире не проходит бесследно…
август-сентябрь 2026 год
Это чувство колким сгустком прячется внутри
Всё как раньше, с той же силой, так же хорошо
Только что-то не случилось, не произошло (с)
Этот август выдался особенно дождливым. Складывалось впечатление, что нудный дождь никогда не закончится. Он сыпал и сыпал из прохудившегося серого неба на землю, которая уже отказывалась принимать его. Пузырящиеся лужи скрыли под собой асфальтовую дорожку возле дома с криво расчерченными классиками, тропинку к старому колодцу в глубине сада, самодельную песочницу с игрушками.
– Эх-хе-хе, сколько воды. Не иначе как всемирный потоп грядёт, – вздыхала бабушка и, поудобнее устроившись в глубоком вытертом кресле, продолжала прерванные блуждания по лабиринтам своих снов, таких же бесконечных, как и дождь.
А девочка стояла у окна родительской спальни, выходившего во двор, и смотрела на улицу.
Мир снаружи был не просто серым, а ужасно скучным. А слово «скучно» у неё прочно ассоциировалось именно с серостью. Находиться дома, в четырёх стенах, будто узник, под надзором бабушки – совершенно невыносимо. Вольготная жизнь с играми в зарослях шиповника, скрипом качелей, с похоронами голых, жалких птенцов, выпавших из гнезда, и ароматом картофельного пюре, коронного блюда кухни детского сада, пролетела как один миг. Вольготная жизнь закончилась, оставив после себя неясную тоску и добрые воспоминания.
Девочка смотрела на улицу и сквозь пелену надоедливого дождя видела чёткий силуэт проступающего будущего, которое глыбой нависло над её детскими наивными мечтами. Школа.
Когда дождь на время прекращал своё монотонное соло, она тянула заспанную бабушку на свежий воздух. Играть в прятки между бетонными кольцами, что отец привёз для ремонта колодца, стало её основным и доступным развлечением этого пасмурного августа.
Бабушка никак не могла её найти. А внучка, подобно мышке, бегала, согнувшись между кольцами, время от времени путая старушку, оставляя приманкой то тут, то там поверх кольца яркую шапочку.
– Ах, вот ты где! – направлялась к шапочке бабушка, а внучка весело смеялась совсем из другого места.
Лишь спустя годы, повзрослев, девочка поняла, что любимая молчунья-бабушка подыгрывала ей.
Устав от подвижных забав, бабушка шаркала в дом, а она же давала задний ход, пользуясь моментом, и тайком пробиралась к старому колодцу, к которому подходить близко было строго-настрого запрещено.
Она осторожно ложилась на край полусгнившего колодца и шептала в бездонную глубину:
– Ты ещё здесь?
– Здесь, здесь… – откликался друг.
– Скоро у меня день рождения, – доверительно сообщала она ему.
– Рожденья, рожденья…
– Ты скучал?
– Скучал, скучал…
– Ну, всё! Мне пора! До завтра!
– Завтра, завтра…
Девочка знала, кто нашёл приют в старом колодце. И она бережно хранила секрет души, заблудившейся на просторах вселенной и по воле случая оказавшейся в их краях.
Только через неделю она вновь сумела проведать своего безымянного друга. Она тараторила без умолку, стараясь в минуту уместить как можно больше слов и все впечатления, описывая день рождения, подарки, угощение. Но он молчал.
– Почему ты молчишь? Тебе не интересно?
– Интересно, интересно…– ответил он.
– А-а-а, я поняла! Ты же ещё не родился, поэтому и не знаешь, что такое день рождения! Не грусти! Я кое-что придумала! Пока! – и она сорвалась с места и убежала в дом, где её ждала бабушка.
А на следующий день девочка пришла к колодцу, прижимая к груди своё самое дорогое сокровище – плюшевого щенка, у которого была белая грудка и правый глаз-пуговка, пришитый ей собственноручно.
– Привет! – закричала она в глубину колодца. – Смотри, что я принесла тебе! Это твой подарок! Просто так! Пока у тебя нет своего дня рождения и чтобы ты не грустил! – И девочка бросила игрушку в колодец.
Она убежала так же стремительно, как и всегда, не услышав сквозь всплеск воды тихое «спасибо».
А зимой она вместе с родителями переехала в другой район, в благоустроенную квартиру. Новому хозяину в наследство достался не только дом, но и молодая кошка-охотница, голубятня отца и бетонные кольца для ремонта старого колодца…
Много воды утекло с тех самых пор. Но и спустя сорок лет время от времени она воскрешала в памяти милый образ дощатого дома в окружении вишнёвого сада, неразговорчивую, но добрую бабушку Настю, тот самый дождливый август последнего лета детства и тайну старого колодца.
И вот однажды, сидя в укромном уголке парка, вырвавшись на волю из крепких объятий домашних дел и забот, она пыталась читать, усилием воли пробираясь сквозь дебри замысловатого повествования популярного романа. Она не поднимала головы от книги, не реагируя и не отвлекаясь на проходящих мимо людей.
Вдруг что-то лёгкое и тёплое коснулось её сердца. Она уловила знакомый голос. И этот голос бабочкой впорхнул в её сознание, затмив собой все экзистенциальные страдания главного книжного героя.
По тротуару шёл мужчина, с виду моложе её лет на восемь-десять, и этот голос принадлежал именно ему. Он вёл за руку девочку-дошкольницу, которая прижимала к себе плюшевого белогрудого щенка с пришитым правым глазом-пуговкой!
– Ну, папа! Ну, расскажи! Расскажи, расскажи, расскажи! Быстрее расскажи!
И девочка дёргала отца за руку, обегала его кругом, заглядывала в глаза.
– Вот непоседа, – смеялся отец, – но я действительно не помню, как этот щенок появился у меня. Он всегда был рядом. И теперь он твой, ведь у тебя сегодня день рождения. И он принесёт тебе счастье и удачу. Береги его.
И отец с дочерью, увлечённые общением, не заметили её присутствия на скамейке чуть поодаль. А она провожала их взглядом до самого выхода из парка.
Вернувшись к книге, она долго не могла сосредоточиться на чтении. Мешали странные слёзы. Но теперь она знала наверняка, что ни одна встреча в этом мире не проходит бесследно…
август-сентябрь 2026 год
Всю эту неделю Воронеж спешно приготовлялся к празднованию своего юбилея, 440-летию. Вывесили флаги, вроде как вымыли проспект Революции и Кольцовский сквер, садовники немного поколдовали над розами перед Никитиным. Красота, да и только (если бы это всё делалось на регулярной основе, эх)...
И юбилей можно отметить по-разному: песнями, танцами, встречей с друзьями, прогулками.
И сегодня, в преддверии дня рождения Воронежа, пользуясь свободным временем и хорошей погодой, прокатилась до Вогрэсовского моста. История у этого места богатая, стоит того, чтобы в юбилей смахнуть с неё паутину прошлого — в прямом и переносном смысле этого слова...
И сегодня, в преддверии дня рождения Воронежа, пользуясь свободным временем и хорошей погодой, прокатилась до Вогрэсовского моста. История у этого места богатая, стоит того, чтобы в юбилей смахнуть с неё паутину прошлого — в прямом и переносном смысле этого слова...
Железобетонный Вогрэсовский мост — второй мост, построенный через реку Воронеж в первой половине 30-х годов 20 века. До этого мост был попроще – деревянным, и назывался Купеческим или Кузнецким.
Вогрэсовским его назвали по Воронежской Государственной Районной Электрической Станции, что располагается рядом. И станция, как пишут в интернете, задумывалась архитектором похожей на огромный корабль (мне видится пароход), причаливший к берегу.
Вогрэсовским его назвали по Воронежской Государственной Районной Электрической Станции, что располагается рядом. И станция, как пишут в интернете, задумывалась архитектором похожей на огромный корабль (мне видится пароход), причаливший к берегу.
И судьба станции, и моста тесно переплетены между собой.
В годы Великой Отечественной войны мост взорвали фашисты. Восстановили его в 1954 году. На ограждении моста, если приглядеться (под гербом), видна эта дата.
От станции в 1942 году также остались практические руины. Восстановление станции началось силами 26 рабочих и техника, голыми руками. В распоряжении имелась всего одна «полуторка».
Удивительно! Люди смогли совершить трудовой подвиг!
Парадокс в том, что городу, разрушенному более чем на 90 процентов, в 1943 году необходимо было электричество, которое дала бы станция, но чтобы заново отстроить станцию, также требовалось электричество. Замкнутый круг. Но воронежцы сумели в сжатые сроки протянуть линию электропередачи от Липецка...
В годы Великой Отечественной войны мост взорвали фашисты. Восстановили его в 1954 году. На ограждении моста, если приглядеться (под гербом), видна эта дата.
От станции в 1942 году также остались практические руины. Восстановление станции началось силами 26 рабочих и техника, голыми руками. В распоряжении имелась всего одна «полуторка».
Удивительно! Люди смогли совершить трудовой подвиг!
Парадокс в том, что городу, разрушенному более чем на 90 процентов, в 1943 году необходимо было электричество, которое дала бы станция, но чтобы заново отстроить станцию, также требовалось электричество. Замкнутый круг. Но воронежцы сумели в сжатые сроки протянуть линию электропередачи от Липецка...
В настоящее время мост находится в плачевном состоянии.
Когда по нему проезжают большегрузы, пешеход ощущает достаточно сильную вибрацию (проверено на себе). Есть дыры в дорожном покрытии на тротуаре, боковой лестницей на Правом берегу пользоваться опасно.
Но в начале этого года специальной комиссией мост был «признан жизнеспособным и неаварийным»...
Когда по нему проезжают большегрузы, пешеход ощущает достаточно сильную вибрацию (проверено на себе). Есть дыры в дорожном покрытии на тротуаре, боковой лестницей на Правом берегу пользоваться опасно.
Но в начале этого года специальной комиссией мост был «признан жизнеспособным и неаварийным»...
Мост овеян городскими поверьями и легендами достаточно стандартного содержания: о призраке девушки в белом, покончившей жизнь самоубийством из-за неразделённой любви, и странных огнях под мостом осенью — это якобы души погибших строителей...
Но с Вогрэсовским мостом связаны и интересные реальные факты.
К примеру, на мосту в своё время снималась Людмила Гурченко в сцене советского фильма «Особо важное задание». А в Доме культуры ТЭЦ-1 (так официально называется ВоГРЭС с 1959 года, когда помимо электричества станция стала производить и тепло) в 80-х — 90-х годах находился Воронежский рок-клуб, где на сцену в 1987 году впервые вышел Юрий Клинских, а в 1988-м выступил Виктор Цой...
Но с Вогрэсовским мостом связаны и интересные реальные факты.
К примеру, на мосту в своё время снималась Людмила Гурченко в сцене советского фильма «Особо важное задание». А в Доме культуры ТЭЦ-1 (так официально называется ВоГРЭС с 1959 года, когда помимо электричества станция стала производить и тепло) в 80-х — 90-х годах находился Воронежский рок-клуб, где на сцену в 1987 году впервые вышел Юрий Клинских, а в 1988-м выступил Виктор Цой...
на фоне дымящих труб станции
С днём рождения, дорогой Воронеж! Процветания тебе, несмотря ни на что...
P. S. В этот раз я проехала/прошла три четверти моста. Но когда-нибудь всё же совершу марш-бросок по кругу через Вогрэсовский и Чернавский мосты...
P. S. В этот раз я проехала/прошла три четверти моста. Но когда-нибудь всё же совершу марш-бросок по кругу через Вогрэсовский и Чернавский мосты...
Ура! Мёд! Мёд приехал! Наконец-то! Практически из-под монастырских стен... 
Настоящий. Воронежский. Тягучий. Янтарный. Совсем как живой...
Августовские фотографии от моих знакомых пчеловодов:
Настоящий. Воронежский. Тягучий. Янтарный. Совсем как живой...
Августовские фотографии от моих знакомых пчеловодов:
И вспомнилось стихотворение Осипа Мандельштама, которое нравится.
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок —
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
1920 год
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок —
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
1920 год
А в нтернете нашла небольшие выдержки из классической русской литературы про мёд и пчёл.
Вот что откликнулось:
Владимир Одоевский:
«Смотрит: внутри цветка — мёртвая пчела. Собирая мёд и цветочную пыль, она ослабела, прилипла к цветку и замерла. Лекарь посмотрел, подумал, и краска стыда выступила у него на лице. Боже! — сказал он, — прости моему унынию и неразумию! По Твоей воле набрёл я на этот цветок, чтобы простое насекомое пристыдило меня. Для кого трудилась эта пчела, для кого собирала мёд? Не для себя, а для других. Так же, как и мне, ей никто не скажет спасибо; так же, как и меня, её всякий гнал, а между тем она всё трудилась и на труд свою жизнь положила»
Александр Бестужев-Марлинский:
«Но существует ли в мире хоть одна вещь, не говоря о слове, о мысли, о чувствах, в которой бы зло не было смешано с добром? Пчела высасывает мёд из белладонны, а человек вываривает из неё яд»
Максим Горький:
«Я, деточка, паче всего боюсь глупости, — со смиренной ядовитостью ответил Маякин. Я так полагаю: даст тебе дурак мёду — плюнь; даст мудрец яду — пей!»
Вот что откликнулось:
Владимир Одоевский:
«Смотрит: внутри цветка — мёртвая пчела. Собирая мёд и цветочную пыль, она ослабела, прилипла к цветку и замерла. Лекарь посмотрел, подумал, и краска стыда выступила у него на лице. Боже! — сказал он, — прости моему унынию и неразумию! По Твоей воле набрёл я на этот цветок, чтобы простое насекомое пристыдило меня. Для кого трудилась эта пчела, для кого собирала мёд? Не для себя, а для других. Так же, как и мне, ей никто не скажет спасибо; так же, как и меня, её всякий гнал, а между тем она всё трудилась и на труд свою жизнь положила»
Александр Бестужев-Марлинский:
«Но существует ли в мире хоть одна вещь, не говоря о слове, о мысли, о чувствах, в которой бы зло не было смешано с добром? Пчела высасывает мёд из белладонны, а человек вываривает из неё яд»
Максим Горький:
«Я, деточка, паче всего боюсь глупости, — со смиренной ядовитостью ответил Маякин. Я так полагаю: даст тебе дурак мёду — плюнь; даст мудрец яду — пей!»
Доброй ночи...
Пчёлка, Франц Шуберт
Философия Винни-Пуха
Roxette
Парус разорван, поломаны весла.
Буря и море вокруг.
Вот какой жребий судьбою нам послан,
Бедный мой друг.
Нам не дана безмятежная старость,
Розовый солнца заход.
Сломаны весла, сорванный парус,
Огненный водоворот.
Это — судьбою нам посланный жребий.
Слышишь, какая гроза?
Видишь волны набегающий гребень?
Шире раскроем глаза.
Пламя ль сожжет нас? Волна ли накроет?
Бездна воды и огня.
Только не бойся! Не бойся: нас трое.
Видишь, Кто стал у руля?
1920-е годы
Елизавета Ивановна Дмитриева (в замужестве Васильева, литературный псевдонимом — Черубина де Габриак)
Буря и море вокруг.
Вот какой жребий судьбою нам послан,
Бедный мой друг.
Нам не дана безмятежная старость,
Розовый солнца заход.
Сломаны весла, сорванный парус,
Огненный водоворот.
Это — судьбою нам посланный жребий.
Слышишь, какая гроза?
Видишь волны набегающий гребень?
Шире раскроем глаза.
Пламя ль сожжет нас? Волна ли накроет?
Бездна воды и огня.
Только не бойся! Не бойся: нас трое.
Видишь, Кто стал у руля?
1920-е годы
Елизавета Ивановна Дмитриева (в замужестве Васильева, литературный псевдонимом — Черубина де Габриак)
Мой Воронеж:
...Только не бойся! Не бойся: нас трое.
Видишь, Кто стал у руля?
Видишь, Кто стал у руля?
В своё время Елизавета Ивановна плотно сотрудничала с Маршаком, который родился в Воронеже. И некоторые произведения, известные сейчас под именем Маршака, были написаны в соавторстве с Васильевой, в том числе и пьеса «Кошкин дом».
Мой Воронеж:
И в богатом детском наследии Маршака также можно отыскать стихотворение (перевод английской народной шуточной песенки) про кораблик.
Плывёт, плывёт кораблик,
Кораблик золотой,
Везёт, везёт подарки,
Подарки нам с тобой...
Плывёт, плывёт кораблик,
Кораблик золотой,
Везёт, везёт подарки,
Подарки нам с тобой...
Вчерашний день преподнёс удивительный сюрприз.
Случайно удалось побывать на открытии выставки в музее имени Крамского, посвящённой целиком и полностью небольшому юбилею (440 лет) Воронежа, а позже — увидеть город с высоты десятиэтажного дома в лучах вечернего солнца.
Случайно удалось побывать на открытии выставки в музее имени Крамского, посвящённой целиком и полностью небольшому юбилею (440 лет) Воронежа, а позже — увидеть город с высоты десятиэтажного дома в лучах вечернего солнца.
Картинки с выставки
Эта картина называется «Окно». Написана она в 2024 году художницей Наталией Горшенёвой. Знала эту картину — кто-то ранее поделился фото с другой выставки, —но, увидев её вживую, не могла отвести глаз: в самое сердце. Красная, но скромная герань на чьём-то окне — украшение всего полотна, на мой взгляд.
Интересно рассматривать картины (в компании) и узнавать улицы, переулки, площади, по которым ходишь практически изо дня в день.
Вокзал и улица Мира. На картине можно рассмотреть силуэт памятника Ленину, который стоял в этом месте с 1952 года до середины 70-х. Памятник генералу Черняховскому на привокзальной площади появится только в 1993 году.
Вокзал и улица Мира. На картине можно рассмотреть силуэт памятника Ленину, который стоял в этом месте с 1952 года до середины 70-х. Памятник генералу Черняховскому на привокзальной площади появится только в 1993 году.
Вот он — тот самый Ленин. Фото из открытых источников:
Улица Карла Маркса. Ещё проезжая. И дом купцов Шуклиных, на котором сейчас напрочь отсутствуют балконы в связи с реконструкцией.
Воронежская азбука стилизована под детские рисунки, и каждый рисунок информативен.
Импонирует такой подход к делу: понятно, интересно, полезно и в то же время необычно, а стиль детской руки и непосредственность трогают.
Импонирует такой подход к делу: понятно, интересно, полезно и в то же время необычно, а стиль детской руки и непосредственность трогают.
Место, где и зарождался город, как город-крепость на южных границах государства.
Возвращение Столля. На выставке присутствовали некоторые авторы. И художницам было очень приятно видеть живой отклик на свои работы.
Университетская площадь. Графика, 1984 год. Арт-объект «Чупа-чупс» не попал в «объектив» мастера... 
Очень нравится такая графика. Правдоподобная. Наверняка, трудоёмкий процесс создания.
Очень нравится такая графика. Правдоподобная. Наверняка, трудоёмкий процесс создания.
По улице Декабристов можно спуститься прямиком к Адмиралтейскому храму на набережной. Слева на офорте изображён дом купца Кораблинова. Дом со своей историей. Дом, который и поныне здравствует благодаря рачительным трудам и заботам хозяйки Гали.
Красивая, интересная, душевная выставка. Под впечатлением...
Город с высоты птичьего полёта в лучах заходящего солнца
Вид снизу:
Вид сверху:
Доброй и светлой осени...
Лето. Его ждёшь круглый ( почти круглый 😎 ) год и возлагаешь на него большие надежды. Кажется, что лето с его долгими днями бесконечно.
Ещё вчера было лето, а уже сегодня стоим на пороге осени. Которая, уверена, станет яркой и интересной.
Люблю! В добрый путь...
Ещё вчера было лето, а уже сегодня стоим на пороге осени. Которая, уверена, станет яркой и интересной.
Люблю! В добрый путь...
Она жила на Чижовке и работала на маслозаводе. В 1942-м ей исполнилось 42 года. Во время бомбёжки она была ранена, поэтому-то Анна и оказалась на больничной койке госпиталя, что размещался в школе.
На соседней кровати лежала женщина с дочкой по фамилии Муравьёва. Эта женщина рыдала дни и ночи напролёт — её мальчишки, сыновья, погибли при налёте на Воронеж.
Однажды в палату пришли люди с приказом на выход. Она оказалась с другими ранеными в кузове машины, крытой брезентом. Когда машина остановилась, послышались выстрелы. Кто-то из её соседей-мужчин произнёс: «Нас привезли убивать».
В овраге открылась страшная правда. Немощных людей — мирных жителей Воронежа — укладывали на дно оврага и расстреливали. Машина, в которой доставили и Анну, совершила уже не одну ходку в этот лог.
В ужасе она стянула с соседнего, уже мёртвого человека окровавленное пальто и укрыла им голову, чтобы ничего не видеть и не слышать. И это пальто спасло ей жизнь. Палачи, делая обход, приняли Анну за погибшую.
Когда раздался приказ «Закапывать!», женщина хотела закричать: лучше пулю в висок, чем быть заживо погребённой. Но, находясь в шоке, она не смогла даже издать звука.
Присыпав людей землёй, садисты уехали. Возможно, с намерением возвратиться на следующий день и продолжить начатое.
Анна выбралась из могилы и несколько дней пряталась в полуразрушенном доме, до которого сумела дойти. Позже её подобрали добрые люди на телеге, которые бежали из горящего Воронежа.
Через год её нашли следователи и стали опрашивать, где и кто был пособником фашистов, но память Анны Фёдоровны как будто заблокировали. Однако озарение пришло внезапно, и она всё рассказала и указала это место.
Сейчас на памятнике выбиты цифры — 452 расстрелянных человека, но эту цифру следует читать как 452 минус 1.
Анна Фёдоровна Попова прожила долгую жизнь и в 1975 году успела увидеть новый мемориальный комплекс в Песчаном логу, но вот среди опознанных 171 воронежца отсутствует её соседка по палате в госпитале по фамилии Муравьёва...
P. S. 27 августа в Воронеже — День памяти погибших мирных жителей в Песчаном логе...
Замотан важными делами?
Покинь кварталов шум и смог,
Пройди их скорбный путь с цветами
В Песчаный Лог, в Песчаный Лог... (с)
На соседней кровати лежала женщина с дочкой по фамилии Муравьёва. Эта женщина рыдала дни и ночи напролёт — её мальчишки, сыновья, погибли при налёте на Воронеж.
Однажды в палату пришли люди с приказом на выход. Она оказалась с другими ранеными в кузове машины, крытой брезентом. Когда машина остановилась, послышались выстрелы. Кто-то из её соседей-мужчин произнёс: «Нас привезли убивать».
В овраге открылась страшная правда. Немощных людей — мирных жителей Воронежа — укладывали на дно оврага и расстреливали. Машина, в которой доставили и Анну, совершила уже не одну ходку в этот лог.
В ужасе она стянула с соседнего, уже мёртвого человека окровавленное пальто и укрыла им голову, чтобы ничего не видеть и не слышать. И это пальто спасло ей жизнь. Палачи, делая обход, приняли Анну за погибшую.
Когда раздался приказ «Закапывать!», женщина хотела закричать: лучше пулю в висок, чем быть заживо погребённой. Но, находясь в шоке, она не смогла даже издать звука.
Присыпав людей землёй, садисты уехали. Возможно, с намерением возвратиться на следующий день и продолжить начатое.
Анна выбралась из могилы и несколько дней пряталась в полуразрушенном доме, до которого сумела дойти. Позже её подобрали добрые люди на телеге, которые бежали из горящего Воронежа.
Через год её нашли следователи и стали опрашивать, где и кто был пособником фашистов, но память Анны Фёдоровны как будто заблокировали. Однако озарение пришло внезапно, и она всё рассказала и указала это место.
Сейчас на памятнике выбиты цифры — 452 расстрелянных человека, но эту цифру следует читать как 452 минус 1.
Анна Фёдоровна Попова прожила долгую жизнь и в 1975 году успела увидеть новый мемориальный комплекс в Песчаном логу, но вот среди опознанных 171 воронежца отсутствует её соседка по палате в госпитале по фамилии Муравьёва...
P. S. 27 августа в Воронеже — День памяти погибших мирных жителей в Песчаном логе...
Замотан важными делами?
Покинь кварталов шум и смог,
Пройди их скорбный путь с цветами
В Песчаный Лог, в Песчаный Лог... (с)
«Волею судьбы участвовать в бытии мира, страдать, сострадать, восхищаться, скучать. Рассказывать об увиденном, тосковать о незнакомом и непрожитом. Мечтать, создавая свою реальность на основе реальности увиденного и пережитого. Отыскать правду, хотя бы единственное слово правды, можно в окружении сотен малозаметных ложных истин. Истина, даже самая заурядная, откроется не в учебниках, а в дороге, по которой прошли праведники и грешники» — Максим Горький.
Двадцатитрёхлетний Алексей Пешков, будущий главный советский писатель Максим Горький, во время своего второго странствия по России в 1891 году оказался в Воронеже. Засушливое лето парень проработал помощником садовника Митрофаньевского монастыря, что стоял когда-то на месте главного современного корпуса ВГУ.
Ежегодно монастырь принимал около 40 тысяч богомольцев, среди которых были и известные люди, в том числе и царские особы. Верующие приходили к нетленным мощам святителя со своими горестями и проблемами.
Странникам нужно было где-то переночевать и отдохнуть, и возле монастыря строились подворья, некоторые из которых дошли до наших дней. А в укромном тихом месте, на небольшой улочке, в 1863 году появилась дешёвая гостиница для бедных — странноприимный дом, где, скорее всего, и жил помощник садовника Алексей Пешков.
Двор странноприимного дома также имел небольшой садик, а коридоры и комнаты его никогда не пустовали.
Максим Горький позже с теплотой вспоминал воронежское лето и то, как после праведных трудов садовник-монах угощал его припрятанной в келье заветной настойкой на травах.
Сейчас странноприимный дом, возведённый в стиле классицизма (на фасаде имеются декоративные ниши-арки, колонны-пилястры, глубокие сводчатые подвалы), находится в аварийном состоянии. Под государственную охрану он взят в 1994 году, а жители ждут в будущем 2027 году расселения.
Многоточие...
Ежегодно монастырь принимал около 40 тысяч богомольцев, среди которых были и известные люди, в том числе и царские особы. Верующие приходили к нетленным мощам святителя со своими горестями и проблемами.
Странникам нужно было где-то переночевать и отдохнуть, и возле монастыря строились подворья, некоторые из которых дошли до наших дней. А в укромном тихом месте, на небольшой улочке, в 1863 году появилась дешёвая гостиница для бедных — странноприимный дом, где, скорее всего, и жил помощник садовника Алексей Пешков.
Двор странноприимного дома также имел небольшой садик, а коридоры и комнаты его никогда не пустовали.
Максим Горький позже с теплотой вспоминал воронежское лето и то, как после праведных трудов садовник-монах угощал его припрятанной в келье заветной настойкой на травах.
Сейчас странноприимный дом, возведённый в стиле классицизма (на фасаде имеются декоративные ниши-арки, колонны-пилястры, глубокие сводчатые подвалы), находится в аварийном состоянии. Под государственную охрану он взят в 1994 году, а жители ждут в будущем 2027 году расселения.
Многоточие...
Улица, на которой стоит старинный дом, действительно тихая, тупиковая и короткая.
Добрые люди, местные жители, всегда готовы отогнать от любопытных прохожих бездомных собак, что вольготно живут на пустыре, и рассказать то, что знают.
Добрые люди, местные жители, всегда готовы отогнать от любопытных прохожих бездомных собак, что вольготно живут на пустыре, и рассказать то, что знают.
И было дело, что на этой улице, в одном из домов в её начале, жил родной брат Матильды Пуле, в замужестве Ростропович, которая была бабушкой виолончелиста с мировым именем Мстислава Ростроповича. И Герман Пуле слыл уважаемым в городе человеком.
И здесь, в историческом центре Воронежа, копаясь на огородах, периодически местные жители находят разные любопытные вещи. Кто-то из этих находок возле дома организовал для всех прохожих витрину. По моему мнению, это хорошая идея.
И здесь, в историческом центре Воронежа, копаясь на огородах, периодически местные жители находят разные любопытные вещи. Кто-то из этих находок возле дома организовал для всех прохожих витрину. По моему мнению, это хорошая идея.
P. S. Мой Воронеж: мостик между прошлым и будущим:
Сегодня в Воронеже жарко: гуляли в парке и кормили юрких белок, которые, на радость детям да и взрослым тоже, ловко скачут с сосны на сосну и делают тайники с орешками.
Лето на излёте. Через неделю вновь придётся впрягаться в учебный год и крутиться как белка в колесе.
И народная примета говорит, что покормить белку с руки — к дружбе. Так пусть у детей сложится дружба крепкая, настоящая, которая не сломается от дуновения ветерка, разности мнений и не расклеится от дождей и вьюг...
Лето на излёте. Через неделю вновь придётся впрягаться в учебный год и крутиться как белка в колесе.
И народная примета говорит, что покормить белку с руки — к дружбе. Так пусть у детей сложится дружба крепкая, настоящая, которая не сломается от дуновения ветерка, разности мнений и не расклеится от дождей и вьюг...
В парке много голубей и соек. Птицы так же как и белки, ждут своего угощения:
Гуляя между ровными рядами сосен, которые были здесь высажены после Великой Отечественной войны, то там, то тут можно увидеть останки советской «Поляны сказок»:
крыло трёхголового Змея Горыныча
А рядом с парком находится другое, не менее любопытное историческое наследие советской эпохи. Клуб космонавтики (теперь бывший) построили в 1963 году, и каждая деталь здания продумана и стилистически выдержана, вплоть до уличных фонарей и ограждения.
Мозаики на фасаде появились чуть позже, примерно в 1980 году:
...Ты поверь, что здесь, издалека,
Многое теряется из виду,
Тают грозовые облака,
Кажутся нелепыми обиды.
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы...
Многое теряется из виду,
Тают грозовые облака,
Кажутся нелепыми обиды.
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы...
Когда я была ребёнком, то к редким гостям родительского дома обращалась с вопросом: «Расскажи о своём детстве?» — и представлять взрослых людей ребятами всегда было интересно, весело, смешно...
Но детство бывает разным.
К примеру, его раннее детство оказалось наполнено мистическими рассказами, религиозными страшилками, бедностью, а также голодом, непосильным, бесконечным трудом.
Однажды учитель отправил его домой из школы вместе с младшим братом, потому что в классной комнате было достаточно холодно, а мальчишки пришли на занятия босыми — у мамы не всегда находились деньги в достаточном количестве, чтобы обуть, одеть, накормить большую семью. Но Тео всё равно крепко любил маму, несмотря ни на что. И его детское сердце обливалось слезами, когда он видел её рваные туфли.
Мама вспоминала, что его появление на свет озарилось чудом: три смеющиеся феи с цветочными венками на головах прошли мимо неё и новорождённого через комнату. И этот наивный, трогательный рассказ крепко засел в его душе. Он по мере сил, как мог, помогал маме по хозяйству, а вечерами после школы учил её писать, на пару с сестрой. И мама гордилась своими учёными детьми. А единственный год обучения в университете в своё время ему помогла оплатить бывшая школьная преподавательница, у которой глаза светились добротой и любовью к жизни.
Тео рос вдумчивым, любознательным ребёнком. И он рано понял истинное положение дел в родительской семье. Но любовь и ласка матери скрашивали его существование, да чёрно-белый щенок, который был верным спутником в долгих раздумьях на берегу озера и в прогулках по окрестным полям, лугам и рощам...
Я не помню, как и почему ко мне в руки в школе попала книга «Американская трагедия» Теодора Драйзера, которую иногда сравнивают с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Пару раз, с промежутками в несколько лет, я возвращалась к этому роману. И имя главного героя навсегда отпечаталось в моей памяти, как и те чувства, которые появились от прочитанного.
Уже проживая здесь, в Воронеже, прочитала и «Сестру Кэрри», и «Дженни Герхардт» любимого автора, но вот дружба с его «Финансистом» у меня совсем не задалась. Так бывает.
Писал Драйзер и стихи, и в некоторых он продолжал вечную тему бедности и непомерных амбиций...
Старая, добрая, классическая иностранная литература...
Но детство бывает разным.
К примеру, его раннее детство оказалось наполнено мистическими рассказами, религиозными страшилками, бедностью, а также голодом, непосильным, бесконечным трудом.
Однажды учитель отправил его домой из школы вместе с младшим братом, потому что в классной комнате было достаточно холодно, а мальчишки пришли на занятия босыми — у мамы не всегда находились деньги в достаточном количестве, чтобы обуть, одеть, накормить большую семью. Но Тео всё равно крепко любил маму, несмотря ни на что. И его детское сердце обливалось слезами, когда он видел её рваные туфли.
Мама вспоминала, что его появление на свет озарилось чудом: три смеющиеся феи с цветочными венками на головах прошли мимо неё и новорождённого через комнату. И этот наивный, трогательный рассказ крепко засел в его душе. Он по мере сил, как мог, помогал маме по хозяйству, а вечерами после школы учил её писать, на пару с сестрой. И мама гордилась своими учёными детьми. А единственный год обучения в университете в своё время ему помогла оплатить бывшая школьная преподавательница, у которой глаза светились добротой и любовью к жизни.
Тео рос вдумчивым, любознательным ребёнком. И он рано понял истинное положение дел в родительской семье. Но любовь и ласка матери скрашивали его существование, да чёрно-белый щенок, который был верным спутником в долгих раздумьях на берегу озера и в прогулках по окрестным полям, лугам и рощам...
Я не помню, как и почему ко мне в руки в школе попала книга «Американская трагедия» Теодора Драйзера, которую иногда сравнивают с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Пару раз, с промежутками в несколько лет, я возвращалась к этому роману. И имя главного героя навсегда отпечаталось в моей памяти, как и те чувства, которые появились от прочитанного.
Уже проживая здесь, в Воронеже, прочитала и «Сестру Кэрри», и «Дженни Герхардт» любимого автора, но вот дружба с его «Финансистом» у меня совсем не задалась. Так бывает.
Писал Драйзер и стихи, и в некоторых он продолжал вечную тему бедности и непомерных амбиций...
Старая, добрая, классическая иностранная литература...
Думалось мне, что ранним воскресным утром, около пяти, на улице будет тихо, безлюдно и можно спокойно, без посторонних глаз, побродить по заросшим таинственным воронежским холмам.
Но не тут-то было! Жители частного сектора, оказывается, встают на заре, с петухами, даже в выходные дни. Кто-то гоняет голубей, кто-то гуляет с собачкой, а кто-то подозрительно рассматривает чужаков, стоя возле калитки в старой куртке, накинутой на голое тело...
Но не тут-то было! Жители частного сектора, оказывается, встают на заре, с петухами, даже в выходные дни. Кто-то гоняет голубей, кто-то гуляет с собачкой, а кто-то подозрительно рассматривает чужаков, стоя возле калитки в старой куртке, накинутой на голое тело...
Храм Иоанна Предтечи появился на Ближней Чижовке, возможно, в начале 17 века. Через столетие заботливые руки прихожан одели любимую церковь в камень.
Возле храма, как водится, появилось в своё время и городское кладбище.
В 1938 году действие храма прекратилось, его здание планировали перестроить под нужды киностудии. Но этим планам не суждено было сбыться.
Весной 1942 года в одном из приделов храма, по воспоминаниям, разрешили проводить богослужения. Необходимую утварь выделили из недр Антирелигиозного музея, священник отыскался в НКВД, но уже летом храм оказался на линии фронта. Его руины окончательно снесли в начале 50-х, а территория старинного кладбища, где в начале 20 века были обнаружены останки древнего славянского поселения 9–10 веков, постепенно застроилась.
Сейчас на этом месте заброшенное здание магазина (пекарни), а сбоку от него — странный холмик с искусственными цветами.
Было/стало:
Возле храма, как водится, появилось в своё время и городское кладбище.
В 1938 году действие храма прекратилось, его здание планировали перестроить под нужды киностудии. Но этим планам не суждено было сбыться.
Весной 1942 года в одном из приделов храма, по воспоминаниям, разрешили проводить богослужения. Необходимую утварь выделили из недр Антирелигиозного музея, священник отыскался в НКВД, но уже летом храм оказался на линии фронта. Его руины окончательно снесли в начале 50-х, а территория старинного кладбища, где в начале 20 века были обнаружены останки древнего славянского поселения 9–10 веков, постепенно застроилась.
Сейчас на этом месте заброшенное здание магазина (пекарни), а сбоку от него — странный холмик с искусственными цветами.
Было/стало:
Местные жители рассказывают, что неподалёку от храма был дом батюшки:
А сегодня, по наводке одного воронежского сообщества, поднялись вверх по петляющему переулку к месту, где стоял когда-то утраченный храм. И среди самодельных оград частных домов можно увидеть фрагменты старинных оград.
Пишут, что это, возможно, ограды погоста храма Иоанна Предтечи:
Пишут, что это, возможно, ограды погоста храма Иоанна Предтечи:
Доброго вечера...
Случилось мне вчера вечером оказаться внутри воронежской синагоги:
Воронежский Дом собрания носит имя бабушки главного спонсора последней масштабной реконструкции (2010 — 2014).
Синагога «Дом Хавы»:
Синагога «Дом Хавы»:
Старинное красивое здание было построено в Воронеже примерно в 1903 году. В дореволюционные времена это было самое высокое сооружение в округе.
В 1939 году в синагоге разместили склад текстильной промышленности.
Во время Великой Отечественной войны в здание попала фугасная авиабомба (по одной из версий — 200 кг, по другой — 500 кг). К счастью, бомба не взорвалась.
На парадном фасаде, обращенном в сторону города Иерусалима, при реконструкции оставили в качестве памяти так называемые «осколочные ранения» — следы войны.
В 1939 году в синагоге разместили склад текстильной промышленности.
Во время Великой Отечественной войны в здание попала фугасная авиабомба (по одной из версий — 200 кг, по другой — 500 кг). К счастью, бомба не взорвалась.
На парадном фасаде, обращенном в сторону города Иерусалима, при реконструкции оставили в качестве памяти так называемые «осколочные ранения» — следы войны.
Когда после долгого времени забвения наступила пора реконструкции, в Воронежской области нашли дореволюционный дом, построенный в тот же год, что и синагога, и из того же кирпича (с одного завода). Дом разобрали, и этот кирпич пошёл на восстановление синагоги. То есть каждый кирпичик в её стене — подлинный.
Атмосфера внутри — светлая, лёгкая, приветливая, свободная:
Атмосфера внутри — светлая, лёгкая, приветливая, свободная:
На втором этаже есть небольшой музей:
А во дворе, возле памятного знака, всегда по традиции лежат камушки как символ «молитвы без слов», вечной памяти, которая никогда не увянет...
Возле детского рисунка — загадочная фраза. С помощью интернета перевести её я не смогла:
Был у Христа-младенца сад
И много роз взрастил он в нем
Он трижды в день их поливал
Чтоб сплесть венок себе потом
Когда же розы расцвели
Детей еврейский созвал он
Они сорвали по цветку
И сад был весь опустошен
Как ты сплетёшь себе венок
В твоём саду нет больше роз
Вы позабыли, что шипы
Остались мне, сказал Христос
И из шипов они сплели
Венок колючий для него
И капли крови вместо роз
Чело украсили его.
И много роз взрастил он в нем
Он трижды в день их поливал
Чтоб сплесть венок себе потом
Когда же розы расцвели
Детей еврейский созвал он
Они сорвали по цветку
И сад был весь опустошен
Как ты сплетёшь себе венок
В твоём саду нет больше роз
Вы позабыли, что шипы
Остались мне, сказал Христос
И из шипов они сплели
Венок колючий для него
И капли крови вместо роз
Чело украсили его.
Севастьяновский съезд — одна из самых старинных улиц Воронежа. Она старше проспекта Революции примерно на два столетия.
Верхняя часть улицы формировалась внутри крепости Воронеж с конца XVI века.
И её символом, бесспорно, является лощина (съезд) посередине, укреплённая подпорными стенами XIX века и булыжной мостовой между ними.
Облагороженный в XIX веке съезд использовался для стока вод с окрестных улиц и как проезжая часть в хорошую погоду. Ещё в 70-е годы прошлого века по этой дореволюционной булыжной мостовой ездили автомобили, а когда-то сам царь Пётр спускался к реке, к месту строительства первого регулярного флота страны.
С 1994 года Севастьяновский съезд (мостовая и подпорные стены) находится под государственной охраной.
Раньше улица называлась Ильинским съездом (Ильинской горой) по храму, который располагался (и сейчас располагается) рядом. В ранние советские годы улицу переименовали в честь мятежного казака Наума Севастьянова, который был воронежцем, и который поддержал крестьянское восстание Степана Разина, за что и поплатился жизнью: был жестоко казнён властью в родном городе — ему отсекли левую руку и правую ногу.
В 2011 году, к юбилею города, были мысли привести Севастьяновский съезд в порядок: сделать из него улицу-музей, улицу-конфетку, по которой туристы цивилизованно спускались бы из исторического центра на набережную. Но дальше разговоров дело так и не сдвинулось с места. Археологические раскопки около Ильинского храма, где обнаружили подпол жилой постройки — ровесницы города-крепости Воронеж, — засыпали (планировали над раскопками создать стеклянный купол), а разрушающиеся подпорные стены несколько лет назад заботливо укрыли полиэтиленом.
От случая к случаю на съезде появляется трактор. И тогда, после его работы, в лощине проступают фрагменты старинной каменной мостовой. В городских сообществах по интересам иногда возникают жаркие споры о том, допустимо ли тяжёлой технике убирать историческое наследие (она может повредить старое дорожное покрытие), но многие любители старины уже опустили руки: сохранять-то практически и нечего...
Верхняя часть улицы формировалась внутри крепости Воронеж с конца XVI века.
И её символом, бесспорно, является лощина (съезд) посередине, укреплённая подпорными стенами XIX века и булыжной мостовой между ними.
Облагороженный в XIX веке съезд использовался для стока вод с окрестных улиц и как проезжая часть в хорошую погоду. Ещё в 70-е годы прошлого века по этой дореволюционной булыжной мостовой ездили автомобили, а когда-то сам царь Пётр спускался к реке, к месту строительства первого регулярного флота страны.
С 1994 года Севастьяновский съезд (мостовая и подпорные стены) находится под государственной охраной.
Раньше улица называлась Ильинским съездом (Ильинской горой) по храму, который располагался (и сейчас располагается) рядом. В ранние советские годы улицу переименовали в честь мятежного казака Наума Севастьянова, который был воронежцем, и который поддержал крестьянское восстание Степана Разина, за что и поплатился жизнью: был жестоко казнён властью в родном городе — ему отсекли левую руку и правую ногу.
В 2011 году, к юбилею города, были мысли привести Севастьяновский съезд в порядок: сделать из него улицу-музей, улицу-конфетку, по которой туристы цивилизованно спускались бы из исторического центра на набережную. Но дальше разговоров дело так и не сдвинулось с места. Археологические раскопки около Ильинского храма, где обнаружили подпол жилой постройки — ровесницы города-крепости Воронеж, — засыпали (планировали над раскопками создать стеклянный купол), а разрушающиеся подпорные стены несколько лет назад заботливо укрыли полиэтиленом.
От случая к случаю на съезде появляется трактор. И тогда, после его работы, в лощине проступают фрагменты старинной каменной мостовой. В городских сообществах по интересам иногда возникают жаркие споры о том, допустимо ли тяжёлой технике убирать историческое наследие (она может повредить старое дорожное покрытие), но многие любители старины уже опустили руки: сохранять-то практически и нечего...
Будете у нас в Воронеже — обязательно попытайтесь пройти между подпорными стенами Севастьяновского съезда. Несмотря на удручающее состояние, съезд до сих пор сохраняет своё очарование и таинственную ауру. А вдруг вам повезёт и вы отыщите в стене фирменный, с клеймом, дореволюционный кирпичик...
Чучелко
30.07.2026 23:05
193
0
Часть первая: Встреча
Обычная женщина средних лет не спеша, боясь оступиться, шла по заросшему полю. Высокая сочная трава с пёстрыми вкраплениями луговых цветов, как на полотнах Климта, была ей по пояс. Она шла тропой детства под голубым безмятежным небом и улыбалась своим мыслям, своим воспоминаниям. Из-под мышки у неё торчал небольшой свёрток. Иногда она откидывала в сторону свободную руку и в такт повторяла движения зелёной волны.
Она шла по заросшему, заброшенному колхозному полю, и с каждым пройденным шагом её внешний облик преображался. Уходила синяя тень под глазами — тень забот и переживаний. Разглаживалось лицо. Современная стрижка сменилась на распущенные волосы по плечи, которые свободолюбиво развевались на ветру, презирая ленты, заколки и ободки. Наконец-то она подошла к тому месту, к которому так упорно стремилась долгие годы, преодолевая вечную рутину, занятость и суету сует. Она подняла голову и внимательно вгляделась в до боли знакомую фигуру птичьего пугала, которое они с дедом установили здесь много лет назад.
«Чучелко», — ласково назвал тогда дед своё неказистое творение.
Но теперь она была на поле одна. Дед-рукодельник однажды покинул её, достойно пройдя свой жизненный путь. Рядом с ним всегда было уютнее и спокойнее, нежели с родителями, которые на её детских глазах, не стесняясь, устраивали громкие скандалы, сцены и выяснения отношений. Но состарились и мать с отцом, а Чучелко всё так же стояло на перекрёстке судеб, наперекор течению времени, как будто бы ничего не боясь: ни дождя, ни снега, ни смерти, ни забвения.
– Ну здравствуй, милое Чучелко. Как долго я к тебе шла.
Из-за набежавших, лёгких, как воздушная вата, облаков выкатилось полуденное заспанное июльское солнце. Солнце потянулось, улыбнулось и посмотрело на землю, где возле пугала стояла, задрав голову, девочка-подросток двенадцати лет от роду. Умудрённое опытом светило вмиг узнало ребёнка и, чтобы не мешать долгожданной встрече, вновь нырнуло в пуховые облака, спрятав свои обжигающие лучи.
– Милое Чучелко, я помню все твои истории, которые ты мне когда-то рассказывало. И сегодня я в кои-то веки к тебе добралась, и не с пустыми руками.
Девочка развернула свёрток и достала новую одежду для Чучелка: ситцевое платье, поясок и крылатые сандалии, которые позволяли лунной ночью перемещаться между мирами, пространствами и планетами.
Принарядив Чучелко, девочка растянулась на траве рядом, запрокинув руки за голову.
«Баю-бай, баю-бай», – тихо нашёптывали мягкие травы. Занавес дня медленно, но верно опускался…
Часть вторая: Бежим!
Она проснулась от того, что Чучелко трясло её за плечи.
– Скорее! Пока луна полная, нужно поторопиться!
– Но куда и зачем? – недоумевала девочка.
– Там, за рекой, на пшеничном поле, недалеко от города, стоит большое, важное Пугало. И каждый день, ровно в полдень, его слуги, тёмные птицы, облетают всю округу. Птицы кружатся над каждым полем, как хищные коршуны, и горланят: «Именем Короля! Запретить! Изъять! Сжечь! Уничтожить!». Мы должны заглянуть в глаза тому, кто отдаёт эти страшные приказы. Бежим!
И они побежали, держась за руки, едва касаясь ногами земли. Побежали туда, куда указывала стрелка их внутреннего компаса…
Часть третья: Великий и Ужасный
– Ты его видишь? Большое и важное Пугало?
– Хм, оно совсем и не похоже на большое и важное.
– И кто это там прячется? А ну, выходи! Именем Короля!
– Здравствуйте, Ваше Величество, как поживаете?
– Чучелко! Какой сюрприз, однако! Да неужели это ты, собственной персоной! Межпланетный странник и путешественник! Наслышан, наслышан… И у меня, знаешь ли, отменный слух: это я-то не большой и не важный?!
И Пугало, что стояло в центре пшеничного поля неподалёку от многомиллионного города, забилось от ярости, как в припадке, и, брызгая слюной, заверещало во всю ивановскую:
– Это я-то не большой и не важный?! Я?! Я – великий и ужасный! Запретить всех! У-у-у! Всех! Всех запретить и уничтожить! Именем Короля!
Чучелко и её спутница попятились в испуге. Но вдруг, резко замолчав, Пугало жалобно запричитало:
– Чучелко! Милое! Не уходи, пожалуйста! Помоги мне, прошу тебя!
– Но чем я могу помочь тебе, о Великий и Ужасный?
– Именно ты и можешь мне помочь, Чучелко с добрым сердцем! Когда город разросся будто на дрожжах и культура оказалась на его задворках в качестве приживалки, нищенки с протянутой рукой, то многие знания, накопленные не одним поколением, были списаны, выброшены на помойку, уничтожены. Однажды в мусорном баке за ненадобностью нашла последний приют богатая коллекция одного из городских разорённых музеев. Кто-то выудил раритетный сюртук из недр мусорного бака и смеха ради нацепил на меня, на простое огородное Пугало. Но, по-видимому, этот сюртук раньше принадлежал какому-то влиятельному человеку. Когда на меня его надели, начались странные метаморфозы. Постепенно я перенял все замашки, характер, энергетику этой вещицы. Можно сказать, что, вжившись в сюртук, я потерял себя! Помоги мне, милое Чучелко, сними с меня эту проклятую одежду и сожги её!
Доброе Чучелко вместе с девочкой стащили сюртук с несчастного Пугала. И в свете полной луны в нижней белой рубахе оно смотрелось жалко: голова его поникла, и казалось, что навсегда забыты страшные слова – запретить, изъять, сжечь и уничтожить…
Часть четвёртая: Но почему?
Обычная женщина средних лет не спеша шла по родному зеленеющему городу, улыбаясь утреннему солнцу. Возле дореволюционного памятника как всегда паслись сизокрылые голуби. В парках и скверах гуляли дети. Взрослые торопились по своим неотложным делам. Неожиданно тёмная тень накрыла город, и в послышавшемся резком свисте можно было едва различить страшное: «Уничтожить!». Чёрный столб дыма взметнулся вверх, унося с собой невинные души погибших.
Этой же ночью во сне она вновь пришла к Чучелку. Поле вокруг было неузнаваемо. Исчезли цветы, высохла трава-мурава. Колючий высокий сорняк, который чувствовал себя здесь вольготно, заполонил пространство.
– Чучелко, но почему?!
Но Чучелко молчало, как неживое.
В сердцах она бросилась вырывать сорняки, подступающие к её милому, бесстрашному другу, но, когда она срывала верхушку, корень оставался глубоко под землёй.
Она села и опустила руки. А стылый ветер принёс зловещий хохот великого и ужасного Пугала, которое всё так же стояло в центре пшеничного поля, там, за рекой. Миазмы зла основательно проникли в его сущность…
июль, 2026 год
Чучелко, воронежский художник Вячеслав Знатков, 1999 год
В этом месяце целенаправленно постаралась прочитать две пьесы Джорджа Бернарда Шоу.
Слышала мнение, что для расширения кругозора и поддержания интеллектуального тонуса читать нужно не только то, что нравится. К примеру, читаешь прозу — иногда можно разбавить это чтение стихами. Любишь детективы — обрати внимание на роман. Советуют также кардинально менять авторов, ведь у каждого автора свой стиль. Подстраиваясь под что-то новое, голове приходится поневоле работать…
И мне интересно не только читать. Любопытно понять, как тот или иной писатель, который меня привлёк, сотворил то или иное произведение. Ведь автор — творец, его книга — детище, и в неё он вложил душу.
Поэтому, читая произведение, потом пролистываешь биографию писателя, и наоборот.
Бернарда Шоу любили в Советском Союзе: своё 75-летие британский драматург отпраздновал в Москве. Джи-Би-Эс, так он себя называл, выбрал вегетарианство задолго до того, как этот образ жизни стал модным, и вегетарианства он придерживался долгих 70 лет. Любил фотографировать и делать селфи. Любил спорт и был очень энергичным. С детства застенчивый, развил в себе ораторский талант. Он не любил вспоминать детство, а также учёбу в школе. И мне бы хотелось выделить (сохранить в блоге) хотя бы кратко то особенное, что откликнулось при тесном знакомстве с Бернардом Шоу.
Пьяный отец. Замкнутая в себе мама. Полуголодное детство: спитый чай и недожаренный картофель. Школа и физические наказания.
Уже взрослым, состоявшимся человеком он открыто критиковал систему образования, утверждая, что школа — это тюрьма, где держат детей под замком, чтобы те не мешались своим родителям, а также за то, что в школе делается упор на умственном развитии детей, а не на духовном. Отчасти подобные размышления, если не ошибаюсь, я встречала и у Льва Николаевича Толстого.
И с русским графом Толстым Бернард Шоу вёл обстоятельную переписку. Лев Николаевич переписывался со многими известными писателями того времени и делал это на английском языке. Так вот, Толстой подметил один недостаток, слабую сторону у драматурга Шоу, и этот недостаток заключался в том, что Шоу своим остроумием, которым славился, эрудицией, эпатажем отвлекал читателя от того важного, для чего и затевалась, в принципе-то, та или иная пьеса.
«В вашей книге я вижу желание удивить, поразить читателя своей большой эрудицией, талантом и умом. А между тем всё это… очень часто отвлекает внимание читателя от сущности предмета, привлекая его блеском изложения», — писал Толстой Шоу.
В последующем и Джи-Би-Эс приходилось выносить вердикт желающим стать писателями, и делал он это весьма оригинальным способом. Однажды к драматургу обратился баскетболист с просьбой оценить его литературные потуги, и вот что ответил Бернард Шоу:
«Почитав ваши сочинения, я понял, почему вы не стали хорошим баскетболистом. Дело в том, что вы не умеете вовремя бросать в корзину».
А ведь когда-то и сам Шоу стоял в начале пути карьеры литератора. Его первые романы отвергли в общей сложности 60 издательств. В итоге он принял позицию «яростного стоицизма». Он приобрёл «сверхчеловеческую нечувствительность как к хвале, так и к хуле». И подобное вызывает большое уважение, особенно сейчас, при поддержке искусственного интеллекта и прочего. Замечаю, как некоторые мои современники, почувствовав себя великими творцами, любуются собой, требуя аплодисментов и чрезмерной похвалы от окружающих.
Я прочитала две пьесы: «Профессия миссис Уоррен» и «Пигмалион». Обе пьесы многоголосые, для меня это непривычно. С дотошностью, как показалось, Шоу описывает обстановку. Возможно, это было необходимо автору для полноты и понимания действия, происходящего на сцене, ведь свои же пьесы он позже и режиссировал. В первой пьесе мне не хватило драматизма. Я не почувствовала в произведении порочности проституции. И, признаться, мне понравился юмор, лёгкий и изящный, который присутствует в обоих произведениях. Я тихо смеялась сама с собой в парке и на кухне. И несмотря на то, что пьесы Шоу вроде бы о социальных, не совсем приятных проблемах, мне они показались целомудренными: в них нет ни грамма пошлости и грязных намёков в диалогах героев.
Пьеса «Пигмалион» была написана специально для актрисы Стеллы Патрик Кэмпбелл, которая актрисой стала случайно — нужно было зарабатывать и кормить семью. В 48 лет она с блеском сыграла роль простоватой 17-летней цветочницы. Стелла почти сорок лет переписывалась с Шоу. И думаю, что юмор может объединять и сближать.
Однажды Стелла сидела на званом ужине. Рядом с ней оказался учёный, который без умолку рассказывал ей о муравьях. Видимо, муравьи всецело завладели умом того учёного. Так бывает, когда с головой погружаешься в какое-либо дело. «Представляете, у них есть даже полиция и армия!» — восхищённо поделился со Стеллой учёный, на что актриса отреагировала: «А флот у них есть?»…
Бернард Шоу пытался создать новый английский алфавит, на котором после его смерти (доработанном и модифицированном) напечатали одну из пьес. И драматург острил: «Следуйте моему примеру — и пишите блестящие пьесы».
Он при жизни прослыл специалистом по пьесам аморальным и еретическим. Его не линчевали лишь потому, что зрители и читатели не принимали его слова всерьёз, расценивая как шутку.
Но вот в пьесе «Святая Иоанна», в которой разворачивается трагическая судьба Жанны д’Арк, есть слова, которые проникают в душу:
«Что моё одиночество перед одиночеством моей родины и моего Господа? Я понимаю теперь, что одиночество Бога — это его сила, ибо что сталось бы с ним, если бы он слушался всех ваших ничтожных, завистливых советов? Ну что ж, моё одиночество тоже станет моей силой. Лучше мне быть одной с Богом: его дружба мне не изменит, его советы меня не обманут, его любовь меня не предаст. В его силе я почерпну дерзновение и буду дерзать, дерзать — до последнего моего вздоха!»
Доброй ночи…
Слышала мнение, что для расширения кругозора и поддержания интеллектуального тонуса читать нужно не только то, что нравится. К примеру, читаешь прозу — иногда можно разбавить это чтение стихами. Любишь детективы — обрати внимание на роман. Советуют также кардинально менять авторов, ведь у каждого автора свой стиль. Подстраиваясь под что-то новое, голове приходится поневоле работать…
И мне интересно не только читать. Любопытно понять, как тот или иной писатель, который меня привлёк, сотворил то или иное произведение. Ведь автор — творец, его книга — детище, и в неё он вложил душу.
Поэтому, читая произведение, потом пролистываешь биографию писателя, и наоборот.
Бернарда Шоу любили в Советском Союзе: своё 75-летие британский драматург отпраздновал в Москве. Джи-Би-Эс, так он себя называл, выбрал вегетарианство задолго до того, как этот образ жизни стал модным, и вегетарианства он придерживался долгих 70 лет. Любил фотографировать и делать селфи. Любил спорт и был очень энергичным. С детства застенчивый, развил в себе ораторский талант. Он не любил вспоминать детство, а также учёбу в школе. И мне бы хотелось выделить (сохранить в блоге) хотя бы кратко то особенное, что откликнулось при тесном знакомстве с Бернардом Шоу.
Пьяный отец. Замкнутая в себе мама. Полуголодное детство: спитый чай и недожаренный картофель. Школа и физические наказания.
Уже взрослым, состоявшимся человеком он открыто критиковал систему образования, утверждая, что школа — это тюрьма, где держат детей под замком, чтобы те не мешались своим родителям, а также за то, что в школе делается упор на умственном развитии детей, а не на духовном. Отчасти подобные размышления, если не ошибаюсь, я встречала и у Льва Николаевича Толстого.
И с русским графом Толстым Бернард Шоу вёл обстоятельную переписку. Лев Николаевич переписывался со многими известными писателями того времени и делал это на английском языке. Так вот, Толстой подметил один недостаток, слабую сторону у драматурга Шоу, и этот недостаток заключался в том, что Шоу своим остроумием, которым славился, эрудицией, эпатажем отвлекал читателя от того важного, для чего и затевалась, в принципе-то, та или иная пьеса.
«В вашей книге я вижу желание удивить, поразить читателя своей большой эрудицией, талантом и умом. А между тем всё это… очень часто отвлекает внимание читателя от сущности предмета, привлекая его блеском изложения», — писал Толстой Шоу.
В последующем и Джи-Би-Эс приходилось выносить вердикт желающим стать писателями, и делал он это весьма оригинальным способом. Однажды к драматургу обратился баскетболист с просьбой оценить его литературные потуги, и вот что ответил Бернард Шоу:
«Почитав ваши сочинения, я понял, почему вы не стали хорошим баскетболистом. Дело в том, что вы не умеете вовремя бросать в корзину».
А ведь когда-то и сам Шоу стоял в начале пути карьеры литератора. Его первые романы отвергли в общей сложности 60 издательств. В итоге он принял позицию «яростного стоицизма». Он приобрёл «сверхчеловеческую нечувствительность как к хвале, так и к хуле». И подобное вызывает большое уважение, особенно сейчас, при поддержке искусственного интеллекта и прочего. Замечаю, как некоторые мои современники, почувствовав себя великими творцами, любуются собой, требуя аплодисментов и чрезмерной похвалы от окружающих.
Я прочитала две пьесы: «Профессия миссис Уоррен» и «Пигмалион». Обе пьесы многоголосые, для меня это непривычно. С дотошностью, как показалось, Шоу описывает обстановку. Возможно, это было необходимо автору для полноты и понимания действия, происходящего на сцене, ведь свои же пьесы он позже и режиссировал. В первой пьесе мне не хватило драматизма. Я не почувствовала в произведении порочности проституции. И, признаться, мне понравился юмор, лёгкий и изящный, который присутствует в обоих произведениях. Я тихо смеялась сама с собой в парке и на кухне. И несмотря на то, что пьесы Шоу вроде бы о социальных, не совсем приятных проблемах, мне они показались целомудренными: в них нет ни грамма пошлости и грязных намёков в диалогах героев.
Пьеса «Пигмалион» была написана специально для актрисы Стеллы Патрик Кэмпбелл, которая актрисой стала случайно — нужно было зарабатывать и кормить семью. В 48 лет она с блеском сыграла роль простоватой 17-летней цветочницы. Стелла почти сорок лет переписывалась с Шоу. И думаю, что юмор может объединять и сближать.
Однажды Стелла сидела на званом ужине. Рядом с ней оказался учёный, который без умолку рассказывал ей о муравьях. Видимо, муравьи всецело завладели умом того учёного. Так бывает, когда с головой погружаешься в какое-либо дело. «Представляете, у них есть даже полиция и армия!» — восхищённо поделился со Стеллой учёный, на что актриса отреагировала: «А флот у них есть?»…
Бернард Шоу пытался создать новый английский алфавит, на котором после его смерти (доработанном и модифицированном) напечатали одну из пьес. И драматург острил: «Следуйте моему примеру — и пишите блестящие пьесы».
Он при жизни прослыл специалистом по пьесам аморальным и еретическим. Его не линчевали лишь потому, что зрители и читатели не принимали его слова всерьёз, расценивая как шутку.
Но вот в пьесе «Святая Иоанна», в которой разворачивается трагическая судьба Жанны д’Арк, есть слова, которые проникают в душу:
«Что моё одиночество перед одиночеством моей родины и моего Господа? Я понимаю теперь, что одиночество Бога — это его сила, ибо что сталось бы с ним, если бы он слушался всех ваших ничтожных, завистливых советов? Ну что ж, моё одиночество тоже станет моей силой. Лучше мне быть одной с Богом: его дружба мне не изменит, его советы меня не обманут, его любовь меня не предаст. В его силе я почерпну дерзновение и буду дерзать, дерзать — до последнего моего вздоха!»
Доброй ночи…
Вход на сайт
