Татьяна (Россия, Воронеж)
Блог Татьяны (Россия, Воронеж, 47 лет)
Татьяна, Россия, Воронеж, 47 лет
трое детей
Всегда волнуюсь перед тем, как встать лицом к людям. Но главное — начать.
И лучшая награда за выполненную работу — это улыбки во время процесса, интерес в глазах, установившийся контакт и, уже по завершении, искренние (не заказные), тёплые отклики. Так приятно! Приятно, что не зря. Что не впустую, и пусть замёрзли ноги и устала.
Но даже во время процесса параллельно идут свои мысли. Мысли о доме, о ребёнке, который ждёт: как позанималась, пообедала ли, вышла ли в тамбур во время сирены...
Но для начальства важно другое. И на душе скребут кошки...
И лучшая награда за выполненную работу — это улыбки во время процесса, интерес в глазах, установившийся контакт и, уже по завершении, искренние (не заказные), тёплые отклики. Так приятно! Приятно, что не зря. Что не впустую, и пусть замёрзли ноги и устала.
Но даже во время процесса параллельно идут свои мысли. Мысли о доме, о ребёнке, который ждёт: как позанималась, пообедала ли, вышла ли в тамбур во время сирены...
Но для начальства важно другое. И на душе скребут кошки...
Божьи коровки толпой атакуют окно, нагретое осенним полуденным солнцем. Их много.
Врезаются лбом в прозрачный стеклопакет, исторгая потоки жужжанья.
Они не милы, как обычно. Не вызывают улыбки. Похожи на колорадских жуков, только меньших размеров, которых давили на картофельном поле в далёком-далёком детстве.
Скальпель хирурга стерилен. Вскрывает нарыв – он лечит. Как лечит книга-топор, разрубая ледник в душе человека.
Погожий октябрьский день совсем ненадёжен, обманчив. Легко соблазняет теплом, обещая всю красоту мирозданья, уют и любовь.
И холодом веет от вечерней зари, и тоскою. Все божьи коровки, и мухи, и с ними клопы лежат под окном околевши.
Ребёнок в рубашке ночной стоит перед дверью балкона снаружи. Закрыто. Скулит и боится. И хочется пить. Но что же тут сделать?! Отец!
Кошмар, одиночество, мрак, превращение – верные спутники Кафки. Сожги, не читая!
Но есть и друзья. Друзья ему верят и знают, что мысли – не бред. Их вера в талант спасает.
И он говорит, не стесняясь, с людьми языком абсурда, как прежде.
Как прежде, живёт в странных текстах своих, в тёмно-сером размахе крыла, в таракане…
Тсс… Ты слышишь?!
Скрипнула дверь. Сквозняк. Шелест страниц.
Может быть, почитаем?
октябрь-2026
Врезаются лбом в прозрачный стеклопакет, исторгая потоки жужжанья.
Они не милы, как обычно. Не вызывают улыбки. Похожи на колорадских жуков, только меньших размеров, которых давили на картофельном поле в далёком-далёком детстве.
Скальпель хирурга стерилен. Вскрывает нарыв – он лечит. Как лечит книга-топор, разрубая ледник в душе человека.
Погожий октябрьский день совсем ненадёжен, обманчив. Легко соблазняет теплом, обещая всю красоту мирозданья, уют и любовь.
И холодом веет от вечерней зари, и тоскою. Все божьи коровки, и мухи, и с ними клопы лежат под окном околевши.
Ребёнок в рубашке ночной стоит перед дверью балкона снаружи. Закрыто. Скулит и боится. И хочется пить. Но что же тут сделать?! Отец!
Кошмар, одиночество, мрак, превращение – верные спутники Кафки. Сожги, не читая!
Но есть и друзья. Друзья ему верят и знают, что мысли – не бред. Их вера в талант спасает.
И он говорит, не стесняясь, с людьми языком абсурда, как прежде.
Как прежде, живёт в странных текстах своих, в тёмно-сером размахе крыла, в таракане…
Тсс… Ты слышишь?!
Скрипнула дверь. Сквозняк. Шелест страниц.
Может быть, почитаем?
октябрь-2026
Сегодня немного побродила по району. Нашла под холмом одинокую красную дверь, за которой открываются чудесные виды на наш город.
Совсем недавно на обрыве холма ещё стоял заброшенный дом. Буквально в короткий срок его снесли, а бугор расчистили. Наверняка здесь скоро вырастет новый дом, и уже новых хозяев участка будут радовать замечательные пейзажи.
Туда-сюда по участку гулял мужчина. Его громкие телефонные разговоры меня немного отвлекали (хотелось снять видео).
Позже, как оказалось, его друг занимается приборным поиском, и для него он отыскал в хламе, что торчал на поверхности земли, две старинные, большие и пузатые бутылки.
Меня же привлёк другой любопытный артефакт: что-то кованое и длинное. Сделала фото на память. Пусть будет...
Позже, как оказалось, его друг занимается приборным поиском, и для него он отыскал в хламе, что торчал на поверхности земли, две старинные, большие и пузатые бутылки.
Меня же привлёк другой любопытный артефакт: что-то кованое и длинное. Сделала фото на память. Пусть будет...
Доброго вечера...
Город — это замкнутая бесконечность. Лабиринт, в котором ни за что не заблудишься. Это карта только для тебя, все районы на ней имеют одинаковые номера.
Поэтому, даже если ты и собьёшься с пути, — заблудиться не сможешь. (с)
Вчера я наконец-то закончила читать книгу, которую держала на руках чуть больше года. И это было одно из самых трудных моих прочтений...
В сборник Кобо Абэ включено три произведения, не особо популярных в его творчестве. И каждое из произведений затрагивает важные для меня темы — тему одиночества, тему взаимодействия с окружающим миром и с самим собой.
«Чужое лицо», «Человек-ящик», «Сожжённая карта».
Последний роман можно отнести, на первый взгляд, к классическому детективному жанру. Но поиски пропавшего мужа приводят к тому, что агент теряет память и сам «исчезает» из поля зрения и жизни некоторых людей.
Странный роман. Тягучий. Логически для меня не сильно понятный. Но та атмосфера, которую создаёт автор, держит и не даёт бросить книгу недочитанной: лимонная штора на окне, женщина (главная героиня без имени), постоянное (незримое) присутствие пропавшего, способ оживления при помощи бинокля старой фотографии, автодорога, которая становится дорогой времени, и бесконечные внутренние диалоги и размышления.
Совсем не жалею о том долгом времени, что потратила на чтение. И несмотря на сложности в процессе, чувствую благодарность к писателю за его труд. Некоторые его страницы, мысли хочется смаковать, перечитывать и с кем-нибудь поделиться, ну или сохранить для себя (хотя бы малую часть) в блоге, чтобы не затерялись...
«Карлейль, кажется сказал: сутана делает священика, мундир делает солдата. Может быть лицо чудовища создаёт сердце чудовища. Лицо чудовища обрекает на одиночество, а это одиночество создаёт душу чудовища»
«Наконец я не выдержал и, как зверь, ищущий спасения в норе, продираясь сквозь чащу людей, в отчаянии устремился в ближайший кинотеатр — туда, где продают темноту, единственное место, где может укрыться чудовище.
Какой фильм шёл, не помню. Я забился в самый угол балкона и плотно укутался, точно в шарф, в искусственную темноту»
«Выражение лица — не потайная дверь, которую скрывают от постороннего взора, а парадный вход, и поэтому его сознательно так строят и так украшают, чтобы он услаждал глаз приходящего»
«Не выражается ли истинный облик человека именно вот в таком тумане? И настоящее лицо, и маска, — все эти фальшивые наряды просвечиваются насквозь, будто радиоактивными лучами... их истинное содержание, их суть раскрываются во всей своей наготе... и душу человека, как персик с ободранной кожицей, можно попробовать на вкус. За это, конечно, нужно заплатить одиночеством. Но не всё ли равно? Как знать, может быть, имеющие лицо не менее одиноки, чем я. Какую бы вывеску я не повесил на своём лице, незачем поселять внутри себя человека, потерпевшего кораблекрушение»
«Мне даже кажется, что ящик для меня не тупик, в который я в конце концов забрёл, а широко расспахнутая дверь в иной мир»
«Меня всегда удивляет, что некоторые записи значат столько же, сколько пустое место»
«Мне показалось, что холод начал сковывать меня, как только я опустился на стул. Чувство, что я сел, отстранив что-то... что-то лёгкое, послушное, грустное, похожее на проглядывающую сквозь туман тень дерева... возможно, это был он... застенчиво, несмело он прошёл мимо меня, впервые завладев моим сердцем... и тут же снова вернулся на плоский портрет в узкой рамке, безропотно уступив мне своё место»
«ради какой угодно, даже самой ничтожной цели идти, просто идти — какое это счастье, я ощущаю это всем своим существом»
«Может быть, для того, чтобы прийти к женщине, я иду в противоположную от неё сторону?»
«Не нужно искать дорогу в прошлое»
Поэтому, даже если ты и собьёшься с пути, — заблудиться не сможешь. (с)
Вчера я наконец-то закончила читать книгу, которую держала на руках чуть больше года. И это было одно из самых трудных моих прочтений...
В сборник Кобо Абэ включено три произведения, не особо популярных в его творчестве. И каждое из произведений затрагивает важные для меня темы — тему одиночества, тему взаимодействия с окружающим миром и с самим собой.
«Чужое лицо», «Человек-ящик», «Сожжённая карта».
Последний роман можно отнести, на первый взгляд, к классическому детективному жанру. Но поиски пропавшего мужа приводят к тому, что агент теряет память и сам «исчезает» из поля зрения и жизни некоторых людей.
Странный роман. Тягучий. Логически для меня не сильно понятный. Но та атмосфера, которую создаёт автор, держит и не даёт бросить книгу недочитанной: лимонная штора на окне, женщина (главная героиня без имени), постоянное (незримое) присутствие пропавшего, способ оживления при помощи бинокля старой фотографии, автодорога, которая становится дорогой времени, и бесконечные внутренние диалоги и размышления.
Совсем не жалею о том долгом времени, что потратила на чтение. И несмотря на сложности в процессе, чувствую благодарность к писателю за его труд. Некоторые его страницы, мысли хочется смаковать, перечитывать и с кем-нибудь поделиться, ну или сохранить для себя (хотя бы малую часть) в блоге, чтобы не затерялись...
«Карлейль, кажется сказал: сутана делает священика, мундир делает солдата. Может быть лицо чудовища создаёт сердце чудовища. Лицо чудовища обрекает на одиночество, а это одиночество создаёт душу чудовища»
«Наконец я не выдержал и, как зверь, ищущий спасения в норе, продираясь сквозь чащу людей, в отчаянии устремился в ближайший кинотеатр — туда, где продают темноту, единственное место, где может укрыться чудовище.
Какой фильм шёл, не помню. Я забился в самый угол балкона и плотно укутался, точно в шарф, в искусственную темноту»
«Выражение лица — не потайная дверь, которую скрывают от постороннего взора, а парадный вход, и поэтому его сознательно так строят и так украшают, чтобы он услаждал глаз приходящего»
«Не выражается ли истинный облик человека именно вот в таком тумане? И настоящее лицо, и маска, — все эти фальшивые наряды просвечиваются насквозь, будто радиоактивными лучами... их истинное содержание, их суть раскрываются во всей своей наготе... и душу человека, как персик с ободранной кожицей, можно попробовать на вкус. За это, конечно, нужно заплатить одиночеством. Но не всё ли равно? Как знать, может быть, имеющие лицо не менее одиноки, чем я. Какую бы вывеску я не повесил на своём лице, незачем поселять внутри себя человека, потерпевшего кораблекрушение»
«Мне даже кажется, что ящик для меня не тупик, в который я в конце концов забрёл, а широко расспахнутая дверь в иной мир»
«Меня всегда удивляет, что некоторые записи значат столько же, сколько пустое место»
«Мне показалось, что холод начал сковывать меня, как только я опустился на стул. Чувство, что я сел, отстранив что-то... что-то лёгкое, послушное, грустное, похожее на проглядывающую сквозь туман тень дерева... возможно, это был он... застенчиво, несмело он прошёл мимо меня, впервые завладев моим сердцем... и тут же снова вернулся на плоский портрет в узкой рамке, безропотно уступив мне своё место»
«ради какой угодно, даже самой ничтожной цели идти, просто идти — какое это счастье, я ощущаю это всем своим существом»
«Может быть, для того, чтобы прийти к женщине, я иду в противоположную от неё сторону?»
«Не нужно искать дорогу в прошлое»
Осенью город после пыльного, жаркого лета преображается. Он становится более спокойным и немного таинственным, как мне кажется.
Сохраню некоторые фотографии нашего Воронежа.
Среди зелени появляется всё больше и больше жёлтых островков:
Сохраню некоторые фотографии нашего Воронежа.
Среди зелени появляется всё больше и больше жёлтых островков:
На улице пока ещё сухо, тепло и работают фонтаны. А в дореволюционной России фонтан, прообразом которого считается родник, представлял собой «душу» сада или парка.
На набережной:
Наши скромные палисадники и цветики-семицветики:
Каждое утро по пути встречаем практически одних и тех же людей: усердного дворника возле старинного здания Банка, папу с заспанной дочкой-первоклашкой, молодую бабушку, которая на электросамокате везёт внучку и внука в школу и детский сад.
Встречаем и трудолюбивого паучка:
Встречаем и трудолюбивого паучка:
И у американского поэта 19 века Уолта Уитмена в сборнике «Листья травы» есть философское стихотворение в свободной форме о паучке.
В переводе Чуковского:
Такой тихий паук,
Я заметил, он одиноко висел на единственной нити,
Заметил, как оценивал он свою свободу окрест,
Из себя испуская за нитью нить, за нитью нить,
Распуская их вечно вниз, все быстрее сплетая сеть.
И ты, о моя душа, там, где ты одинока,
И окрест тебя безмерное море простора,
И вечно ты оцениваешь свою свободу, рискуя, отыскивая сферы, чтобы сомкнуть их,
До тех пор, пока мост, который нужен тебе, не будет построен,
До тех пор, пока твоя нить не затянется где-то, о моя душа.
В переводе Чуковского:
Такой тихий паук,
Я заметил, он одиноко висел на единственной нити,
Заметил, как оценивал он свою свободу окрест,
Из себя испуская за нитью нить, за нитью нить,
Распуская их вечно вниз, все быстрее сплетая сеть.
И ты, о моя душа, там, где ты одинока,
И окрест тебя безмерное море простора,
И вечно ты оцениваешь свою свободу, рискуя, отыскивая сферы, чтобы сомкнуть их,
До тех пор, пока мост, который нужен тебе, не будет построен,
До тех пор, пока твоя нить не затянется где-то, о моя душа.
Вот такая наша городская осень...
Мне нравятся старые здания, несмотря на их, чаще всего, неухоженный внешний облик и запущенность. Старые здания интересно разглядывать, находить любопытные элементы, пытаться понять язык архитекторов.
И архитектура — сложная наука.
Но главные принципы архитектуры были сформулированы ещё в Древнем Риме архитектором Витрувием. И эти принципы просты, понятны и заключены всего в три слова: «Прочность. Польза. Красота».
Совершенно изумительное окно-дверь второго этажа:
И архитектура — сложная наука.
Но главные принципы архитектуры были сформулированы ещё в Древнем Риме архитектором Витрувием. И эти принципы просты, понятны и заключены всего в три слова: «Прочность. Польза. Красота».
Мой осенний Воронеж в стиле модерн
Совершенно изумительное окно-дверь второго этажа:
Советский Воронеж (довоенный и послевоенный)
До постановления Хрущёва «Об архитектурных излишествах» советские архитекторы старались не просто возвести жилище для человека, но и украсить свои творения. Советский декор перекликается с дореволюционным.
Имитация замкового камня. Замковый камень (в эпоху строительства без применения железобетона) имел клиновидную форму и вставлялся последним в вершину арки или свода окна, тем самым как бы «запирая» конструкцию, делая её устойчивой.
На Левом берегу Воронеж много старых советских домов.
В старых подъездах ступени лестниц и перила также старые, но выполнены они для удобства жильцов и долговечности конструкции: на перилах есть удобная выемка для руки, а на ступенях — капельник для воды.
В более позднее советское время здания также декорировали.
Техника сграффито, при которой на стену наносятся два материала разного цвета, а потом процарапывается орнамент.
Красиво!
Техника сграффито, при которой на стену наносятся два материала разного цвета, а потом процарапывается орнамент.
Красиво!
Въездные ворота — визитная карточка дома
А вот этот сохранившийся пилон въездных ворот дореволюционной усадьбы меня всегда удивляет. Как мастер смог из кирпича выложить такую стройную колонну!
P.S. И маленький привет из середины 20-х годов XX века
Чугунный «московский» геодезический репер на стене воронежского дома:
Желаю хорошего настроения, доброй осени, интересных прогулок, встреч и находок...
Всё-таки я решилась и в прошедшую субботу самостоятельно выбралась в маленькое путешествие. Тем более мне так хотелось увидеть всё то, о чём прочитала в интернете у других заядлых путешественников и сталкеров по воронежской земле.
Бутылка воды, яблоко, новые кроссовки (новая обувь совсем не оправдала моих надежд, и в этом случае вспоминается народная мудрость: старый друг — лучше новых двух) — и в путь.
У меня была цель — посетить два места, которые не пользуются особой популярностью у туристов.
Ориентиром на местности стала высокая, 1880 года постройки, дымовая труба завода. В своё время завод был передовым производством и выпускал сахар, а паровая фабрика при нём — конфеты.
Бутылка воды, яблоко, новые кроссовки (новая обувь совсем не оправдала моих надежд, и в этом случае вспоминается народная мудрость: старый друг — лучше новых двух) — и в путь.
У меня была цель — посетить два места, которые не пользуются особой популярностью у туристов.
Ориентиром на местности стала высокая, 1880 года постройки, дымовая труба завода. В своё время завод был передовым производством и выпускал сахар, а паровая фабрика при нём — конфеты.
И очень! Очень мне понравились местные жители: открытые и приветливые.
Двигаясь к заводу, я прошла под Мостиком влюблённых. Он соединяет два холма. Построен в стиле неоготики из кованного металла, дерева и красного кирпича в конце 19 века.
Молодая мама с сынишкой, что повстречалась мне, любезно рассказала, как пройти к заводу, и посетовала на плохое состояние моста, добавив, что, проходя под ним каждый день и не по одному разу, она чувствует особую, добрую энергетику этой лощины.
Двигаясь к заводу, я прошла под Мостиком влюблённых. Он соединяет два холма. Построен в стиле неоготики из кованного металла, дерева и красного кирпича в конце 19 века.
Молодая мама с сынишкой, что повстречалась мне, любезно рассказала, как пройти к заводу, и посетовала на плохое состояние моста, добавив, что, проходя под ним каждый день и не по одному разу, она чувствует особую, добрую энергетику этой лощины.
На территорию завода решилась зайти не сразу. Было боязно. Жаль, что компаньонов в такого рода приключениях, да и вообще, у меня нет. В доброй компании всегда веселее, и, чувствуя локоть друга, страх отступает.
Завод на этом месте появился в 1840 году, а через 40 лет его ждала грандиозная реконструкция.
Новая хозяйка предприятия оказалась строгой, но справедливой, щедрой, но разумной, успешной предпринимательницей и хорошим человеком, который думает и заботится о своих рабочих.
Много полезного и доброго сделала в посёлке Евгения Максимилиановна.
Её служащие при цене на рабочую лошадь в 70 рублей могли позволить себе купить с премии дорогую игрушку — велосипед стоимостью в 100 рублей, что и сделал техник завода Пётр Осинко в 1902 году...
Одной блуждать по территории завода было некомфортно. До самых интересных мест — корпусов с арочными окнами — я не дошла.
Покинутое в 2005 году людьми предприятие заросло и является индустриальным памятником истории и архитектуры.
Завод на этом месте появился в 1840 году, а через 40 лет его ждала грандиозная реконструкция.
Новая хозяйка предприятия оказалась строгой, но справедливой, щедрой, но разумной, успешной предпринимательницей и хорошим человеком, который думает и заботится о своих рабочих.
Много полезного и доброго сделала в посёлке Евгения Максимилиановна.
Её служащие при цене на рабочую лошадь в 70 рублей могли позволить себе купить с премии дорогую игрушку — велосипед стоимостью в 100 рублей, что и сделал техник завода Пётр Осинко в 1902 году...
Одной блуждать по территории завода было некомфортно. До самых интересных мест — корпусов с арочными окнами — я не дошла.
Покинутое в 2005 году людьми предприятие заросло и является индустриальным памятником истории и архитектуры.
Выйдя из заводских зарослей на белый свет, мне показали реку Воронеж.
После незапланированного спуска к реке, вновь пройдя под Мостом влюблённых, направилась в имение Великой княгини Ольги Александровны, младшей сестры Николая II.
И в имении, которое находится в запустении и которое не чета облагороженным столичным крупным парковым зонам, дышится легко и чувствуется присутствие милой, доброй хозяйки-художницы.
Уходить отсюда не хочется.
Встречают туристов и сам-себе-гидов полуразрушенные пилоны входных ворот.
Уходить отсюда не хочется.
Встречают туристов и сам-себе-гидов полуразрушенные пилоны входных ворот.
В центре усадьбы, где долгое время в советские годы квартировался больничный городок, располагается фонтан. Точнее то, что от него осталось.
Архитектура сохранившихся домов имения выдержана в стиле модерн. Некоторые дома даже жилые. И это радует. При хозяине и дом живой.
Свитский корпус
Дом для гостей
Хирургический корпус больничного городка построили в 1959 году на месте Летнего дворца Ольги – двухэтажного деревянного здания (был возведён из местного леса и пяточного кирпича) под развевающимся флагом.
Хирургический корпус в точности повторяет очертания главного дома усадьбы и стоит на его фундаменте.
Хирургический корпус в точности повторяет очертания главного дома усадьбы и стоит на его фундаменте.
Сзади хирургического корпуса растёт дуб-исполин. Говорят, что ему больше трёхсот лет. И дуб носит имя первой владелицы имения — Чарыков дуб.
Помещица Чарыкова, у которой Ольга и купила имение, была вздорной женщиной. Она любила устраивать показательные порки своим крестьянам перед крыльцом господского дома. В гневе её лицо перекашивалось, и простой люд прозвал её Косороткой.
Ольга, в отличие от своей предшественницы, любила людей. Многим крестьянским ребятишкам она стала крёстной матерью, организовывала им праздники, делала подарки. Часто бывала в лечебнице, оказывала материальную помощь нуждающимся. И крестьяне ответили взаимностью. После революционных свершений они помогли по поддельному паспорту вывезти из посёлка её первого мужа Петра Ольденбургского.
Помещица Чарыкова, у которой Ольга и купила имение, была вздорной женщиной. Она любила устраивать показательные порки своим крестьянам перед крыльцом господского дома. В гневе её лицо перекашивалось, и простой люд прозвал её Косороткой.
Ольга, в отличие от своей предшественницы, любила людей. Многим крестьянским ребятишкам она стала крёстной матерью, организовывала им праздники, делала подарки. Часто бывала в лечебнице, оказывала материальную помощь нуждающимся. И крестьяне ответили взаимностью. После революционных свершений они помогли по поддельному паспорту вывезти из посёлка её первого мужа Петра Ольденбургского.
Чарыков дуб
Чуть поодаль от имения есть одинокая могилка местного учителя физики и директора школы. О котором вспоминают как о добром и обходительном человеке.
Пётр Фёдорович Базилевский завещал похоронить себя на холме, с которого видна, как на ладони, вся красота родного края. А крестным отцом учителя в своё время стал принц Пётр Александрович Ольденбургский.
Пётр Фёдорович Базилевский завещал похоронить себя на холме, с которого видна, как на ладони, вся красота родного края. А крестным отцом учителя в своё время стал принц Пётр Александрович Ольденбургский.
С Ольгиного бугра открывается замечательный вид. Дух захватывает.
И Ольга Александровна оставила после себя около 2000 картин и вот такие воспоминания о Воронежском крае:
«После Гатчины для меня Рамонь – самое красивое и милое место на Земном шаре»
«После Гатчины для меня Рамонь – самое красивое и милое место на Земном шаре»
«Цветущий пейзаж», Ольга Александровна Куликовская-Романова
Вот и все мои приключения...
«Берегитесь всегда строить воздушные замки, эти постройки легче всех других возводятся, но тяжелее всего разрушаются»
Семь лет назад впервые увидела замок принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской в Рамони, что недалеко от Воронежа.
За эти годы многое было сделано на территории дворцового комплекса для восстановления, но многое ещё предстоит сделать...
И в этот раз атмосфера замка мне открылась по-особому, и именно не в отремонтированных подвалах, где проводят интерактивные, информационно насыщенные, интересные экскурсии, а в тех залах, где, как пишут в интернете, «чувствуется ощущение некоторой заброшенности или неухоженности».
Но именно эти комнаты самые живые, как ни странно. Они без витрин, яркой подсветки, стекла. Эти комнаты — как комнаты обычного дома, где что-то не доделано, что-то сломано, что-то не убрано. И в этих комнатах замка витает стойкий аромат дерева и ощущение чего-то родного, но далёкого.
Около большого окна в моменте увидела себя со стороны, вполоборота. Смотреть в окно и видеть зелень, солнечный свет, небо, людей и чувствовать за собой уют дома, его защиту, его покровительство, ведь дом — это не просто крыша над головой.
Или представить, как можно смело сбегать по дубовым ступеням вниз в комнату, где ждут те, кто любит, кто обнимет, кто принимает тебя какой угодно — несовершенной, неидеальной, разной...
Семь лет назад впервые увидела замок принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской в Рамони, что недалеко от Воронежа.
За эти годы многое было сделано на территории дворцового комплекса для восстановления, но многое ещё предстоит сделать...
И в этот раз атмосфера замка мне открылась по-особому, и именно не в отремонтированных подвалах, где проводят интерактивные, информационно насыщенные, интересные экскурсии, а в тех залах, где, как пишут в интернете, «чувствуется ощущение некоторой заброшенности или неухоженности».
Но именно эти комнаты самые живые, как ни странно. Они без витрин, яркой подсветки, стекла. Эти комнаты — как комнаты обычного дома, где что-то не доделано, что-то сломано, что-то не убрано. И в этих комнатах замка витает стойкий аромат дерева и ощущение чего-то родного, но далёкого.
Около большого окна в моменте увидела себя со стороны, вполоборота. Смотреть в окно и видеть зелень, солнечный свет, небо, людей и чувствовать за собой уют дома, его защиту, его покровительство, ведь дом — это не просто крыша над головой.
Или представить, как можно смело сбегать по дубовым ступеням вниз в комнату, где ждут те, кто любит, кто обнимет, кто принимает тебя какой угодно — несовершенной, неидеальной, разной...
Замок принцессы помнит прикосновения её рук, её шаги. Шаги той, что много сделала для простых людей и края.
Уезжала она с тяжёлым сердцем, зная, что никогда не вернётся. Её вывезли из дома разбитой параличом в инвалидном кресле, и впервые дом закрыли изнутри раздвижными вторыми глухими дверями...
Уезжала она с тяжёлым сердцем, зная, что никогда не вернётся. Её вывезли из дома разбитой параличом в инвалидном кресле, и впервые дом закрыли изнутри раздвижными вторыми глухими дверями...
Но многие ею построенные здания до сих пор целы и служат людям верой и правдой: школа, водонапорная башня, фельдшерский домик, каретный ряд.
И жива память о ней. Память добрая и светлая...
И жива память о ней. Память добрая и светлая...
Хорошей и лёгкой осени...
«Каждому за(А)мку — свой ключ»...
Центр Воронежа удивляет: шаг влево, шаг вправо — и ты уже стоишь возле очередного заброшенного дома.
В городе осенью бывает солнечно. Утреннее солнце поднимает настроение, а декор старинного жилого дома в чаще под косогором скрашивает руины. И в этом архитектурном украшении видится символ компании BMW:
В городе осенью бывает солнечно. Утреннее солнце поднимает настроение, а декор старинного жилого дома в чаще под косогором скрашивает руины. И в этом архитектурном украшении видится символ компании BMW:
И надо отдать должное бывшим хозяевам этого дома: и рамы окон на фасаде, и его декор выдержаны в едином цвете:
На окнах вот таких покинутых домов растут совсем не фиалки и герань:
Если вам потребуется сделать как можно быстрее фото на документы, воронежская контора «Срочная фотография» всегда придёт на помощь.
На аттике этого дореволюционного дома есть рельефная дата — 1949 год. Скорее всего, это год восстановления дома. Также слышала версию, что каждая буква советской вывески представляет собой кинескоп телевизора или его имитацию.
На аттике этого дореволюционного дома есть рельефная дата — 1949 год. Скорее всего, это год восстановления дома. Также слышала версию, что каждая буква советской вывески представляет собой кинескоп телевизора или его имитацию.
Октябрь не за горами:
В тихом центре Воронежа можно легко заблудиться и почувствовать себя в лесу Робин Гуда:
Но и городские культурные виды Воронежа радуют. Мне красиво, а особенно под перезвон колоколов:
В интернете нашла стихотворение про старый дом. Отозвалась. Оставлю в блоге:
СТАРЫЙ ДОМ
Сколько раз я мечтала
в долгой жизни своей
постоять, как бывало,
возле этих дверей.
В эти стены вглядеться,
в этот тополь сухой,
отыскать свое детство
за чердачной стрехой.
Но стою и не верю
многолетней мечте:
просто двери как двери.
Неужели же те?
Просто чье-то жилище,
старый розовый дом.
Больше, лучше и чище
то, что знаю о нем.
Вот ведь что оказалось:
на родной стороне
ничего не осталось, —
все со мной и во мне.
Зря стою я у окон
в тихой улочке той:
дом — покинутый кокон,
дом — навеки пустой.
Вероника Тушнова, 1959 год
СТАРЫЙ ДОМ
Сколько раз я мечтала
в долгой жизни своей
постоять, как бывало,
возле этих дверей.
В эти стены вглядеться,
в этот тополь сухой,
отыскать свое детство
за чердачной стрехой.
Но стою и не верю
многолетней мечте:
просто двери как двери.
Неужели же те?
Просто чье-то жилище,
старый розовый дом.
Больше, лучше и чище
то, что знаю о нем.
Вот ведь что оказалось:
на родной стороне
ничего не осталось, —
все со мной и во мне.
Зря стою я у окон
в тихой улочке той:
дом — покинутый кокон,
дом — навеки пустой.
Вероника Тушнова, 1959 год
Последнее лето детства
14.09.2026 13:23
147
0
Это сердце не отпустит, не переболит
Это чувство колким сгустком прячется внутри
Всё как раньше, с той же силой, так же хорошо
Только что-то не случилось, не произошло (с)
Этот август выдался особенно дождливым. Складывалось впечатление, что нудный дождь никогда не закончится. Он сыпал и сыпал из прохудившегося серого неба на землю, которая уже отказывалась принимать его. Пузырящиеся лужи скрыли под собой асфальтовую дорожку возле дома с криво расчерченными классиками, тропинку к старому колодцу в глубине сада, самодельную песочницу с игрушками.
– Эх-хе-хе, сколько воды. Не иначе как всемирный потоп грядёт, – вздыхала бабушка и, поудобнее устроившись в глубоком вытертом кресле, продолжала прерванные блуждания по лабиринтам своих снов, таких же бесконечных, как и дождь.
А девочка стояла у окна родительской спальни, выходившего во двор, и смотрела на улицу.
Мир снаружи был не просто серым, а ужасно скучным. А слово «скучно» у неё прочно ассоциировалось именно с серостью. Находиться дома, в четырёх стенах, будто узник, под надзором бабушки – совершенно невыносимо. Вольготная жизнь с играми в зарослях шиповника, скрипом качелей, с похоронами голых, жалких птенцов, выпавших из гнезда, и ароматом картофельного пюре, коронного блюда кухни детского сада, пролетела как один миг. Вольготная жизнь закончилась, оставив после себя неясную тоску и добрые воспоминания.
Девочка смотрела на улицу и сквозь пелену надоедливого дождя видела чёткий силуэт проступающего будущего, которое глыбой нависло над её детскими наивными мечтами. Школа.
Когда дождь на время прекращал своё монотонное соло, она тянула заспанную бабушку на свежий воздух. Играть в прятки между бетонными кольцами, что отец привёз для ремонта колодца, стало её основным и доступным развлечением этого пасмурного августа.
Бабушка никак не могла её найти. А внучка, подобно мышке, бегала, согнувшись между кольцами, время от времени путая старушку, оставляя приманкой то тут, то там поверх кольца яркую шапочку.
– Ах, вот ты где! – направлялась к шапочке бабушка, а внучка весело смеялась совсем из другого места.
Лишь спустя годы, повзрослев, девочка поняла, что любимая молчунья-бабушка подыгрывала ей.
Устав от подвижных забав, бабушка шаркала в дом, а она же давала задний ход, пользуясь моментом, и тайком пробиралась к старому колодцу, к которому подходить близко было строго-настрого запрещено.
Она осторожно ложилась на край полусгнившего колодца и шептала в бездонную глубину:
– Ты ещё здесь?
– Здесь, здесь… – откликался друг.
– Скоро у меня день рождения, – доверительно сообщала она ему.
– Рожденья, рожденья…
– Ты скучал?
– Скучал, скучал…
– Ну, всё! Мне пора! До завтра!
– Завтра, завтра…
Девочка знала, кто нашёл приют в старом колодце. И она бережно хранила секрет души, заблудившейся на просторах вселенной и по воле случая оказавшейся в их краях.
Только через неделю она вновь сумела проведать своего безымянного друга. Она тараторила без умолку, стараясь в минуту уместить как можно больше слов и все впечатления, описывая день рождения, подарки, угощение. Но он молчал.
– Почему ты молчишь? Тебе не интересно?
– Интересно, интересно…– ответил он.
– А-а-а, я поняла! Ты же ещё не родился, поэтому и не знаешь, что такое день рождения! Не грусти! Я кое-что придумала! Пока! – и она сорвалась с места и убежала в дом, где её ждала бабушка.
А на следующий день девочка пришла к колодцу, прижимая к груди своё самое дорогое сокровище – плюшевого щенка, у которого была белая грудка и правый глаз-пуговка, пришитый ей собственноручно.
– Привет! – закричала она в глубину колодца. – Смотри, что я принесла тебе! Это твой подарок! Просто так! Пока у тебя нет своего дня рождения и чтобы ты не грустил! – И девочка бросила игрушку в колодец.
Она убежала так же стремительно, как и всегда, не услышав сквозь всплеск воды тихое «спасибо».
А зимой она вместе с родителями переехала в другой район, в благоустроенную квартиру. Новому хозяину в наследство достался не только дом, но и молодая кошка-охотница, голубятня отца и бетонные кольца для ремонта старого колодца…
Много воды утекло с тех самых пор. Но и спустя сорок лет время от времени она воскрешала в памяти милый образ дощатого дома в окружении вишнёвого сада, неразговорчивую, но добрую бабушку Настю, тот самый дождливый август последнего лета детства и тайну старого колодца.
И вот однажды, сидя в укромном уголке парка, вырвавшись на волю из крепких объятий домашних дел и забот, она пыталась читать, усилием воли пробираясь сквозь дебри замысловатого повествования популярного романа. Она не поднимала головы от книги, не реагируя и не отвлекаясь на проходящих мимо людей.
Вдруг что-то лёгкое и тёплое коснулось её сердца. Она уловила знакомый голос. И этот голос бабочкой впорхнул в её сознание, затмив собой все экзистенциальные страдания главного книжного героя.
По тротуару шёл мужчина, с виду моложе её лет на восемь-десять, и этот голос принадлежал именно ему. Он вёл за руку девочку-дошкольницу, которая прижимала к себе плюшевого белогрудого щенка с пришитым правым глазом-пуговкой!
– Ну, папа! Ну, расскажи! Расскажи, расскажи, расскажи! Быстрее расскажи!
И девочка дёргала отца за руку, обегала его кругом, заглядывала в глаза.
– Вот непоседа, – смеялся отец, – но я действительно не помню, как этот щенок появился у меня. Он всегда был рядом. И теперь он твой, ведь у тебя сегодня день рождения. И он принесёт тебе счастье и удачу. Береги его.
И отец с дочерью, увлечённые общением, не заметили её присутствия на скамейке чуть поодаль. А она провожала их взглядом до самого выхода из парка.
Вернувшись к книге, она долго не могла сосредоточиться на чтении. Мешали странные слёзы. Но теперь она знала наверняка, что ни одна встреча в этом мире не проходит бесследно…
август-сентябрь 2026 год
Это чувство колким сгустком прячется внутри
Всё как раньше, с той же силой, так же хорошо
Только что-то не случилось, не произошло (с)
Этот август выдался особенно дождливым. Складывалось впечатление, что нудный дождь никогда не закончится. Он сыпал и сыпал из прохудившегося серого неба на землю, которая уже отказывалась принимать его. Пузырящиеся лужи скрыли под собой асфальтовую дорожку возле дома с криво расчерченными классиками, тропинку к старому колодцу в глубине сада, самодельную песочницу с игрушками.
– Эх-хе-хе, сколько воды. Не иначе как всемирный потоп грядёт, – вздыхала бабушка и, поудобнее устроившись в глубоком вытертом кресле, продолжала прерванные блуждания по лабиринтам своих снов, таких же бесконечных, как и дождь.
А девочка стояла у окна родительской спальни, выходившего во двор, и смотрела на улицу.
Мир снаружи был не просто серым, а ужасно скучным. А слово «скучно» у неё прочно ассоциировалось именно с серостью. Находиться дома, в четырёх стенах, будто узник, под надзором бабушки – совершенно невыносимо. Вольготная жизнь с играми в зарослях шиповника, скрипом качелей, с похоронами голых, жалких птенцов, выпавших из гнезда, и ароматом картофельного пюре, коронного блюда кухни детского сада, пролетела как один миг. Вольготная жизнь закончилась, оставив после себя неясную тоску и добрые воспоминания.
Девочка смотрела на улицу и сквозь пелену надоедливого дождя видела чёткий силуэт проступающего будущего, которое глыбой нависло над её детскими наивными мечтами. Школа.
Когда дождь на время прекращал своё монотонное соло, она тянула заспанную бабушку на свежий воздух. Играть в прятки между бетонными кольцами, что отец привёз для ремонта колодца, стало её основным и доступным развлечением этого пасмурного августа.
Бабушка никак не могла её найти. А внучка, подобно мышке, бегала, согнувшись между кольцами, время от времени путая старушку, оставляя приманкой то тут, то там поверх кольца яркую шапочку.
– Ах, вот ты где! – направлялась к шапочке бабушка, а внучка весело смеялась совсем из другого места.
Лишь спустя годы, повзрослев, девочка поняла, что любимая молчунья-бабушка подыгрывала ей.
Устав от подвижных забав, бабушка шаркала в дом, а она же давала задний ход, пользуясь моментом, и тайком пробиралась к старому колодцу, к которому подходить близко было строго-настрого запрещено.
Она осторожно ложилась на край полусгнившего колодца и шептала в бездонную глубину:
– Ты ещё здесь?
– Здесь, здесь… – откликался друг.
– Скоро у меня день рождения, – доверительно сообщала она ему.
– Рожденья, рожденья…
– Ты скучал?
– Скучал, скучал…
– Ну, всё! Мне пора! До завтра!
– Завтра, завтра…
Девочка знала, кто нашёл приют в старом колодце. И она бережно хранила секрет души, заблудившейся на просторах вселенной и по воле случая оказавшейся в их краях.
Только через неделю она вновь сумела проведать своего безымянного друга. Она тараторила без умолку, стараясь в минуту уместить как можно больше слов и все впечатления, описывая день рождения, подарки, угощение. Но он молчал.
– Почему ты молчишь? Тебе не интересно?
– Интересно, интересно…– ответил он.
– А-а-а, я поняла! Ты же ещё не родился, поэтому и не знаешь, что такое день рождения! Не грусти! Я кое-что придумала! Пока! – и она сорвалась с места и убежала в дом, где её ждала бабушка.
А на следующий день девочка пришла к колодцу, прижимая к груди своё самое дорогое сокровище – плюшевого щенка, у которого была белая грудка и правый глаз-пуговка, пришитый ей собственноручно.
– Привет! – закричала она в глубину колодца. – Смотри, что я принесла тебе! Это твой подарок! Просто так! Пока у тебя нет своего дня рождения и чтобы ты не грустил! – И девочка бросила игрушку в колодец.
Она убежала так же стремительно, как и всегда, не услышав сквозь всплеск воды тихое «спасибо».
А зимой она вместе с родителями переехала в другой район, в благоустроенную квартиру. Новому хозяину в наследство достался не только дом, но и молодая кошка-охотница, голубятня отца и бетонные кольца для ремонта старого колодца…
Много воды утекло с тех самых пор. Но и спустя сорок лет время от времени она воскрешала в памяти милый образ дощатого дома в окружении вишнёвого сада, неразговорчивую, но добрую бабушку Настю, тот самый дождливый август последнего лета детства и тайну старого колодца.
И вот однажды, сидя в укромном уголке парка, вырвавшись на волю из крепких объятий домашних дел и забот, она пыталась читать, усилием воли пробираясь сквозь дебри замысловатого повествования популярного романа. Она не поднимала головы от книги, не реагируя и не отвлекаясь на проходящих мимо людей.
Вдруг что-то лёгкое и тёплое коснулось её сердца. Она уловила знакомый голос. И этот голос бабочкой впорхнул в её сознание, затмив собой все экзистенциальные страдания главного книжного героя.
По тротуару шёл мужчина, с виду моложе её лет на восемь-десять, и этот голос принадлежал именно ему. Он вёл за руку девочку-дошкольницу, которая прижимала к себе плюшевого белогрудого щенка с пришитым правым глазом-пуговкой!
– Ну, папа! Ну, расскажи! Расскажи, расскажи, расскажи! Быстрее расскажи!
И девочка дёргала отца за руку, обегала его кругом, заглядывала в глаза.
– Вот непоседа, – смеялся отец, – но я действительно не помню, как этот щенок появился у меня. Он всегда был рядом. И теперь он твой, ведь у тебя сегодня день рождения. И он принесёт тебе счастье и удачу. Береги его.
И отец с дочерью, увлечённые общением, не заметили её присутствия на скамейке чуть поодаль. А она провожала их взглядом до самого выхода из парка.
Вернувшись к книге, она долго не могла сосредоточиться на чтении. Мешали странные слёзы. Но теперь она знала наверняка, что ни одна встреча в этом мире не проходит бесследно…
август-сентябрь 2026 год
Всю эту неделю Воронеж спешно приготовлялся к празднованию своего юбилея, 440-летию. Вывесили флаги, вроде как вымыли проспект Революции и Кольцовский сквер, садовники немного поколдовали над розами перед Никитиным. Красота, да и только (если бы это всё делалось на регулярной основе, эх)...
И юбилей можно отметить по-разному: песнями, танцами, встречей с друзьями, прогулками.
И сегодня, в преддверии дня рождения Воронежа, пользуясь свободным временем и хорошей погодой, прокатилась до Вогрэсовского моста. История у этого места богатая, стоит того, чтобы в юбилей смахнуть с неё паутину прошлого — в прямом и переносном смысле этого слова...
И сегодня, в преддверии дня рождения Воронежа, пользуясь свободным временем и хорошей погодой, прокатилась до Вогрэсовского моста. История у этого места богатая, стоит того, чтобы в юбилей смахнуть с неё паутину прошлого — в прямом и переносном смысле этого слова...
Железобетонный Вогрэсовский мост — второй мост, построенный через реку Воронеж в первой половине 30-х годов 20 века. До этого мост был попроще – деревянным, и назывался Купеческим или Кузнецким.
Вогрэсовским его назвали по Воронежской Государственной Районной Электрической Станции, что располагается рядом. И станция, как пишут в интернете, задумывалась архитектором похожей на огромный корабль (мне видится пароход), причаливший к берегу.
Вогрэсовским его назвали по Воронежской Государственной Районной Электрической Станции, что располагается рядом. И станция, как пишут в интернете, задумывалась архитектором похожей на огромный корабль (мне видится пароход), причаливший к берегу.
И судьба станции, и моста тесно переплетены между собой.
В годы Великой Отечественной войны мост взорвали фашисты. Восстановили его в 1954 году. На ограждении моста, если приглядеться (под гербом), видна эта дата.
От станции в 1942 году также остались практические руины. Восстановление станции началось силами 26 рабочих и техника, голыми руками. В распоряжении имелась всего одна «полуторка».
Удивительно! Люди смогли совершить трудовой подвиг!
Парадокс в том, что городу, разрушенному более чем на 90 процентов, в 1943 году необходимо было электричество, которое дала бы станция, но чтобы заново отстроить станцию, также требовалось электричество. Замкнутый круг. Но воронежцы сумели в сжатые сроки протянуть линию электропередачи от Липецка...
В годы Великой Отечественной войны мост взорвали фашисты. Восстановили его в 1954 году. На ограждении моста, если приглядеться (под гербом), видна эта дата.
От станции в 1942 году также остались практические руины. Восстановление станции началось силами 26 рабочих и техника, голыми руками. В распоряжении имелась всего одна «полуторка».
Удивительно! Люди смогли совершить трудовой подвиг!
Парадокс в том, что городу, разрушенному более чем на 90 процентов, в 1943 году необходимо было электричество, которое дала бы станция, но чтобы заново отстроить станцию, также требовалось электричество. Замкнутый круг. Но воронежцы сумели в сжатые сроки протянуть линию электропередачи от Липецка...
В настоящее время мост находится в плачевном состоянии.
Когда по нему проезжают большегрузы, пешеход ощущает достаточно сильную вибрацию (проверено на себе). Есть дыры в дорожном покрытии на тротуаре, боковой лестницей на Правом берегу пользоваться опасно.
Но в начале этого года специальной комиссией мост был «признан жизнеспособным и неаварийным»...
Когда по нему проезжают большегрузы, пешеход ощущает достаточно сильную вибрацию (проверено на себе). Есть дыры в дорожном покрытии на тротуаре, боковой лестницей на Правом берегу пользоваться опасно.
Но в начале этого года специальной комиссией мост был «признан жизнеспособным и неаварийным»...
Мост овеян городскими поверьями и легендами достаточно стандартного содержания: о призраке девушки в белом, покончившей жизнь самоубийством из-за неразделённой любви, и странных огнях под мостом осенью — это якобы души погибших строителей...
Но с Вогрэсовским мостом связаны и интересные реальные факты.
К примеру, на мосту в своё время снималась Людмила Гурченко в сцене советского фильма «Особо важное задание». А в Доме культуры ТЭЦ-1 (так официально называется ВоГРЭС с 1959 года, когда помимо электричества станция стала производить и тепло) в 80-х — 90-х годах находился Воронежский рок-клуб, где на сцену в 1987 году впервые вышел Юрий Клинских, а в 1988-м выступил Виктор Цой...
Но с Вогрэсовским мостом связаны и интересные реальные факты.
К примеру, на мосту в своё время снималась Людмила Гурченко в сцене советского фильма «Особо важное задание». А в Доме культуры ТЭЦ-1 (так официально называется ВоГРЭС с 1959 года, когда помимо электричества станция стала производить и тепло) в 80-х — 90-х годах находился Воронежский рок-клуб, где на сцену в 1987 году впервые вышел Юрий Клинских, а в 1988-м выступил Виктор Цой...
на фоне дымящих труб станции
С днём рождения, дорогой Воронеж! Процветания тебе, несмотря ни на что...
P. S. В этот раз я проехала/прошла три четверти моста. Но когда-нибудь всё же совершу марш-бросок по кругу через Вогрэсовский и Чернавский мосты...
P. S. В этот раз я проехала/прошла три четверти моста. Но когда-нибудь всё же совершу марш-бросок по кругу через Вогрэсовский и Чернавский мосты...
Ура! Мёд! Мёд приехал! Наконец-то! Практически из-под монастырских стен... 
Настоящий. Воронежский. Тягучий. Янтарный. Совсем как живой...
Августовские фотографии от моих знакомых пчеловодов:
Настоящий. Воронежский. Тягучий. Янтарный. Совсем как живой...
Августовские фотографии от моих знакомых пчеловодов:
И вспомнилось стихотворение Осипа Мандельштама, которое нравится.
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок —
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
1920 год
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок —
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
1920 год
А в нтернете нашла небольшие выдержки из классической русской литературы про мёд и пчёл.
Вот что откликнулось:
Владимир Одоевский:
«Смотрит: внутри цветка — мёртвая пчела. Собирая мёд и цветочную пыль, она ослабела, прилипла к цветку и замерла. Лекарь посмотрел, подумал, и краска стыда выступила у него на лице. Боже! — сказал он, — прости моему унынию и неразумию! По Твоей воле набрёл я на этот цветок, чтобы простое насекомое пристыдило меня. Для кого трудилась эта пчела, для кого собирала мёд? Не для себя, а для других. Так же, как и мне, ей никто не скажет спасибо; так же, как и меня, её всякий гнал, а между тем она всё трудилась и на труд свою жизнь положила»
Александр Бестужев-Марлинский:
«Но существует ли в мире хоть одна вещь, не говоря о слове, о мысли, о чувствах, в которой бы зло не было смешано с добром? Пчела высасывает мёд из белладонны, а человек вываривает из неё яд»
Максим Горький:
«Я, деточка, паче всего боюсь глупости, — со смиренной ядовитостью ответил Маякин. Я так полагаю: даст тебе дурак мёду — плюнь; даст мудрец яду — пей!»
Вот что откликнулось:
Владимир Одоевский:
«Смотрит: внутри цветка — мёртвая пчела. Собирая мёд и цветочную пыль, она ослабела, прилипла к цветку и замерла. Лекарь посмотрел, подумал, и краска стыда выступила у него на лице. Боже! — сказал он, — прости моему унынию и неразумию! По Твоей воле набрёл я на этот цветок, чтобы простое насекомое пристыдило меня. Для кого трудилась эта пчела, для кого собирала мёд? Не для себя, а для других. Так же, как и мне, ей никто не скажет спасибо; так же, как и меня, её всякий гнал, а между тем она всё трудилась и на труд свою жизнь положила»
Александр Бестужев-Марлинский:
«Но существует ли в мире хоть одна вещь, не говоря о слове, о мысли, о чувствах, в которой бы зло не было смешано с добром? Пчела высасывает мёд из белладонны, а человек вываривает из неё яд»
Максим Горький:
«Я, деточка, паче всего боюсь глупости, — со смиренной ядовитостью ответил Маякин. Я так полагаю: даст тебе дурак мёду — плюнь; даст мудрец яду — пей!»
Доброй ночи...
Пчёлка, Франц Шуберт
Философия Винни-Пуха
Roxette
Парус разорван, поломаны весла.
Буря и море вокруг.
Вот какой жребий судьбою нам послан,
Бедный мой друг.
Нам не дана безмятежная старость,
Розовый солнца заход.
Сломаны весла, сорванный парус,
Огненный водоворот.
Это — судьбою нам посланный жребий.
Слышишь, какая гроза?
Видишь волны набегающий гребень?
Шире раскроем глаза.
Пламя ль сожжет нас? Волна ли накроет?
Бездна воды и огня.
Только не бойся! Не бойся: нас трое.
Видишь, Кто стал у руля?
1920-е годы
Елизавета Ивановна Дмитриева (в замужестве Васильева, литературный псевдонимом — Черубина де Габриак)
Буря и море вокруг.
Вот какой жребий судьбою нам послан,
Бедный мой друг.
Нам не дана безмятежная старость,
Розовый солнца заход.
Сломаны весла, сорванный парус,
Огненный водоворот.
Это — судьбою нам посланный жребий.
Слышишь, какая гроза?
Видишь волны набегающий гребень?
Шире раскроем глаза.
Пламя ль сожжет нас? Волна ли накроет?
Бездна воды и огня.
Только не бойся! Не бойся: нас трое.
Видишь, Кто стал у руля?
1920-е годы
Елизавета Ивановна Дмитриева (в замужестве Васильева, литературный псевдонимом — Черубина де Габриак)
Мой Воронеж:
...Только не бойся! Не бойся: нас трое.
Видишь, Кто стал у руля?
Видишь, Кто стал у руля?
В своё время Елизавета Ивановна плотно сотрудничала с Маршаком, который родился в Воронеже. И некоторые произведения, известные сейчас под именем Маршака, были написаны в соавторстве с Васильевой, в том числе и пьеса «Кошкин дом».
Мой Воронеж:
И в богатом детском наследии Маршака также можно отыскать стихотворение (перевод английской народной шуточной песенки) про кораблик.
Плывёт, плывёт кораблик,
Кораблик золотой,
Везёт, везёт подарки,
Подарки нам с тобой...
Плывёт, плывёт кораблик,
Кораблик золотой,
Везёт, везёт подарки,
Подарки нам с тобой...
Вчерашний день преподнёс удивительный сюрприз.
Случайно удалось побывать на открытии выставки в музее имени Крамского, посвящённой целиком и полностью небольшому юбилею (440 лет) Воронежа, а позже — увидеть город с высоты десятиэтажного дома в лучах вечернего солнца.
Случайно удалось побывать на открытии выставки в музее имени Крамского, посвящённой целиком и полностью небольшому юбилею (440 лет) Воронежа, а позже — увидеть город с высоты десятиэтажного дома в лучах вечернего солнца.
Картинки с выставки
Эта картина называется «Окно». Написана она в 2024 году художницей Наталией Горшенёвой. Знала эту картину — кто-то ранее поделился фото с другой выставки, —но, увидев её вживую, не могла отвести глаз: в самое сердце. Красная, но скромная герань на чьём-то окне — украшение всего полотна, на мой взгляд.
Интересно рассматривать картины (в компании) и узнавать улицы, переулки, площади, по которым ходишь практически изо дня в день.
Вокзал и улица Мира. На картине можно рассмотреть силуэт памятника Ленину, который стоял в этом месте с 1952 года до середины 70-х. Памятник генералу Черняховскому на привокзальной площади появится только в 1993 году.
Вокзал и улица Мира. На картине можно рассмотреть силуэт памятника Ленину, который стоял в этом месте с 1952 года до середины 70-х. Памятник генералу Черняховскому на привокзальной площади появится только в 1993 году.
Вот он — тот самый Ленин. Фото из открытых источников:
Улица Карла Маркса. Ещё проезжая. И дом купцов Шуклиных, на котором сейчас напрочь отсутствуют балконы в связи с реконструкцией.
Воронежская азбука стилизована под детские рисунки, и каждый рисунок информативен.
Импонирует такой подход к делу: понятно, интересно, полезно и в то же время необычно, а стиль детской руки и непосредственность трогают.
Импонирует такой подход к делу: понятно, интересно, полезно и в то же время необычно, а стиль детской руки и непосредственность трогают.
Место, где и зарождался город, как город-крепость на южных границах государства.
Возвращение Столля. На выставке присутствовали некоторые авторы. И художницам было очень приятно видеть живой отклик на свои работы.
Университетская площадь. Графика, 1984 год. Арт-объект «Чупа-чупс» не попал в «объектив» мастера... 
Очень нравится такая графика. Правдоподобная. Наверняка, трудоёмкий процесс создания.
Очень нравится такая графика. Правдоподобная. Наверняка, трудоёмкий процесс создания.
По улице Декабристов можно спуститься прямиком к Адмиралтейскому храму на набережной. Слева на офорте изображён дом купца Кораблинова. Дом со своей историей. Дом, который и поныне здравствует благодаря рачительным трудам и заботам хозяйки Гали.
Красивая, интересная, душевная выставка. Под впечатлением...
Город с высоты птичьего полёта в лучах заходящего солнца
Вид снизу:
Вид сверху:
Доброй и светлой осени...
Лето. Его ждёшь круглый ( почти круглый 😎 ) год и возлагаешь на него большие надежды. Кажется, что лето с его долгими днями бесконечно.
Ещё вчера было лето, а уже сегодня стоим на пороге осени. Которая, уверена, станет яркой и интересной.
Люблю! В добрый путь...
Ещё вчера было лето, а уже сегодня стоим на пороге осени. Которая, уверена, станет яркой и интересной.
Люблю! В добрый путь...
Она жила на Чижовке и работала на маслозаводе. В 1942-м ей исполнилось 42 года. Во время бомбёжки она была ранена, поэтому-то Анна и оказалась на больничной койке госпиталя, что размещался в школе.
На соседней кровати лежала женщина с дочкой по фамилии Муравьёва. Эта женщина рыдала дни и ночи напролёт — её мальчишки, сыновья, погибли при налёте на Воронеж.
Однажды в палату пришли люди с приказом на выход. Она оказалась с другими ранеными в кузове машины, крытой брезентом. Когда машина остановилась, послышались выстрелы. Кто-то из её соседей-мужчин произнёс: «Нас привезли убивать».
В овраге открылась страшная правда. Немощных людей — мирных жителей Воронежа — укладывали на дно оврага и расстреливали. Машина, в которой доставили и Анну, совершила уже не одну ходку в этот лог.
В ужасе она стянула с соседнего, уже мёртвого человека окровавленное пальто и укрыла им голову, чтобы ничего не видеть и не слышать. И это пальто спасло ей жизнь. Палачи, делая обход, приняли Анну за погибшую.
Когда раздался приказ «Закапывать!», женщина хотела закричать: лучше пулю в висок, чем быть заживо погребённой. Но, находясь в шоке, она не смогла даже издать звука.
Присыпав людей землёй, садисты уехали. Возможно, с намерением возвратиться на следующий день и продолжить начатое.
Анна выбралась из могилы и несколько дней пряталась в полуразрушенном доме, до которого сумела дойти. Позже её подобрали добрые люди на телеге, которые бежали из горящего Воронежа.
Через год её нашли следователи и стали опрашивать, где и кто был пособником фашистов, но память Анны Фёдоровны как будто заблокировали. Однако озарение пришло внезапно, и она всё рассказала и указала это место.
Сейчас на памятнике выбиты цифры — 452 расстрелянных человека, но эту цифру следует читать как 452 минус 1.
Анна Фёдоровна Попова прожила долгую жизнь и в 1975 году успела увидеть новый мемориальный комплекс в Песчаном логу, но вот среди опознанных 171 воронежца отсутствует её соседка по палате в госпитале по фамилии Муравьёва...
P. S. 27 августа в Воронеже — День памяти погибших мирных жителей в Песчаном логе...
Замотан важными делами?
Покинь кварталов шум и смог,
Пройди их скорбный путь с цветами
В Песчаный Лог, в Песчаный Лог... (с)
На соседней кровати лежала женщина с дочкой по фамилии Муравьёва. Эта женщина рыдала дни и ночи напролёт — её мальчишки, сыновья, погибли при налёте на Воронеж.
Однажды в палату пришли люди с приказом на выход. Она оказалась с другими ранеными в кузове машины, крытой брезентом. Когда машина остановилась, послышались выстрелы. Кто-то из её соседей-мужчин произнёс: «Нас привезли убивать».
В овраге открылась страшная правда. Немощных людей — мирных жителей Воронежа — укладывали на дно оврага и расстреливали. Машина, в которой доставили и Анну, совершила уже не одну ходку в этот лог.
В ужасе она стянула с соседнего, уже мёртвого человека окровавленное пальто и укрыла им голову, чтобы ничего не видеть и не слышать. И это пальто спасло ей жизнь. Палачи, делая обход, приняли Анну за погибшую.
Когда раздался приказ «Закапывать!», женщина хотела закричать: лучше пулю в висок, чем быть заживо погребённой. Но, находясь в шоке, она не смогла даже издать звука.
Присыпав людей землёй, садисты уехали. Возможно, с намерением возвратиться на следующий день и продолжить начатое.
Анна выбралась из могилы и несколько дней пряталась в полуразрушенном доме, до которого сумела дойти. Позже её подобрали добрые люди на телеге, которые бежали из горящего Воронежа.
Через год её нашли следователи и стали опрашивать, где и кто был пособником фашистов, но память Анны Фёдоровны как будто заблокировали. Однако озарение пришло внезапно, и она всё рассказала и указала это место.
Сейчас на памятнике выбиты цифры — 452 расстрелянных человека, но эту цифру следует читать как 452 минус 1.
Анна Фёдоровна Попова прожила долгую жизнь и в 1975 году успела увидеть новый мемориальный комплекс в Песчаном логу, но вот среди опознанных 171 воронежца отсутствует её соседка по палате в госпитале по фамилии Муравьёва...
P. S. 27 августа в Воронеже — День памяти погибших мирных жителей в Песчаном логе...
Замотан важными делами?
Покинь кварталов шум и смог,
Пройди их скорбный путь с цветами
В Песчаный Лог, в Песчаный Лог... (с)
«Волею судьбы участвовать в бытии мира, страдать, сострадать, восхищаться, скучать. Рассказывать об увиденном, тосковать о незнакомом и непрожитом. Мечтать, создавая свою реальность на основе реальности увиденного и пережитого. Отыскать правду, хотя бы единственное слово правды, можно в окружении сотен малозаметных ложных истин. Истина, даже самая заурядная, откроется не в учебниках, а в дороге, по которой прошли праведники и грешники» — Максим Горький.
Двадцатитрёхлетний Алексей Пешков, будущий главный советский писатель Максим Горький, во время своего второго странствия по России в 1891 году оказался в Воронеже. Засушливое лето парень проработал помощником садовника Митрофаньевского монастыря, что стоял когда-то на месте главного современного корпуса ВГУ.
Ежегодно монастырь принимал около 40 тысяч богомольцев, среди которых были и известные люди, в том числе и царские особы. Верующие приходили к нетленным мощам святителя со своими горестями и проблемами.
Странникам нужно было где-то переночевать и отдохнуть, и возле монастыря строились подворья, некоторые из которых дошли до наших дней. А в укромном тихом месте, на небольшой улочке, в 1863 году появилась дешёвая гостиница для бедных — странноприимный дом, где, скорее всего, и жил помощник садовника Алексей Пешков.
Двор странноприимного дома также имел небольшой садик, а коридоры и комнаты его никогда не пустовали.
Максим Горький позже с теплотой вспоминал воронежское лето и то, как после праведных трудов садовник-монах угощал его припрятанной в келье заветной настойкой на травах.
Сейчас странноприимный дом, возведённый в стиле классицизма (на фасаде имеются декоративные ниши-арки, колонны-пилястры, глубокие сводчатые подвалы), находится в аварийном состоянии. Под государственную охрану он взят в 1994 году, а жители ждут в будущем 2027 году расселения.
Многоточие...
Ежегодно монастырь принимал около 40 тысяч богомольцев, среди которых были и известные люди, в том числе и царские особы. Верующие приходили к нетленным мощам святителя со своими горестями и проблемами.
Странникам нужно было где-то переночевать и отдохнуть, и возле монастыря строились подворья, некоторые из которых дошли до наших дней. А в укромном тихом месте, на небольшой улочке, в 1863 году появилась дешёвая гостиница для бедных — странноприимный дом, где, скорее всего, и жил помощник садовника Алексей Пешков.
Двор странноприимного дома также имел небольшой садик, а коридоры и комнаты его никогда не пустовали.
Максим Горький позже с теплотой вспоминал воронежское лето и то, как после праведных трудов садовник-монах угощал его припрятанной в келье заветной настойкой на травах.
Сейчас странноприимный дом, возведённый в стиле классицизма (на фасаде имеются декоративные ниши-арки, колонны-пилястры, глубокие сводчатые подвалы), находится в аварийном состоянии. Под государственную охрану он взят в 1994 году, а жители ждут в будущем 2027 году расселения.
Многоточие...
Улица, на которой стоит старинный дом, действительно тихая, тупиковая и короткая.
Добрые люди, местные жители, всегда готовы отогнать от любопытных прохожих бездомных собак, что вольготно живут на пустыре, и рассказать то, что знают.
Добрые люди, местные жители, всегда готовы отогнать от любопытных прохожих бездомных собак, что вольготно живут на пустыре, и рассказать то, что знают.
И было дело, что на этой улице, в одном из домов в её начале, жил родной брат Матильды Пуле, в замужестве Ростропович, которая была бабушкой виолончелиста с мировым именем Мстислава Ростроповича. И Герман Пуле слыл уважаемым в городе человеком.
И здесь, в историческом центре Воронежа, копаясь на огородах, периодически местные жители находят разные любопытные вещи. Кто-то из этих находок возле дома организовал для всех прохожих витрину. По моему мнению, это хорошая идея.
И здесь, в историческом центре Воронежа, копаясь на огородах, периодически местные жители находят разные любопытные вещи. Кто-то из этих находок возле дома организовал для всех прохожих витрину. По моему мнению, это хорошая идея.
P. S. Мой Воронеж: мостик между прошлым и будущим:
Сегодня в Воронеже жарко: гуляли в парке и кормили юрких белок, которые, на радость детям да и взрослым тоже, ловко скачут с сосны на сосну и делают тайники с орешками.
Лето на излёте. Через неделю вновь придётся впрягаться в учебный год и крутиться как белка в колесе.
И народная примета говорит, что покормить белку с руки — к дружбе. Так пусть у детей сложится дружба крепкая, настоящая, которая не сломается от дуновения ветерка, разности мнений и не расклеится от дождей и вьюг...
Лето на излёте. Через неделю вновь придётся впрягаться в учебный год и крутиться как белка в колесе.
И народная примета говорит, что покормить белку с руки — к дружбе. Так пусть у детей сложится дружба крепкая, настоящая, которая не сломается от дуновения ветерка, разности мнений и не расклеится от дождей и вьюг...
В парке много голубей и соек. Птицы так же как и белки, ждут своего угощения:
Гуляя между ровными рядами сосен, которые были здесь высажены после Великой Отечественной войны, то там, то тут можно увидеть останки советской «Поляны сказок»:
крыло трёхголового Змея Горыныча
А рядом с парком находится другое, не менее любопытное историческое наследие советской эпохи. Клуб космонавтики (теперь бывший) построили в 1963 году, и каждая деталь здания продумана и стилистически выдержана, вплоть до уличных фонарей и ограждения.
Мозаики на фасаде появились чуть позже, примерно в 1980 году:
...Ты поверь, что здесь, издалека,
Многое теряется из виду,
Тают грозовые облака,
Кажутся нелепыми обиды.
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы...
Многое теряется из виду,
Тают грозовые облака,
Кажутся нелепыми обиды.
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы...
Когда я была ребёнком, то к редким гостям родительского дома обращалась с вопросом: «Расскажи о своём детстве?» — и представлять взрослых людей ребятами всегда было интересно, весело, смешно...
Но детство бывает разным.
К примеру, его раннее детство оказалось наполнено мистическими рассказами, религиозными страшилками, бедностью, а также голодом, непосильным, бесконечным трудом.
Однажды учитель отправил его домой из школы вместе с младшим братом, потому что в классной комнате было достаточно холодно, а мальчишки пришли на занятия босыми — у мамы не всегда находились деньги в достаточном количестве, чтобы обуть, одеть, накормить большую семью. Но Тео всё равно крепко любил маму, несмотря ни на что. И его детское сердце обливалось слезами, когда он видел её рваные туфли.
Мама вспоминала, что его появление на свет озарилось чудом: три смеющиеся феи с цветочными венками на головах прошли мимо неё и новорождённого через комнату. И этот наивный, трогательный рассказ крепко засел в его душе. Он по мере сил, как мог, помогал маме по хозяйству, а вечерами после школы учил её писать, на пару с сестрой. И мама гордилась своими учёными детьми. А единственный год обучения в университете в своё время ему помогла оплатить бывшая школьная преподавательница, у которой глаза светились добротой и любовью к жизни.
Тео рос вдумчивым, любознательным ребёнком. И он рано понял истинное положение дел в родительской семье. Но любовь и ласка матери скрашивали его существование, да чёрно-белый щенок, который был верным спутником в долгих раздумьях на берегу озера и в прогулках по окрестным полям, лугам и рощам...
Я не помню, как и почему ко мне в руки в школе попала книга «Американская трагедия» Теодора Драйзера, которую иногда сравнивают с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Пару раз, с промежутками в несколько лет, я возвращалась к этому роману. И имя главного героя навсегда отпечаталось в моей памяти, как и те чувства, которые появились от прочитанного.
Уже проживая здесь, в Воронеже, прочитала и «Сестру Кэрри», и «Дженни Герхардт» любимого автора, но вот дружба с его «Финансистом» у меня совсем не задалась. Так бывает.
Писал Драйзер и стихи, и в некоторых он продолжал вечную тему бедности и непомерных амбиций...
Старая, добрая, классическая иностранная литература...
Но детство бывает разным.
К примеру, его раннее детство оказалось наполнено мистическими рассказами, религиозными страшилками, бедностью, а также голодом, непосильным, бесконечным трудом.
Однажды учитель отправил его домой из школы вместе с младшим братом, потому что в классной комнате было достаточно холодно, а мальчишки пришли на занятия босыми — у мамы не всегда находились деньги в достаточном количестве, чтобы обуть, одеть, накормить большую семью. Но Тео всё равно крепко любил маму, несмотря ни на что. И его детское сердце обливалось слезами, когда он видел её рваные туфли.
Мама вспоминала, что его появление на свет озарилось чудом: три смеющиеся феи с цветочными венками на головах прошли мимо неё и новорождённого через комнату. И этот наивный, трогательный рассказ крепко засел в его душе. Он по мере сил, как мог, помогал маме по хозяйству, а вечерами после школы учил её писать, на пару с сестрой. И мама гордилась своими учёными детьми. А единственный год обучения в университете в своё время ему помогла оплатить бывшая школьная преподавательница, у которой глаза светились добротой и любовью к жизни.
Тео рос вдумчивым, любознательным ребёнком. И он рано понял истинное положение дел в родительской семье. Но любовь и ласка матери скрашивали его существование, да чёрно-белый щенок, который был верным спутником в долгих раздумьях на берегу озера и в прогулках по окрестным полям, лугам и рощам...
Я не помню, как и почему ко мне в руки в школе попала книга «Американская трагедия» Теодора Драйзера, которую иногда сравнивают с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Пару раз, с промежутками в несколько лет, я возвращалась к этому роману. И имя главного героя навсегда отпечаталось в моей памяти, как и те чувства, которые появились от прочитанного.
Уже проживая здесь, в Воронеже, прочитала и «Сестру Кэрри», и «Дженни Герхардт» любимого автора, но вот дружба с его «Финансистом» у меня совсем не задалась. Так бывает.
Писал Драйзер и стихи, и в некоторых он продолжал вечную тему бедности и непомерных амбиций...
Старая, добрая, классическая иностранная литература...
Вход на сайт
