Блог Татьяны (Россия, Воронеж, 46 лет)

Этот дом под горой всегда радовал глаз: красивый, крепкий, ухоженный. Он пережил Революцию, Гражданскую войну, Великую Отечественную. На его каменном фасаде сохранились следы от пуль.

Нынешний хозяин любовно заботился о своём доме полвека. Но сзади дома, практически за углом, уже выросла новенькая многоэтажка. По-видимому, планируется ещё одна.

Хозяин, как пишет в местных сообществах, устал и сдался.

Сохраню сегодняшние фотографии дореволюционного дома. Хотелось бы верить, что его оставят в покое, хотя это вряд ли. Для Воронежа, разрушенного в годы Великой Отечественной войны на 92 процента, этот сохранившийся дом — настоящая реликвия.

И, у кого есть желание и возможность, оставлю небольшой ролик, который снят ранним утром в окрестностях дома:

ЗЕЛЁНАЯ ДВЕРЬ ГЕРБЕРТА УЭЛЛСА В ВОРОНЕЖЕ

Вчера вечером после дождя в Воронеже было очень красиво. Над проспектом раскинулась радуга.

Ощущение, что ты часть полотна импрессиониста:

И в тот вечер случайно удалось побывать на необычном дне рождения.

В воронежском кукольном театре артисты и их подопечные куклы поздравляли с юбилеем своего главного художника и создателя.

И художник кукольного театра умеет многое: рисовать, шить, лепить, формировать, делать механику. Потому что «куклы — это серьёзно»...

И небольшой ролик:

КАК КУКЛЫ ПОЗДРАВЛЯЮТ С ЮБИЛЕЕМ СВОЕГО МАСТЕРА

Всё в шкафу, как я тебе и говорила! (с)

Фантазии подобны мозаичному полотну. Они складываются из обрывков мыслей, куплетов песен, разлитых в кофейном аромате кухни, случайно подслушанных уличных разговоров. Фантазии создаются из увиденного, в том числе и во сне, пережитого и, казалось бы, благополучно забытого. Но в нужный момент память услужливо подтасовывает с далёкой полки личного архива то или иное событие, факт, незначительную деталь…

Этот шкаф давно не давал ему покоя. Бедолага, уже несколько лет стоявший на открытом всем ветрам дореволюционном балконе приземистого особняка, привлекал внимание.

Проходя мимо каждое утро, он представлял себе владельца дома, его залитую утренним солнцем гостиную, в углу которой и высился некогда этот дубовый исполин, набитый всякой всячиной, так необходимой большой семье.

Когда-то дом был живым и внешне напоминал хозяина – рачительного, уверенно стоящего на ногах купца. И в доме дубовый шкаф был нужен, он исправно выполнял свои обязанности. Резные дверки его часто открывались, а с полок заботливо стиралась пыль.

Но всё течёт, всё меняется.

Дом осиротел. Не звучат в нём больше звуки рояля, замолк беззаботный смех детворы, а в лучах утреннего солнца, которое всё также по привычке заглядывает в опустевшую гостиную, греется призрак любимой кошки купца. Старый же шкаф кто-то выставил на балкон, видимо, за ненадобностью, да так все о нём и забыли.

И вот однажды, в обеденный перерыв, свернув с широкого тротуара на боковую, вытоптанную тысячами ног горожан тропинку вдоль особняка, он увидел раскрытые настежь двери единственной парадной и рабочих, деловито снующих туда-сюда, будто муравьи. Воспользовавшись моментом, нацепив на лицо непроницаемую маску своего человека, он уверенно поднялся по лестнице на второй этаж, вошёл в комнату, а оттуда и на широкий балкон.

Двери старого шкафа, умытые дождями, призывно манили.

Успокоив биение сердца, он наконец-то открыл их и с головой заглянул вовнутрь. Когда глаза привыкли к полутьме, он понял, что перед ним узкий длинный коридор. Коридор в параллельный мир, мир, о котором мало что известно. Он прошёл весь коридор, осторожно держась руками за стены, а на противоположном конце его встретила спящая привратница, древняя старуха. Её кресло-качалка ни на миг не останавливало ровного движения, словно маятник часов, отмеряющий ход времени. Тик-так. Тик-так.
Старуха спала, опустив голову на грудь. Её руки лежали на коленях и крепко держали спицы без единой петли. Лукошко для клубков возле неё также было пустым.

Он двинулся дальше, удивлённо озираясь по сторонам.

Этот мир чем-то напоминал ему тот, откуда он явился, в котором он существовал, жил и работал. Но здесь не росли цветы, не щебетали птицы, не порхали бабочки. Детские площадки молчали. Брошенный плюшевый Винни-Пух смотрел пустыми пластмассовыми глазами в серое небо. Жуткое зрелище. Спящая старуха и забытый Богом город…

Он вернулся назад тем же путём, каким и пришёл. Но морщинистые, натруженные руки с голыми металлическими спицами фотографически засели в его голове.

Он изменил маршрут и больше недели не ходил вдоль заброшенного особняка, чтобы не видеть его и, следовательно, не думать о том, что он узнал, открыв секрет старого шкафа. Но обманно безжизненные руки старухи не давали покоя.

Под вечер трудовой пятницы он не спешил домой, как все семейные люди. Дома уже давно никто его не ждал, и он бесцельно бродил по пешеходному бульвару, на котором любил расставлять свои стенды с картинами местный бомонд. И вдруг к его ногам весело выкатился яркий клубок. Он резко остановился, проследил траекторию движения клубка и понял, что тот спрыгнул с колен миловидной женщины, которая скромно присоседилась к обществу знатоков искусства, бодро торговавших морскими пейзажами и городскими видами. На её маленьком лотке лежали связанные ею же игрушки. Решение созрело моментально.

На выходных, в бывшей детской комнате, он отыскал пряжу всех цветов радуги. С нетерпением дождался утра понедельника, когда рабочие должны были открыть двери купеческого особняка для реконструкции, и, как прежде, натянув на лицо непроницаемую маску своего человека, попытался проникнуть в дом. Но кто-то, скорее всего, руководитель бригады, цепко схватил его за руку.

– Гражданин! А что Вы здесь потеряли? Тут запрещено находиться! Немедленно покиньте территорию!

Он выдернул руку и быстро устремился к цели. Настырный бригадир не отставал и дышал в затылок. Терять было нечего. Он открыл заветные дверцы шкафа и вошёл в него.

Узкий коридор. Спящая старуха. Голые спицы. Пустые улицы и переулки. Тусклое небо и стеклянный взгляд медвежонка.

Он вытер испарину со лба, положил в лукошко старухи все клубки, что принёс с собой, и сел на землю рядом, прислонившись спиной к дереву. Он закрыл глаза и увидел свой внутренний мир, спрятанный за благополучным фасадом, таким, каким его не знал никто — одиноким и выжженным, как пустыня.

Спустя несколько минут он почувствовал слабый аромат. Открыв глаза и подняв голову, он понял, что сидит под раскидистым каштаном, который только-только зажёг на радость всем свои весенние свечи. Мимо по тротуару на самокатах пролетела ватага мальчишек. На детской площадке маленькая девочка заботливо примеряла любимому плюшевому Винни-Пуху сплетённый венок из одуванчиков. А старуха рядом создавала петлю за петлёй, перекидывая каждую со спицы на спицу. Тик-так. Тик-так. Как маятник часов, отмеряющий ход времени, мерно покачивалось её кресло…

Когда он вышел из парадной особняка на солнечный свет, вся бригада рабочих замерла, будто бы встретив привидение. На следующий день чугунный широкий балкон купеческого дома был свободен от всякого хлама, в том числе и от старого шкафа, который, разобрав на доски, вывезли на свалку. А он, собравшись с духом, однажды всё же решился и предложил мастерице вязаных игрушек прогуляться по Большой Садовой. Так завязалось новое знакомство…

Казалось бы, можно поставить точку в повествовании. Хэппи-энд. Но свободолюбивые фантазии не любят подчинения. Они рвутся на простор, создавая всё новые и новые варианты развития событий.

Он сидел под ожившим весенним каштаном рядом с привратницей-старухой и слышал, как рабочие ожесточённо рубили старый шкаф, тем самым лишая его возможности выйти наружу. Он оказался запертым в несуществующем мире. Мире своих цветных фантазий, которые никому никогда не были нужны. Он грустно улыбнулся сам себе…

апрель-май 2026 год

...Теперь я понимаю триумфы Пикассо
И девочку на шаре, летящую в Париж,
А шар такой земной! И сонмы голосов
Приветствуют тебя со всех парижских крыш! (с)

Май 2026-го:

Сегодня днём на работе наблюдала слёзы, неожиданные слёзы радости. От человека, с которым знакома несколько лет и который никогда не плакал, и тут такое. А всего-то — немного внимания и маленький сюрприз...

А вечером удалось посетить необычный театр. Театр располагается в послевоенном доме, сталинке с эркерами, в одной из квартир.

Спектакль поставили две знакомые мне девушки-студентки по своей собственной пьесе. Толчком к написанию которой стала жизненная ситуация.

И эта постановка об отношениях, дружбе, личных границах, доверии.

Минимум декораций. Экзистенциальный диалог. Круговые движения вокруг стола. И этот предмет мебели, требующий ремонта, в центре крохотной сцены — как символ дружбы. Топор на стене сыграл свою ключевую роль и, на мой взгляд, поставил многоточие в дебютной пьесе...

Под впечатлением:

А ещё в городе этой весной появились новые муралы — целая россыпь уличных картин и картинок.

ОДИН ИЗ НИХ:

Рассказывают, что в одну из воронежских школ Левого берега, после освобождения города от фашистов, как-то привезли вместо ожидаемых булочек сухое молоко. Время было тяжёлое, голодное и холодное, но ребят старались подкармливать.

И вот, получив молоко, учительницы растерялись. Не было ни ложек, ни бумаги, чтобы сделать кулёчки детям.

Но выход нашли. Решили насыпать сухое молоко ученикам по очереди прямо в ладошки.

Получив свою порцию, руки были вылизаны, а личики у детей измазаны.

Глядя на эту картину, у преподавателей сжималось сердце. Война...

А ещё, капуста любит рыхлый грунт. И поэтому в землю, которой засыпали противотанковые рвы в Воронеже (Левый берег), сажали капусту. И она вырастала очень крупной.
Так же делали и в Петербурге во время блокады. Есть фотографии, на которых возле Исаакиевского собора и других исторических памятников на клумбах растёт белокочанная капуста...

P.S. И фото, сделанное из окна автобуса в конце прошлого года где-то во Франции. Набережная Сталинград:

Если не ошибаюсь, то предпраздничный рабочий день должен быть сокращённым на час. Но сократилось, и весьма прилично, сегодня лишь непосредственное руководство. Трудовому же человеку не впервые задерживаться на рабочем месте: уйти на выходные нужно с чистой совестью.

И сегодняшний рабочий день прожит не зря. Слёзы в глазах молодёжи — подтверждение этому.

Бонусом к рабочему дню на свежем воздухе в пекло стал найденный дореволюционный дом (точнее то, что осталось от него) в дебрях старого Воронежа:

А тюльпаны — украшение города:

Добрых выходных...

Детство кончится когда-то,
Ведь оно не навсегда,
Станут взрослыми ребята,
Разлетятся кто куда... (с)

Юный месяц Апрель в этом году порадовал (хех) погодой. Практически все тридцать дней проходили в шапках и куртках, а в некоторых домах повторно включили отопление.

Также было много ответственных рабочих моментов. Особенно непросто входить в контакт с подростками. Но когда видишь, что ребята слушают и отзываются, понимаешь, что всё не зря...

И сегодня можно выдохнуть — и с чистой душой и совестью нырнуть в выходные...

С Первомаем!

Только небо, только ветер,
Только радость впереди... (с)

Когда город ещё не оделся в зелень, многие декоративные элементы старинных зданий хорошо проглядывают через ветви деревьев.

Архитектура — сложная наука. Для себя вывела незамысловатую формулу для определения того или иного стиля.

Колонны — признак классицизма.
Модерн — уход от прямых углов.
Если большая площадь остекления (особенно подъездов) и ярко выраженные геометрические простые формы, это конструктивизм.
Смешение стилей намекает на эклектику.

Оставлю некоторые фотографии нашего города. Апрель в этом году неприветливый, холодный, ветреный. Но бывают проблески солнца, и жизнь идёт своим чередом.

Вечер рабочего дня. Гостиница «Бристоль». Если быть откровенной, то унылый кот с папиросой в зубах перед новым заведением общепита не привлекает:

Дом Титова, 1883 год. Проходя мимо, всегда радуюсь, что этот крепкий особнячок, надстроенный третьим этажом в середине 20 века, жив и здоров, и хочется сыграть в крестики-нолики (всматриваясь в декор фасада):

Площадь Ленина в день рождения Ильича:

Кинотеатр «Спартак» в лучах заходящего солнца, без рекламных растяжек:

Никитинка, библиотека:

Гуляя по улице Фридриха Энгельса:

Частный сектор:

Современная многоэтажность ранним, ярким утром:

И милые городские радости:

Сегодня, в выходной день, подарила себе два часа свободного времени. Проводив ребёнка в школу, прошлась до старинного района Воронежа. В предместьях Акатова монастыря тихо и благостно.

Возвращаясь в город, возвращалась как будто бы в другую цивилизацию...

Сохраню некоторые моменты прогулки. Прогулки наедине с собой. И сегодня было удивительное небо, переменчивое, как и весенняя погода.

На проспекте Революции. Катальпы долго просыпаются после зимней спячки. В их стволах и ветках нашли приют маленькие странники:

Этот дуб, которому, наверняка, уже не один десяток лет, вольготно себя чувствует во дворе Дома губернатора:

Введенский храм:

Монастырь:

Частный сектор:

Дом, где жил Анатолий Дуров, человек, который не боялся власть имущим говорить то, что он думает:

Выражаюсь я по-русски
И не раз сидел в кутузке,
Но не брошу никогда
Резать правду, господа! (с)

Место рождения знаменитых, и не только в Воронеже, людей:

Детское творчество:

Мои находки. Английский рельс 1879 года и крышки люков. Одна крышка 1941 года, другая –Донецкого «Завода Красный селянин» (уже не существующего), возможно, также довоенного времени:

Постскриптум сегодняшнего дня

Домоуправление № 8 наведёт порядок!

Звонить по номеру 6-00-24. Круглосуточно.

– Алло. Домоуправление №8. Выезжаем на вызов...

Улыбайся, это бесплатно
Говори добрые слова, это приятно
Солнце одно, но всем хватит лучей
Большое счастье начинается с мелочей... (с)

Любой город — это сотни, тысячи, миллионы живых душ, по прихоти судьбы объединённых в единое целое. И город, как любой живой организм, может испытывать разную палитру чувств и эмоций.

Иногда город грустит. И, возможно, в это время он размышляет о бренном.

Но стоит из-за туч выглянуть весеннему солнцу, и город, преображаясь, начинает улыбаться, заражая своим настроением всех вокруг, от мала до велика...

Оставлю фото.

На неделе три дня подряд шёл досадный дождь:

Утро солнечного дня (есть такая песня у группы «Деревянные киты» ):

Воронежские первоцветы:

Городские зарисовки:

Творческий процесс:

И сегодня необычный день, совсем как одиннадцать лет назад перед рождением моей радости:

— Светлое Воскресенье:

— И «Косберг сработал!». Спасибо, Семён Ариевич, за полёт Гагарина...

Постскриптум

Научись из мелочей извлекать кайф
Плохие мысли по возможности отсекай
Самое простое бывает дорогим
Нашёл, чему порадоваться, поделись с другим

Улыбайся, это бесплатно
Говори добрые слова, это приятно
Солнце одно, но всем хватит лучей
Большое счастье начинается с мелочей... (с)

Сегодня наконец-то получилось выбраться из рутины, переключить мысли и посетить выставку с репродукциями картин австрийского художника-символиста Густава Климта.

Твои дела и твоё искусство не могут нравиться всем: делай то, что считаешь правильным, для блага немногих. Нравиться слишком многим — плохо...(с)

Оставлю некоторые фото картин, которые особенно заинтриговали.

Из раннего творчества. Картина «Сказка», или «Басня», в пока ещё академической манере.

Красивая девушка в центре полотна, как олицетворение чистоты и невинности со свитком (символ знаний и мудрости) в руке. Персонажи вокруг неё и мрачный лес несут свою смысловую нагрузку, как трактуют в интернете. Возможно, некоторые животные символизируют скрытые людские пороки, которые бичуют в рифмованных строках знаменитые баснописцы.

Людским порокам противостоит светлая, ничем не прикрытая, фигура девушки. Лицо у неё очень красивое...

Крестьянский сад.

Полевые цветы Климта в самое сердце. Ярко и одновременно просто, как настоящий луг...

Три возраста женщины.

Противоречивые чувства. Молодость, красота, надежды, будущее и стыдливая, изнемождённая жизнью, старость...

Семья, или Мать с двумя детьми.

Спящие, умиротворённые лица притягивают взгляд. Мама обнимает младшего ребёнка, дочку. Тёмный фон напрягает. Смысл ускользает, тайна...

Из интернета: «Густав Климт известен своим умением писать эротику женского тела взмахом позолоченной кисти»...

И художник очень любил кошек...

Доброго вечера...

P.S. Хештег хлам — художники, литераторы, артисты, музыканты.

У популярной в мире канонической русской Матрёшки есть младшая сестра, которая стала символом Воронежа, и которая появилась на свет случайно из бракованной заготовки в середине XX века.

Воронежская сувенирная матрёшка имеет форму яйца. И эти деревянные игрушки с удовольствием приобретают гости города. Они такие уютные...

Традиционные воронежские матрёшки в костюме края:

Творчество не признает границ и ГОСТов. Форма та же, «воронежской матрёшки», а роспись уже от нижегородского мастера на его вкус и видение:

И вольное детское творчество:

Какие страхи могут надолго удержаться при ярком свете утреннего солнца, под голубым небом, при свежем, бодрящем ветерке? (с)

Самая благодарная аудитория — это дети...

Рабочие будни:

— Что, старик, работать приходится, а?

Том пристально посмотрел на Бена и спросил:

— Что ты называешь работой?

— А это, по-твоему, не работа, что ли?

Том снова принялся белить и ответил небрежно:

— Что ж, может, работа, а может, и не работа. Я знаю только одно – Тому Сойеру она по душе. (с)

Если есть ключик, то дверь обязательно найдется... (с)

P.S. И волшебное заклинание «Крекс, фекс, пекс», которое произносит Буратино на Поле Чудес в Стране Дураков, оказывается, не что иное, как чуть видоизменённое латинское изречение, смысл которого: «Король устанавливает мир» (Rex fax pax).

Я нашла её. Зелёную дверь. И она в Воронеже...

Всё, чего я хочу, это присоединиться к весёлой компании за зелёной дверью.
Полночь, ещё одна бессонная ночь,
Смотрю, как подкрадывается утро.
Зелёная дверь, какой секрет ты хранишь? (с)

А ещё есть зелёные ставни. Закрой их и спи спокойно...

Скоро, совсем скоро город зазеленеет. А пока — жужжи, как пчела...

И делай шире шаг...

Шире шаг — как заклинанье!
Шире шаг — твердит душа!
Шире шаг — одно желанье:
Шире шаг, но не спеша! (с)

Наш Воронеж, вчера и сегодня:

Часть первая: Летнее утро

В их квартире по утрам было особенно шумно. Сёстры капризничали, не доглядев общий сон о розовых единорогах; мать суетилась, накрывая на стол. Один только Сергей был невозмутим: единственный в доме мужчина чистил картошку на суп.

После общей трапезы, под песни детского радио и звон чистой посуды, они наконец-то высыпали всей гурьбой на свежий воздух, где можно было вздохнуть полной грудью и размять мышцы, требующие активного движения.

Сергей прилично оторвался от матери с прогулочной коляской и средней сестры, которая безуспешно пыталась его догнать на своём беговеле, отталкиваясь пухлыми ножками от асфальта.

У Сергея за плечами болтался пустой рюкзак. После прогулки он будет набит под завязку нехитрыми продуктами. А сейчас мальчишка свободно летел по тенистой Большой Садовой, как вихрь, как пущенная из арбалета стрела, на дребезжащем самокате, доставшемся ему в наследство от повзрослевшего соседа.

Кроны могучих великанов смыкались высоко над головами людей, делая пешеходный бульвар похожим на туннель. И Сергей летел по этому туннелю, чтобы несколько минут побыть наедине с ней — с фарфоровой балериной, что стояла на прилавке мрачного уличного старьёвщика.

Старинная улица, некогда посыпанная приятным жёлтым песком, а теперь вымощенная современной плиткой, с давних пор стала излюбленным местом торговли и встреч букинистов, антикваров, художников, мастеров и меломанов. Но именно крайний прилавок привлекал мальчишку больше всего. Среди разного хлама, ему неинтересного, крутила своё вечное фуэте девушка в коротенькой юбочке с прямой спиной. На её белом личике сияли синие глаза-бусинки и играла милая полуулыбка. Сергею казалось, что она улыбается только ему. Он смотрел на неё, и окружающий мир как будто бы преображался. Мир вокруг на три минуты становился ярким, дивным, беззаботным…

Однажды Сергей всё же не выдержал и обратился к подошедшей матери:

– Мам, можно?

Женщина усталой рукой провела по макушке сына, словно набираясь храбрости, и поинтересовалась у хозяина стоимостью статуэтки.

Неприветливый продавец, окинув всю их компанию оценивающим взглядом, сплюнул в сторону и зло назвал сумму.

Мать покраснела.

– Серёжа, за эти деньги можно купить новые ботинки тебе и девчонкам, старые-то совсем разбились, – сказала мать, когда они чуть отошли от прилавка.

Сергею ничего не нужно было объяснять. Но взгляд его потух, и он, как прежде, замкнулся в себе.

– Серёжа, быть может, к осени у нас и получится что-то сэкономить на эту безделушку, – мать сочувствовала сыну и хотела как-то ободрить его, поддержать, понимая в глубине души тщетность своих обещаний.

– Это балерина! Она – не безделушка! – вспыхнул Сергей, сорвался с места и покатил в сторону детской площадки, где обожали резвиться сёстры…

Часть вторая: Смена декораций

Под раскидистым каштаном, в самом центре детской площадки, сидел малыш и увлечённо наблюдал, как песок золотой струйкой сочится из его грязного кулачка.

Время – тот же самый песок в детской ладошке, бежит сквозь пальцы, не удержишь.

Каникулы близились к завершению. Лето, подобрав подол своего зелёного сарафана, расшитого цветами и пёстрыми бабочками, уступило город во власть сезона дождей, зонтов и жёлтых плащей.

Большая Садовая преобразилась. Дворники понуро махали мётлами, убирая ковёр из листьев, про себя ругая неряху Осень, а Сергей, как и раньше, но теперь только по выходным, опережая мать и сестёр на прогулке, старался побыть один на один со своей балериной.

И вот случилось так, что однажды, подбежав к прилавку, он её не увидел. Мальчик безрезультатно шарил взглядом по столу, он взмок под курткой, боясь признаться себе в том, что кто-то купил её. Купил его любимую фарфоровую статуэтку!

– Гляжу, у тебя новые ботинки. Есть с чем поздравить, – съязвил продавец. – А твоя красавица тю-тю, купили сегодня рано утром. Уж не чаял её и сбыть, но ты не расстраивайся, слёзы не красят мужика, – и старьёвщик громко рассмеялся.

Подошла мать. Она поняла всё без слов. Подбежали девочки. Заметив состояние старшего брата, взъерошенного как воробья, тут же притихли.

– Серёжа, – попыталась было утешить мама сына, но тот, оттолкнув её руки, взглянул исподлобья, и в не по-детски красноречивом взгляде мальчишки читалось многое. Он быстро пошёл вперёд, в сторону площадки, где на качелях зимой и летом любили развлекаться сёстры…

Часть третья: Когда я был ребёнком

Сергей держался. Держался изо всех сил, чтобы не расплакаться и не показать окружающим свою слабость.

Он забрался на самую высокую горку, спрятался в угол и повернулся к миру спиной. А в небе, в проплывающих осенних тучах, ему чудился силуэт ненаглядной балерины, которая, крутя фуэте, излучала особый свет. Свет, смягчающий этот мрачный день.

– Серёжа…

Он не реагировал.

– Серёжа, спускайся, простудишься, – звала его мать.

И вдруг:

– Сергей! Послушайся маму и спускайся вниз. Есть разговор, как мужчины с мужчиной.

Мальчик повернул голову и понял, что рядом с матерью стоит неизвестный ему пожилой человек, скорее старик. Сергей нехотя слез с горки и подошёл ко взрослым.

– Ох, Серёга! – вместо приветствия проговорил странный старик, – Ну и заставил же ты меня сегодня поволноваться. Слишком ты быстрый и резкий. Не успел тебя подкараулить, отошёл в аптеку, сердце что-то побаливает.

Старик на миг замолчал, вздохнул и протянул Сергею небольшой бумажный пакет.

– Это тебе.

Внутри оказалась та самая фарфоровая балерина.

– Когда-то, давным-давно, когда я был ребёнком примерно твоего возраста, у моей бабушки в серванте подобралась небольшая коллекция фарфоровых статуэток. Среди них особенно выделялась улыбающаяся танцовщица, копия твоей. Она мне нравилась, очень, потому что… впрочем, что я тебе объясняю. Но время безжалостно. Нет на свете больше ни бабушки, ни её чудесной коллекции. Этим летом, благодаря тебе, я вновь увидел забытую статуэтку. Но только сегодня я смог-таки наконец-то её приобрести. И знаешь, я прекрасно понимаю тебя и то чувство, когда растёшь без отца. Прости его…

И старик неловко обнял мальчишку. А тот больше не сдерживался, и предательские слёзы потоком хлынули из глубины его, ещё детского, сердца.

– Эх, Серёга, Серёга…

Послесловие

Прежде чем погрузиться в сон, Сергей Николаевич находил взглядом на полке поблёкшую с годами, но оттого ещё роднее, фарфоровую фигурку маленькой девушки с полуулыбкой на губах. Балерина крутила своё вечное фуэте, излучая неведомый науке свет, и переносила его в безотцовское детство. Детство, которое подарило замечательную встречу с замечательным человеком, ставшим ему наставником и другом…

Доброй ночи…

март, 2026 год

Жили-были Иван да Марья. Прожили вместе в любви и согласии чуть более пятидесяти лет. Ушли в один год. Лебединая песня. Оставили после себя добрую память, а в светлой квартире с окнами на Кольцовский сквер теперь располагается небольшой музей...

В прошедшие выходные, прежде чем подняться в эту квартиру, почитала немного в интернете информацию о Марии Николаевне Мордасовой, «королеве частушек Советского Союза», и её втором супруге-баянисте Иване Михайловиче Руденко.

Посмотрела фотографии и послушала аудиозаписи.

И у меня никогда не было особой тяги к народном творчеству, но располагающая, искренняя улыбка на каждом снимке, добрые глаза и молодой, задорный голос подкупили.

Общение с экскурсоводом добавило ярких красок к портрету Марии Николаевны. И это общение не было казённым, сухим, безликим, и было стойкое ощущение, что хозяева уехали на гастроли и скоро вернутся.

Эту супружескую пару до сих пор помнят жители дома. И воспоминания людей, лично знакомых с народной артисткой Мордасовой, стекаются ручейком в музей её имени...

Оставлю некоторые факты из рассказа экскурсовода, которые мне запомнились, и которые немного разнятся с интернет-данными.

Мария Николаевна была третьим ребёнком у своих родителей из четырнадцати. Выжило семеро. По малой родине, нынешней Тамбовской области, вихрем прошлась Гражданская война. Жили голодно, холодно, бедно. Но никогда не теряли оптимизма.

Однажды, в гости к родителям в деревню приехали богатые родственники и потянули всех в соседний город фотографироваться. Благодаря этому, сохранилась общий снимок, где маленькая Машенька сидит на руках у мамы. Мама была из семьи священников и очень певучей.

В подписях к кадрам, сделанных позже Марией Николаевной, чувствуется нежность и любовь к родителям и близким.

Отца Марии Николаевны в деревне прозвали Грамотеем. Он по памяти читал детям стихи поэтов Кольцова, Никитина, Тютчева.

А деда, если не ошибаюсь, называли Сказочником. Дед бросал внукам слово, а те в ответ придумывали рифму. Была у них такая забава, в крестьянской семье...

Став артисткой, Мария Николаевна, не только исполняла известные песни, частушки, авторские куплеты, но и собирала жемчужины народного устного творчества, сохраняла и сочинила сама.

Выступая по радио, она просила слушателей присылать ей частушки, которые поют в их крае. И получалось так, что люди присылали ей её же написанные припевки...

Ещё у Марии Николаевны был в отрочестве, а закончила она всего семь классов сельской школы, примечательный учитель, который много сделал для воспитания местной детворы. Появился он в округе, скорее всего, в годы первой революции.

Однажды, учитель дал девочке на одну ночь потрёпанную книгу стихов Алексея Кольцова, поэта из народа. Маша пыталась заучить стихи Кольцова и удержать их в памяти, ведь книгу ждали и другие ребята...

Первый муж привёз Марию в Воронеж. Родители выдали её замуж, посчитав парня хорошей партией для дочери. Мария не любила, но уважала супруга. Он пропал, по одной версии в годы Финский войны, по другой — в страшные годы репрессий, когда на него повесили растрату.

Мария оставила фамилию первого мужа за собой, как дань уважения человеку...

Уезжая в Воронеж, чтобы поступить на работу, на швейную фабрику «1 мая», родители «дали с собой» взрослой дочери младшего брата и сестру, о которых она заботилась. И родителей можно понять, жизнь в городе отличалась от бедной жизни в деревне...

Мария Николаевня была девушкой с характером. На фабрике поначалу не сложились отношения с мастером. Мария отказывалась шить мужские брюки, срам-то какой! И всегда, в последующем, в своём творчестве, никогда не скатывалась в пошлость...

На фабрике, где трудилась Мария, действовал и хор. Но из-за конфликта с непосредственным начальством, стеснялась попросится туда, а ей хорошо была известна русская песня, и она уже имела опыт выступлений в школьном хоре и на различных конкурсах.

Однажды, хор репетировал за соседней стенкой. И участники хора исполняли песню из репертуара Пятницкого, и исполняли ужасно. Мария не вытерпела мук, вбежала в ту комнату, спела правильно, и убежала вновь на рабочее место...

Много всего было.

Была и Великая Отечественная война, разрушенный Воронеж, появление в трудные годы Воронежского русского народного хора, крепкая любовь. И первый состав Воронежского хора был очень сильным, а изюминкой в нём стала улыбчивая Мордасова, которая пела и для космонавтов, и для руководителей страны, и для простых граждан.

Юрий Гагарин, который любил слушать частушки Мордасовой, шутил в её адрес, и адрес Зыкиной: «Давайте махнём в Воронеж, я гармонь возьму, споём...»

Было дело. Осталась только добрая память и музей в подъезде обычного послевоенного дома, стены которого собираются расписать частушками Марии Мордасовой...

Два дня из трёх выдались солнечными. Чувствую, что детство уже ускользает. Но всё таки ещё меряем сугробы, пробуем на прочность лёд и вместе гуляем там, где мало кто ходит...

Куда уходит детство?
В недальние края,
К ребятам по соседству,
Таким же, как и я.
Оно ушло неслышно,
Пока весь город спит,
И писем не напишет,
И вряд ли позвонит.

И вряд ли позвонит... (с)

В праздничный день:

Наш Воронеж:

Тает снег, бегут ручьи,
На дорогах лужи... (с)

Тюльпан — это запертая комната, где живет фея... (с)

И в каждой срезанной розе кричит весна... (с)

Если кошка смотрит в окошко,
Значит, кошка живет не одна.
Ждет кого-то умная кошка,
И кому-то она нужна... (с)

Плакала Снегурочка,
Зиму провожая.
Шла за ней печальная,
Всем в лесу чужая.
Там, где шла и плакала,
Трогая березы,
Выросли подснежники —
Снегурочкины
Слезы. (с)