Блог Татьяны (Россия, Воронеж, 46 лет)

Некоторые лужи, в которых отражается свежая зелень и голубое, городское небо, прекрасны. И пройти мимо них, равнодушно, не получается.

Новый ролик снят на улицах Воронежа в первых числах мая после непогоды.


#my_music

Хотите, я вам расскажу о нем —

мальчишке в голубой девчачьей шубе,

солдатским подпоясанной ремнем, —

хотите, расскажу о нем? (с)

Людмила Петровна Бахарева родилась в городе Сталинграде 9 августа 1937 года. Её отец, военный летчик, погиб в сентябре 1941-го. Ребёнок войны, она перенесла все беды и потери военного и послевоенного лихолетья. Строки из автобиографии говорят о многом: «В начале августа 1942 года мы вдвоем с бабушкой эвакуировались в город Кустанай. В заволжской степи наш эшелон бомбили…».

Людмила Петровна долго жила и работала в Воронеже. Последний лирический сборник её стихов был опубликован в 2018 году за год до смерти...

Стихотворение о маленьком ленинградце Лёньке было написано в 1963 году, и это стихотворение родом из детства.
Сегодня его читает коренной воронежец, очевидец трагедии в Саду пионеров 1942 года в Воронеже Евгений Фёдорович Слепых.


#my_town

Новый ролик снят на улицах Воронежа по мотивам сегодняшнего дня...

Летят воздушные шары, и самой светлой в вышине — твоя душа.
Он отрывается легко, а мы стоим и смотрим в небо, не дыша.
И, слава Богу, дождь пошел, и сквозь завесу ты моих не видишь слез. Ты выше радуги уже!
Сияют лица горожан:
Воскрес Христос!


#my_town

Сегодня в Воронеже была хорошая погода. Цветут каштаны, сирень и светит яркое солнце. Мой день начался ранним утром.

Новый ролик — прогулка вдоль стены. Буду рада вашей компании...


#my_town

Сутулится на стуле
беспалое пальто.
Потемки обманули,
почудилось не то.

Сквозняк прошел недавно,
и душу унесло
в раскрывшееся плавно
стеклянное число.

Сквозь отсветы пропущен
сосудов цифровых,
раздут или расплющен
в алембиках кривых,

мой дух преображался:
на тысячу колец,
вращаясь, размножался
и замер наконец

в хрустальнейшем застое.
в отличнейшем Ничто,
а в комнате пустое
сутулится пальто.

1931 год, Берлин, Владимир Набоков

«Формула» входит в состав поэтического двуязычного сборника Набокова «Poems and Problems», опубликованного в 1970 году в американском издательстве. В этот сборник автор, помимо стихов на русском и английском языках, включил и шахматные задачи с решениями, составленные им самим.

Некоторое исследователи творчества Набокова, считают, что «Формула» так же представляет из себя некую поэтическую задачу, головоломку, содержит сюжетный полунамёк.

Знающие литературоведы трактуют «Формулу» Набокова как краткий конспект произведения Герберта Уэллса «Человек-невидимка», или перевод романа знаменитого фантаста. Перевод с английского языка на русский и из прозы в стихи. Но в «Формуле» поэт ведёт речь не о том, что стало с исследователем (Человеком-невидимкой) в реальном мире, он ведет речь о переходе в иной мир, отличный от мира реального, осязаемого, здешнего.

Не догадываясь о скрытом переплетении стихотворения и романа, прочитанного в детстве, «Формула» Набокова трогает, впечатляет, волнует, заставляет на миг остановиться и задуматься...


#my_library

Трудовая неделя выдалась напряженной, впрочем, как и весь месяц.

И чем себя можно порадовать в редкие, свободные от забот и хлопот, часы? Конечно же, чарующими звуками дудука. К сожалению, Ашот, пожилой, приветливый мужчина, который каждый воскресный вечер играл на абрикосовой дудочке под куполом армянского храма, уехал на родину. Но мини экскурсия в храм святого Саркиса всё равно состоялась и оставила приятное послевкусие.

Как это было — в новом ролике...


#my_town

Помни: заблудиться в пустыне легче, чем в лесу.

Конец света закончится хорошо.

Культура — это умение материться без мата.

Целую ручки только Венере Милосской.

С первого взгляда мы любим только себя.

Будь выше тех, кто гадит тебе на голову.

Живущие в комнате ужасов, бояться выйти из неё.

Костры инквизиции тушат книгами.

Жизнь — это неповторимый шедевр,
стираемый временем.

А ты заказал себе высокий рейтинг?

Кто сможет управлять женой и тёщей, тот может и государством.

У каждого из нас есть о чем промолчать.

P. S. Сегодня получился необычный день. Вспомнила человека, который смыслом всей своей жизни выбрал перфоманс и афоризм...

«Шутовские колокольчики в роли набатного колокола» — Аркадий Давидович (1930-2021).

А принцессе можно всё,
Если ей только 9 лет,
И у неё под ногтями грязь,
И всего полтора рубля
Не хватает до десяти,
А не хватает до десяти
На леденец, а так хорошо,
И если вОда сам не нашёл,
То мы ему поможем найти.
А принцессе можно,

А принцессе можно всё,
Если ей только 9 лет,
И у неё в кармане
Сны и акварель и проездной билет... (с)


#my_music

Говорят, что самое трудное — одолеть притяжение Земли. Недостаточно, чтобы у нас были крылья — важно, чтобы они нас несли. (с) Его подружка Софико, ловкая бестия с куцыми, жидкими косицами, была большой выдумщицей. Она любила прятаться от воспитателей за разросшимися кустами шиповника и слушать, как пожилые наставницы, срывая голос, бегали по участку, истошно крича: – Софико! Софико-о! Негодная девчонка! Ну, где же ты?! Пора обедать! Софико только крепче сжимала губы, чтобы не рассмеяться, руками удерживая своего друга по приключениям и шалостям, готового выпрыгнуть наружу из плена колючего логова. Девочке нравились укромные уголки. Она строила шалаши из обрубленных по весне ветвей старых деревьев. Забиралась под столы и кровати, и бахромчатые скатерти и лоскутные покрывала становились закрытыми изнутри дверями. Залезала в густую крону раскидистого дуба, выискивая просторное дупло будто бы белка. Скрывшись от посторонних глаз, она начинала шёпотом рассказывать только ей известные истории с неожиданными развязками.

По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух. (c) Разные случаются встречи. Порой – весьма судьбоносные. День выдался непростым. Поставленные цели достигнуты. Долгожданный контракт, над которым он корпел не один месяц и который занимал все его мысли, наконец-то был подписан, и теперь можно выдохнуть. Мужчина закрыл кабинет. Отпустил водителя. Дал по телефону ценные указания подчинённым. Отправил сообщение жене, чтобы не ждала его к ужину и отключил смартфон. Весенний вечер, а возможно, и ночь, он планировал провести один и только так, как ему заблагорассудится. Захлопнув дверку подъехавшего такси, мужчина оттянул галстук и расслабился – успешный предприниматель, владелец заводов, газет, пароходов и нескольких сот марионеточных душ имел полное право на заслуженный отдых вдали от любопытных глаз. Он назвал адрес. Водитель плавно отъехал от кромки тротуара. Через час бизнесмен высокого полёта сидел за рюмкой коньяка в полуподвальном грязном ресторане третьесортной гостиницы.

Здесь нет гиппопотамов,
Мартышек и рептилий,
И даже просто ежика
Увидишь не везде.
И все же для котенка
По имени Василий
Прекраснее Воронежа
Нет города нигде.


Среда выдалась тревожной.

В очередной раз ранним утром были слышны разной силы хлопки (взрывы), также и в обед.
Школы закрыли. Официальное объяснение — подготовка к предстоящим выборам.

Днём светит яркое солнце. В город пришла весна...

#my_town

Сохраню в блоге фотографии, связанные с городом.

Театр оперы и балета

«Контролёр со станции Лила» - одна из самых первых песен Сержа Генсбурга, легендарного, скандального шансонье.

Легкий, красивый мотив скрывает глубокий смысл композиции. Эта песня о безрадостном, однообразном существовании обычного, маленького человека.

Я контролер на Lilas,
Человек, мимо которого проходят и не замечают.
Здесь под землей, по странной случайности, не бывает солнца,
Чтобы разогнать тоску, у меня в куртке лежат
Вырезки из «Ридерз Дайджест»,
И в этих клочках рассказано,
Что люди живут припеваючи в Майами
В то время как я занимаюсь ерундой
В этом подземелье.
Кажется, нет более дурацкого занятия,
Я делаю дырочки в билетах...

Я контролер на Lilas.

Я живу глубоко под землей.
В моих волосах вихрь бумажек,
Я приношу их даже в кровать.
И под моим фаянсовым небом
Мне светят только указатели движения.
Иногда я засыпаю, я брежу, в моих глазах все плывет,
И в дымке у платформы
Я вижу корабль, который пришел за мной,

Чтобы увезти из этой дыры, где я делаю дырочки.
Маленькие дырочки, маленькие дырочки, постоянно маленькие дырочки.

Но корабль уходит,
И я чувствую, что «схожу с рельсов»,
Я остаюсь в моей дыре делать маленькие дырочки.
Маленькие дырочки, маленькие дырочки, постоянно маленькие дырочки... (с)


#my_music

– Кто со мной поиграет?
– Никто… Никто… Никто… – и стайка детей с весёлым смехом бросилась врассыпную.

– Кто из тебя вырастет?! Да, никто! – возмущалась женщина, нависая над испуганным семилетним ребёнком, который в срок не выучил уроки.

– Кто ты? Никто. И звать тебя никак, – уверенно и равнодушно произнёс любимый человек.

Грустно стало существу по имени Никто. И решил он улететь ото всех на звездолёте собственного производства далеко за горизонт. Выписал откуда только было возможно разные детали, механизмы, поразмышлял и стальное чудо было готово.

Ключ на старт! Три! Два! Один! Пуск! И Никто отважно устремился вверх, в своём совсем не утлом судёнышке, преодолевая земное притяжение, бороздить моря и океаны бесконечной Вселенной…

– Почему нас Никто не поздравляет с праздниками? – удивлённо разводили руками товарищи детских игр.

– И Никто не подаст нам даже стакана воды, – горевали состарившиеся родители.

– Дааа... Никто был не так уж и плох, – размышлял некогда любимый человек, со стороны рассматривая свою новую пассию.

А Никто был уже Бог знает где. На краю света, отрешившись ото всех и ото всего.
Он уверенно держал штурвал корабля. На одной из планет, мелькавших за иллюминатором, путешественник в пространстве решил сделать остановку и зарядить аккумуляторы.

Инопланетный житель встретил Никто с нескрываемым любопытством.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Никто.

– Я не знаю, – ответил абориген, хлопая густыми рыжими ресницами больших синих глаз.

– Полетели со мной, вдвоём веселее…

– А куда?

– К примеру, на Марс.

– А что мы там будем делать?

– Мы будем читать о приключениях Маленького Принца и… и станем выращивать арктический хрен. Земные учёные утверждают, что гренландская трава может цвести даже при сильных морозах. И эти скромные цветы украсят нашу дружбу.

– Полетели! Но... Но, Пришелец, я не знаю, что такое дружба. Сколько лет я живу один на этой планете, что совсем забыл своё имя.

– У тебя дивные глаза. Синие и глубокие, как небо. А рыжие следы Солнца на лице, напоминают мне о долгожданной Весне на родной, неприветливой планете. Я буду звать тебя Веснушкой. Моей маленькой, яркой Веснушкой. Нам вдвоём предстоит вывести формулу дружбы, – и Никто протянул руку вновь обретённому другу...

Далёко-далёко на задворках холодного космоса, на неизвестной науке планете, среди великого множества звезд, метеоритов, чёрных дыр, держась за руки, два одиночества смотрели друг другу в глаза и улыбались. Им предстоял длинный путь…

22 февраля 2024 года


#my_fantasy

Видео сегодняшнего дня. Воронеж в плену льда...


P.S. Дополню. Фотографии центра города неделю спустя

Настоящая литература может быть только там, где её делают не исполнительные и благодушные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики...(с)

Оставлю в блоге небольшой рассказ (сказку) писателя Евгения Замятина, автора знаменитого романа из жанра антиутопия «Мы», а так же повестей «Уездное», «На куличках», «Наводнение».
Замятин окончил с золотой медалью в своё время Воронежскую классическую мужскую гимназию и заложил эту медаль в ломбарде во время учёбы в Петербурге в политехническом институте, так и не выкупив...

С большим уважением к писателю-инженеру, чьи произведения заставляют задуматься.

Так пахнут ли деньги?

Церковь Божия

Порешил Иван церковь Богу поставить. Да такую — чтоб небу жарко, чертям тошно стало, чтоб на весь мир про Иванову церковь слава пошла.

Ну, известно: церковь ставить — не избу рубить, денег надо порядочно. Пошел промышлять денег на церковь Божию.

А уж дело было к вечеру. Засел Иван в логу под мостом. Час, другой — затопали копыта, катит тройка по мосту: купец проезжий.

Как высвистнет Иван Змей Горынычем — лошади на дыбы, кучер — бряк оземь, купец в тарантасе от страху — как лист осиновый.

Упокоил кучера — к купцу приступил Иван:

— Деньги давай.

Купец — ну клясться-божиться: какие деньги?

— Да ведь на церковь, дурак: церковь хочу построить. Давай.

Купец клянется-божится: «сам построю». А-а, сам? Ну-ка?

Развел Иван костер под кустом, осенил себя крестным знамением — и стал купцу лучинкою пятки поджаривать. Не стерпел купец, открыл деньги: в правом сапоге — сто тыщ да в левом еще сто.

Бухнул Иван поклон земной:

— Слава тебе, Господи! Теперича будет церковь.

И костер землей закидал. А купец охнул, ноги к животу подвел — и кончился. Ну что поделаешь: Бога для ведь.

Закопал Иван обоих, за упокой души помянул, а сам в город: каменщиков нанимать, столяров, богомазов, золотильщиков. И на том самом месте, где купец с кучером закопаны, вывел Иван церковь — выше Ивана Великого. Кресты в облаках, маковки синие с звездами, колокола малиновые: всем церквам церковь.

Кликнул Иван клич: готова церковь Божия, все пожалуйте. Собралось народу видимо-невидимо. Сам архиерей в золотой карете приехал, а попов — сорок, а дьяконов — сорок сороков. И только, это, службу начали — глядь, архиерей пальцем Ивану вот так вот.

— Отчего, — говорит, — у тебя тут дух нехороший? Поди старушкам скажи: не у себя, мол, они на лежанке, а в церкви Божией.

Пошел Иван, старушкам сказал, вышли старушки; нет: опять пахнет! Архиерей попам мигнул: заладили все сорок попов; что такое? — не помогает. Архиерей — дьяконам: замахали дьякона в сорок сороков кадил: еще пуще дух нехороший, не продохнуть, и уж явственно: не старушками — мертвой человечиной пахнет, ну просто стоять невмочь. И из церкви народ — дьякона тишком, а попы задом: один архиерей на орлеце посреди церкви да Иван перед ним — ни жив ни мертв.

Поглядел архиерей на Ивана — насквозь, до самого дна — и ни слова не сказал, вышел.

И остался Иван сам-один в своей церкви: все ушли, не стерпели мертвого духа.

Впервые опубликовано в 1922 году в Санкт-Петербурге.


#my_library

Именно двадцать пятого января 1755 года Иван Иванович Шувалов, меценат, друг и покровитель учёного Михаила Ломоносова, поднёс на подпись императрице Елизавете Петровне проект об учреждении Московского университета, который впоследствии стал одним из передовых и крупных научно-культурных центров страны. По воспоминаниям современников, Шувалов выбрал этот день, день памяти раннехристианской святой мученицы Татианы, не случайно. Лишившись отца в четырнадцатилетнем возрасте, подросток воспитывался матерью Татьяной Родионовной, которую чтил и любил. Спустя годы, в день именин матушки, благодарный сын хотел порадовать её своим новым назначением в должность куратора русского Университета. Так Татьянин день стал днем рождения Московского университета, а в последствии и Днем российского студенчества… Какие же они? Наши Татьяны? Татьяна – это тайна, которая скрывает личность с сильным и эмоциональным характером. Она бунтарка, стремящаяся помогать людям и желающая изменить мир к лучшему. Обладает богатым внутренним миром.

... В одном из магазинов он решил с продавщицей посоветоваться. Обычно он продавщиц побаивался, а тут решился.

– Мне бы чего для матери, – попросил он. – Для осени обувку.

– Калоши вон в том отделе.

– Я же не калоши спрашиваю, – обиделся Алексей. – Что вы все с этими калошами? Сами небось… – покосился он на ноги продавщицы.

Продавщица усмехнулась, оглядела Алексея с головы до ног, в глазах ее вспыхнул злой огонек.

– Вам для осени обувь? – пропела она ласково. – Приличную, да?

– Конечно.

Продавщица нагнулась, пошарила под прилавком и выставила желтой кожи ботиночки, игрушка – не обувь. Аккуратные кнопочки сбоку, мех внутри, а кожа так выделана была, так мягка… Не обувка – сладкий сон.

– Вот это да… – проговорил Алексей. – А почем?

Этого вопроса продавщица ждала. Она же Алексея насквозь видела: по его одежке, по лицу. Она его поняла сразу и теперь выговорила внятно:

– Шестьдесят рублей.

Алексей охнул. Глаза его округлились, открылся рот. Он вроде к ценам привык, к сумасшедшим. Сапоги дочери да Ольге покупали. Но то сапоги, до колен. А здесь кожи-то кот наплакал.

– Ничего себе, – проговорил Алексей.

– Я же вам сразу сказала: калоши в другом отделе, – процедила продавщица с такой откровенной ухмылкой, что захотелось взять этот ботинок да…

Алексея жаром осыпало с ног до головы. Он вытаскивал кошелек и Бога молил: лишь бы хватило, лишь бы хватило… Руки тряслись, пересохло во рту. Продавщица глядела в упор... (с)

Небольшой рассказ Бориса Петровича Екимова, почётного гражданина города Калач-на-Дону, читает воронежец Евгений Фёдорович Слепых.


Post scriptum

– Мама, не надо.

Но Мартиновна плакала, и в слезах ее кто виноват был… Длинная нескладная жизнь? А может, те, трофейные ботики, с крючочками и шнурками, из молодости? Или вот эти?

Алексей не выдержал, вышел на крыльцо, закурил. Ольга выскочила вслед за ним. Пыхнув папиросой и проглотив ком в горле, Алексей сказал:

– Ты гляди не вздумай у нее забирать.

– Чего уж я, совсем, что ли… – прошептала Ольга. В глазах у нее стояли слезы. (c)

#my_library

Сегодняшний день преподнёс неожиданный подарок...


#my_town

[картинка] Книги, как люди, бывают разные – легкомысленные и серьезные, книжки-малышки и солидные издания, растрёпанные и одетые в стильную суперобложку. Книг великое множество. Бывают и очень красивые – добротный переплёт, белая бумага, чёткий шрифт, броское оформление. Но не все, к сожалению, красивые книги вызывают интерес и трепет. Бывают пустые по своему содержанию книги. Но существуют и особые, скромно изданные, к которым хочется возвращаться и возвращаться, как к доброму другу, перечитывая. Есть новорождённые книги, только что вышедшие из-под типографского станка. Неизвестно, как примет их общество. А есть книги преклонного возраста. И старые книги, как, впрочем, и механическое фортепиано, обладают определённым очарованием, шармом, эстетикой. [картинка] В Петербурге, в издательстве Германа Дмитриевича Гоппе в 1892 году вышла знаковая для Воронежа книга – «Стихотворенiя А. В. Кольцова. Первое полное собранiе» под редакцией Косматого лирика и Скромного библиографа Петра Васильевича Быкова.