Жила-была в некотором царстве-государстве одна женщина. Красавица и умница, что ни в сказке сказать, ни пером описать. По паспорту звалась она Матильдой Захаровной. Но за глаза близкое окружение ласково называло иногда её тётей Мотей, потому что нередко попадала Матильда Захаровна в нелепые ситуации и затруднительные происшествия, именуемые казусами.
Однажды по работе получила Матильда Захаровна сверхответственное задание – сходить и купить мыло, старое-то было и всё вышло.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго отсутствовала на рабочем месте Матильда Захаровна. Вернулась с двумя сумками (необходимое для дома и семьи) и упаковкой жидкого мыла для работы. И, чтобы не думали о ней плохо, стала Матильда Захаровна зубы заговаривать, глаза замыливать коллективу. Дескать, посмотрите-ка, какая упаковка-то мыла огромная, а как пахнет-то чудесно, и как недорого – полгорода оббегала, чтобы купить подешевле.
Сидят коллеги все в мыле, в прямом смысле этого слова. Заговорила их Матильда, под нос мыло совала, из упаковки выдавливала.
И заходит вдруг в помещение большое и важное начальство. Темнее тёмной тучи их строгие лица. Дошли до нас слухи, говорит большое начальство, что работаете-то вы здесь мало и совсем неэффективно. Задрожала от страха Матильда Захаровна, скукожилась, как могла, спряталась под столом. А тяжёлый взгляд начальства упал на взмыленных Матильдой сотрудников – и полились из их уст публичные извинения.
«Ох, простите нас, люди добрые, люди милые! Крутитесь вы тут как белки в колесе, света белого не видите, все в мыле, аки загнанные лошади! Выпишем мы вам, взмыленным, премию квартальную да немалую».
Закончив горячую речь, ушло восвояси большое начальство.
Поджала губки Матильда Захаровна, губки алые, девичьи. Осталась без премии, прячась под столом. Обидно!
Дождалась она с нетерпением окончания следующего квартала. Намылилась. Сидит, ждёт под дверями начальство большое и важное. Входит начальство. Удивляется. «Кудай-то, говорит, ты, бездельница, намылилась?! Не видать тебе премии ещё год, как своих ушей!».
Пригорюнилась Матильда Захаровна. Сидит несчастная, не вставая с места час-другой. Жалеет себя, горюет о своей репутации подмоченной, о премии неполученной. В руках упаковка мыла, а в потолке стальной крюк от старой люстры блестит, окаянный. Сидит Матильда, думу тёмную думает. Думу страшную: где раздобыть верёвку крепкую?
Проходит мимо неё клиент постоянный и преданный. Проследил за мрачным взглядом горемычницы и сложил задачку, лёгкую, как дважды два.
«Ступай-ка домой, — говорит клиент постоянный и преданный, — глубокоуважаемая Матильда Захаровна. И выкиньте из головы все мысли жуткие и непотребные. Не стоит оно того – быстро премия тратится, да мало от неё радости. А мыло-то мне отдайте, оно мне сегодня, возможно, ой как понадобится. Иду туда, куда без него ну совсем никак, не умеючи».
Прислушалась Матильда Захаровна к совету мудрому человека бывалого. И пошла домой налегке, улыбаяся. И правда, всё хорошо! Жива и здорова, что ещё надобно…