Балерина

Часть первая: летнее утро

В их квартире по утрам было особенно шумно. Сёстры капризничали, не доглядев общий сон о розовых единорогах, мать суетилась, накрывая на стол. Один только Сергей был невозмутим, единственный в доме мужчина чистил картошку на суп.

После общей трапезы под песни детского радио и звон чистой посуды, они наконец-то высыпали всей гурьбой на свежий воздух, где можно было вздохнуть полной грудью и размять мышцы, требующие активного движения.

Сергей прилично оторвался от матери с прогулочной коляской и средней сестры, которая безуспешно пыталась его догнать на своём беговеле, отталкиваясь пухлыми ножками от асфальта.

У Сергея за плечами болтался пустой рюкзак. После прогулки он будет набит под завязку нехитрыми продуктами. А сейчас мальчишка свободно летел по тенистой Большой Садовой, как вихрь, как выпущенная стрела, на дребезжащем самокате, доставшемся ему в наследство от повзрослевшего соседа.

Кроны могучих великанов смыкались высоко над головами людей, делая пешеходный бульвар похожим на туннель. И Сергей летел по этому туннелю, чтобы несколько минут побыть наедине с ней, с фарфоровой балериной, что стояла на прилавке мрачного уличного старьёвщика.

Старинная улица, некогда посыпанная приятным жёлтым песком, а теперь вымощенная современной плиткой, с давних времён стала излюбленным местом торговли и встреч у букинистов, антикваров, художников, мастеров и меломанов. Но именно крайний прилавок привлекал мальчишку больше всего. Среди разного хлама, ему не интересного, крутила своё вечное фуэте девушка в коротенькой юбочке с прямой спиной. На её белом личике сияли синие глаза-бусинки и играла милая полуулыбка. Сергею казалось, что она улыбается только ему. Он смотрел на неё и окружающий мир как будто бы преображался. Мир вокруг на три минуты становился ярким, дивным, беззаботным…

Однажды Сергей всё же не выдержал и обратился к подошедшей матери:

– Мам, можно?

Женщина усталой рукой провела по макушке сына, словно набираясь храбрости, и поинтересовалась у хозяина стоимостью статуэтки.

Неприветливый продавец, окинул всю их компанию оценивающим взглядом, сплюнул в сторону и зло назвал сумму.

Мать покраснела.

– Серёжа, за эти деньги можно купить новые ботинки тебе и девчонкам, старые-то совсем разбитые, – сказала мать, когда они чуть отошли от прилавка.

Сергею ничего не нужно было объяснять. Но взгляд его потух, и он как прежде замкнулся в себе.

– Серёжа, быть может осенью у нас и получится выкроить денег на эту безделушку, – мать сочувствовала сыну и хотела как-то ободрить его, поддержать, понимая в глубине души тщетность своих обещаний.

– Это балерина! Она – не безделушка! – вспыхнул Сергей, сорвался с места и покатил в сторону детской площадки, где обожали резвиться сёстры…

Часть вторая: смена декораций

Под раскидистым каштаном, в самом центре детской площадки, сидел малыш и увлечённо наблюдал как песок золотой струйкой сочится из его грязного кулачка.

Время – тот же самый песок в детской ладошке, бежит сквозь пальцы, не удержишь.

Каникулы близились к завершению. Лето, подобрав подол своего зелёного сарафана, расшитого цветами и пёстрыми бабочками, уступило город во владение мадам с зонтом в жёлтом плаще.

Большая Садовая преобразилась. Дворники понуро махали мётлами, убирая ковёр из листьев, про себя ругая неряху Осень, а Сергей, как и раньше, но теперь только по выходным, опережая мать и сестёр на прогулке, старался побыть один на один со своей балериной.

И вот случилось так, что однажды, подбежав к прилавку, он её не увидел. Мальчик безрезультатно шарил взглядом по столу, он взмок под курткой, боясь признаться себе в том, что кто-то купил её. Купил его любимую фарфоровую статуэтку!

– Гляжу у тебя новые ботинки. Поздравляю с покупкой, – съязвил продавец, – А твою красавицу того, купили сегодня рано утром. Уж не чаял её и сбыть, но ты не расстраивайся, слёзы не красят мужика, – и старьёвщик рассмеялся.

Подошла мать. Она поняла всё без слов. Подбежали девочки. Заметив состояние старшего брата, взъерошенного как воробья, тут же притихли.

– Серёжа, – попыталась было утешить мама сына, но тот оттолкнув её руки, взглянул исподлобья, и в красноречивом не по-детски взрослом взгляде мальчишки читалось многое. Он быстро пошёл вперёд, в сторону площадки, где на качелях зимой и летом любили развлекаться сёстры…

Часть третья: когда я был ребёнком

Сергей держался. Держался изо всех сил, чтобы не расплакаться и не показать окружающим свою слабость.

Он забрался на самую высокую горку, спрятался в угол и повернулся к миру спиной. А в небе, в проплывающих осенних тучах, ему чудился силуэт ненаглядной балерины, которая, крутя фуэте, излучала особый свет. Свет, смягчающий этот мрачный день.

– Серёжа…

Он не реагировал.

– Серёжа, спускайся, простудишься, – звала его мать.

И вдруг:

– Сергей! Послушайся маму и спускайся вниз. Есть разговор, как мужчины с мужчиной.

Мальчик повернул голову и понял, что рядом с матерью стоит неизвестный ему пожилой человек, скорее старик. Сергей нехотя слез с горки и подошёл ко взрослым.

– Ох, Серёга! – вместо приветствия проговорил странный старик, – Ну и заставил же ты меня сегодня поволноваться. Слишком ты быстрый и резкий. Не успел тебя подкараулить, отошёл в аптеку, сердце что-то побаливает.

Старик на миг замолчал, вздохнул и протянул Сергею небольшой бумажный пакет.

– Это тебе.

Внутри оказалась та самая фарфоровая балерина.

– Когда-то, давным-давно, когда я был ребёнком примерно твоего возраста, у моей бабушки в серванте подобралась небольшая коллекция фарфоровых статуэток. Среди них особенно выделялась улыбающаяся танцовщица, копия твоей. Она мне нравилась, очень, потому что…, впрочем, что я тебе объясняю. Но время безжалостно. Нет на свете больше ни бабушки, ни её чудесной коллекции. Эти летом, благодаря тебе, я вновь увидел забытую статуэтку. Но только сегодня я смог-таки наконец-то её приобрести. И знаешь, я прекрасно понимаю тебя и то чувство, когда растёшь без отца. Прости его…

И старик неловко обнял мальчишку. А тот больше не сдерживался, и предательские слёзы потоком хлынули из глубины его, ещё детского, сердца.

– Эх, Серёга, Серёга…

Послесловие

Прежде чем погрузиться в сон, Сергей Николаевич находил взглядом на полке потёртую, но оттого ещё милее, фарфоровую фигурку маленькой девушки с полуулыбкой на губах. Балерина крутила своё вечное фуэте, излучая неведомый науке свет, и переносила его в безотцовское детство. Детство, которое подарило замечательную встречу с замечательным человеком, ставшим ему наставником и другом…

Доброй ночи…

март, 2026 год