Мой Воронеж: просто так

04.07.2026 19:11

4 комм.

— Это мне?

— Тебе!

— А за что?

— Просто так! (с)

И вот она — Голубая стрела! В одном из воронежских дворов.

Когда дух упал, когда день не задался, когда работа становится монотонной и надежды нет — садитесь на велосипед и поезжайте по дороге, не думая ни о чём, кроме самого катания... (с)

Если пройти через монументальную, величественную арку советского здания в центре Воронежа, то можно увидеть дом-дворец XVIII века в стиле барокко, который изначально был «цвета утренней зари» и был построен для многодетной семьи воронежского губернатора, генерал-майора Ивана Потапова.

Сейчас в этом здании располагается музей.

Такие дворцы в те времена строили на века.

На первом этаже находились вспомогательные и подсобные комнаты. На втором — парадные залы для торжественных приёмов и балов (один из таких балов, и именно в доме воронежского губернатора, по местной легенде, описан в многотомном произведении Льва Толстого «Война и мир», на котором побывал Николай Ростов).
На третьем этаже устраивались небольшие спальни (легче отапливать) для домочадцев и гостей.

На втором этаже музея, в одном из залов, просторном, двусветном (два ряда окон), экспонируются работы воронежских художников, чьи судьбы перекликаются, на мой взгляд.

Елена Киселева и Александр Бучкури учились рисованию в Воронеже в своё время у одних и тех же учителей и в одной школе. Позже — в Санкт-Петербурге у Ильи Репина.
Их яркие женские портреты цепляют глаз, а Великая Отечественная война не обошла стороной ни семью Бучкури, ни Елены Андреевны.

в центре — легендарная «Маруся», кисти Елены Киселёвой, написана в Париже в 1913 году, имя модели не известно

фрагмент картины Александра Бучкури «Свадебный поезд», 1912 год, печальное лицо невесты предположительно списано с лица супруги художника — Вассы Иосифовны

В годы Второй мировой войны сына Елены Андреевны (после революционных событий семья художницы эмигрировала в Югославию) вместе с женой фашисты поместили в концлагерь. После освобождения в 1944 году Арсений умер, здоровье было подорвано. Елена Андреевна, написав «Портрет сына на смертном одре», навсегда отложила кисти и краски в сторону. По её завещанию «Портрет...» сожгли уже после её ухода из жизни во время кремации...

Имя Киселёвой долго на родине было предано забвению. Но однажды, за семь лет до её кончины, художницу разыскала сотрудник музея. Завязалась тёплая, трогательная, с воспоминаниями о дореволюционном Воронеже, переписка. И в настоящее время многие картины Елены Андреевны хранятся в запасниках музея...

портрет сына, Арсения Билимовича, среди игрушек, 1925 год

В 1942 году Александр Алексеевич Бучкури был уже пожилым человеком.

В Воронеже его многие знали и любили.

Высокий, в молодости богатырского сложения, простой, скромный и добрый художник находил общий язык со взрослыми и детьми. Он никогда никогда не критиковал. На работах начинающих мастеров и уже профессиональных всегда отыскивал пусть крошечный мазок, но за который можно было похвалить и вселить уверенность в человеке творить, созидать и расти дальше. Было дело, он отметил удачные солнечные блики на слабой работе, но кто-то задёрнул штору, и эти солнечные пятна исчезли...

Исчез и художник Бучкури вместе со своей любимой супругой, уже немощной старой женщиной, страшным августовским днём 1942 года. Пропали многие его полотна. По воспоминаниям, во дворе одной из фашистских комендатур в куче сваленных вещей мирного населения ветер листал диплом Императорской Академии Художеств на имя Александра Бучкури, талантливого мастера-реалиста, не терпящего халтуры...