Последнее лето детства

Это сердце не отпустит, не переболит
Это чувство колким сгустком прячется внутри
Всё как раньше, с той же силой, так же хорошо
Только что-то не случилось, не произошло (с)

Этот август выдался особенно дождливым. Казалось, что нудный дождь никогда не закончится. Он сыпал и сыпал из прохудившегося серого неба на землю, которая уже отказывалась принимать его. Пузырящиеся лужи скрыли под собой асфальтовую дорожку возле дома с криво расчерченными классиками, тропинку к старому колодцу в глубине сада, самодельную песочницу с игрушками.

– Эх-хе-хе, сколько воды. Не иначе как всемирный потоп грядёт, – вздыхала бабушка и, поудобнее расположившись в глубоком вытертом кресле, продолжала прерванные блуждания по лабиринтам своих снов, таких же бесконечных, как и дождь.

А девочка стояла у окна родительской спальни, выходившего во двор, и смотрела на улицу.

Мир снаружи был не просто серым, а ужасно скучным. А слово «скучно» у неё прочно ассоциировалось именно с серостью. Находиться дома, в четырёх стенах, будто узник, под надзором бабушки – совершенно невыносимо. Вольготная жизнь с играми в зарослях шиповника, скрипом качелей, с похоронами голых, жалких птенцов, выпавших из гнезда, и ароматом картофельного пюре, коронного блюда кухни детского сада, пролетела как один миг. Вольготная жизнь закончилась, оставив после себя неясную тоску и добрые воспоминания.

Девочка смотрела на улицу и сквозь пелену надоедливого дождя видела чёткий силуэт проступающего будущего, которое глыбой нависло над её детскими наивными мечтами, – школу.

Когда дождь на время прекращал своё монотонное соло, девочка тянула заспанную бабушку на свежий воздух. Играть в прятки между бетонными кольцами, что отец привёз для ремонта колодца, стало её основным и доступным развлечением этого пасмурного августа.

Бабушка никак не могла её найти. А внучка, подобно мышке, бегала, согнувшись между кольцами, время от времени путая старушку, оставляя приманкой то тут, то там поверх кольца яркую шапочку.

– Ах, вот ты где! – направлялась к шапочке бабушка, а внучка весело смеялась совсем из другого места.

Только спустя годы, повзрослев, девочка поняла, что любимая молчунья-бабушка подыгрывала ей.

Устав от подвижных забав, бабушка шаркала в дом, а она же давала задний ход, пользуясь моментом, и тайком пробиралась к старому колодцу, к которому подходить близко было строго-настрого запрещено.

Она осторожно ложилась на край полусгнившего колодца и шептала в бездонную глубину:

– Ты ещё здесь?
– Здесь, здесь… – откликался друг.
– Скоро у меня день рождения, – доверительно сообщала она ему.
– Рожденья, рожденья…
– Ты скучал?
– Скучал, скучал…
– Ну, всё! Мне пора! До завтра!
– Завтра, завтра…

Девочка знала, кто нашёл приют в старом колодце. И она бережно хранила секрет души, заблудившейся на просторах вселенной и по воле случая оказавшейся в их краях.

Только через неделю она вновь сумела навестить своего безымянного друга. Она тараторила без умолку, стараясь в минуту уместить как можно больше слов и все впечатления, описывая день рождения, подарки, угощение. Но он молчал.

– Почему ты молчишь? Тебе не интересно?
– Интересно, интересно…– ответил он.
– А-а-а, я поняла! Ты же ещё не родился, поэтому и не знаешь, что такое день рождения! Не грусти! Я кое-что придумала! Пока! – и она сорвалась с места и убежала в дом, где ждала её бабушка.

А на следующий день девочка пришла к колодцу, прижимая к груди своё самое дорогое сокровище – плюшевого щенка, у которого была белая грудка и правый глаз-пуговка, пришитый ей собственноручно.

– Привет! – закричала она в глубину колодца. – Смотри, что я принесла тебе! Это твой подарок! Просто так! Пока у тебя нет своего дня рождения и чтобы ты не грустил! – И девочка бросила игрушку в колодец.

Она убежала так же стремительно, как и всегда, не услышав сквозь всплеск воды тихое «спасибо».

А зимой она вместе с родителями переехала в другой район, в благоустроенную квартиру. Новому хозяину в наследство достался не только дом, но и молодая кошка-охотница, голубятня отца и бетонные кольца для ремонта старого колодца…

Много воды утекло с тех самых пор. Но и спустя сорок лет время от времени она воскрешала в памяти милый образ дощатого дома в окружении вишнёвого сада, неразговорчивую, но добрую бабушку Настю, тот самый дождливый август последнего лета детства и тайну старого колодца.

И вот однажды, сидя в укромном уголке парка, вырвавшись на волю из крепких объятий домашних дел и забот, она пыталась читать, усилием воли пробираясь сквозь дебри замысловатого повествования популярного романа. Она не поднимала головы от книги, не реагируя и не отвлекаясь на проходящих мимо людей.

Вдруг что-то лёгкое и тёплое коснулось её сердца. Она уловила знакомый голос. И этот голос бабочкой впорхнул в её сознание, затмив собой все экзистенциальные страдания главного книжного героя.

По тротуару шёл мужчина, с виду моложе её лет на восемь-десять, и этот голос принадлежал именно ему. Он вёл за руку девочку-дошкольницу, которая прижимала к себе плюшевого белогрудого щенка с пришитым правым глазом-пуговкой!

– Ну, папа! Ну, расскажи! Расскажи, расскажи, расскажи! Быстрее расскажи!

И девочка дёргала отца за руку, обегала его кругом, заглядывала в глаза.

– Вот непоседа, – смеялся отец, – но я действительно не помню, как этот щенок очутился у меня. Он всегда был рядом. И теперь он твой, ведь у тебя сегодня день рождения. И он принесёт тебе счастье и удачу. Береги его.

И отец с дочерью, увлечённые общением, не заметили её присутствия на скамейке чуть поодаль. А она провожала их взглядом до самого выхода из парка.

Вернувшись к книге, она долго не могла сосредоточиться на чтении. Мешали странные слёзы. Но теперь она знала наверняка, что ни одна встреча в этом мире не проходит бесследно…

август-сентябрь 2026 год