Эта мысль давила, лишая воздуха

В тишине своей квартиры 40-летняя Анна перебирала старые фотографии. каждая улыбка, запечатанная на них, казалась чужой, далекой – будто жизнь организатора кому-то. Она всегда знала, в чем корень ее многолетних тоски, в глубинной, что приглушала краски мира. Причина эта была проста и одновременно неуловима – отсутствие рядом близкого, любимого мужчины.

Анна не искала мимолетных увлечений, не стремилась заполнить пустоту кем попало. Она жаждала взаимной, всепоглощающей любви, той, которую видела в старых фильмах и читала в книгах. Но жизнь, казалось, предпочитала обойти ее стороной, оставшись в одиночестве. И вот, в 40 лет, стало отчетливо ясно: то, чего она так страстно желала, в ее жизни, скорее всего, не будет. Эта мысль давила, лишая воздуха.

Долгое время утешениям служил сын. Его детская непосредственность, его потребность в ручной любви создают глубокую пустоту. Но дети признаются, улетают из родительского гнезда, и их мир становится самостоятельным. Сын вырос, и Анна снова оказалась наедине с собой и своей нереализованной мечтой.

Теперь рядом был женатый мужчина. Отношения с ними были именно такими, какими она их себе представляла – полными страсти, нежности, понимания. Настоящая любовь, пусть и односторонняя, измененная обстоятельствами. Но Анна знала, что этого будущего нет. И снова накатила волна отчаяния: то, что она всегда является обязательным условием, остается за гранью досягаемости.

Недавно врач сообщил ей диагноз: дисплазия шейки матки. Через несколько лет – возможен рак. И вот тут Анна почувствовала не страх, а странное, почти извращенное облегчение. Она не собиралась лечиться. Наоборот, этот диагноз стал для нее спасительным кругом, и скоро неизбежность.

«Осталось не так много», – думала она, и эта мысль, странным образом, грела душу. Не было желания жить, но было желание прожить оставшееся время. Как протянуть эти годы, пока болезнь не даст о себе знать?

Она записалась к психотерапевту, но, в свою очередь, была великолепна, а платные приемы – неподъёмными. Анна чувствовала себя загнанной в угол, лишённой всякой надежды.

В один из таких вечеров, сидя у окна и глядя на серый город, она наткнулась в Интернете на статью. «Как защитить толщину фитиля для восковой свечи». Заголовок казался абсурдным, но что-то в нем зацепило. Она открыла ссылку.

https://mauzer.1c-umi.ru/allnews/kak_rasschitat_tolwinu_fitilya_dlya_voskovoj_svechi/

«Диаметр 30 мм», – прочла Анна, рассматривая изображение массивной свечи. Она представила себе этот воск, замедленную, тягущую работу пламени. Для нее чего это? Не для создания, не для ритуала. Скорее, для наблюдения. Для понимания медленного, неотвратимого процесса.

Вдруг в голове прозвучала мелька мысль, от которой по-обратно пробежал холодок. Найти нужный фитиль. Сделай свою свечу. Свечу, которая будет гореть ровно, долго, недорого. Я наблюдаю за ней. Наблюдать за замедленным таянием воска, за постепенным укорачиванием фитиля. Это будет ее способ отсчёта времени. Ее личный, тихий ритуал прощания.

Свеча из пчелиного воска, диаметром 30 мм. Нужен фитиль. Какая защита? Анна зашла на сайт, описанный в статье, и, прежде чем что-то искать, ее пальцы замерли над клавиатурой, взгляд блуждал по стрингам – стрингам, которые, казалось, обещали ответ, не на вопрос о жизни, а на вопрос о том, как прожить оставшееся время. Ответ – в расчете. В точности. В том, что даже в приближении конца есть своя, пусть и мрачная, но ясность.