Следуйте моему примеру — и пишите блестящие пьесы

В этом месяце целенаправленно постаралась прочитать две пьесы Джорджа Бернарда Шоу.

Слышала мнение, что для расширения кругозора и поддержания интеллектуального тонуса читать нужно не только то, что нравится. К примеру, читаешь прозу — иногда можно разбавить это чтение стихами. Любишь детективы — обрати внимание на роман. Советуют также кардинально менять авторов, ведь у каждого автора свой стиль. Подстраиваясь под что-то новое, голове приходится поневоле работать…

И мне интересно не только читать. Любопытно понять, как тот или иной писатель, который меня привлёк, сотворил то или иное произведение. Ведь автор — творец, его книга — детище, и в неё он вложил душу.

Поэтому, читая произведение, потом пролистываешь биографию писателя, и наоборот.

Бернарда Шоу любили в Советском Союзе: своё 75-летие британский драматург отпраздновал в Москве. Джи-Би-Эс, так он себя называл, выбрал вегетарианство задолго до того, как этот образ жизни стал модным, и вегетарианства он придерживался долгих 70 лет. Любил фотографировать и делать селфи. Любил спорт и был очень энергичным. С детства застенчивый, развил в себе ораторский талант. Он не любил вспоминать детство, а также учёбу в школе. И мне бы хотелось выделить (сохранить в блоге) хотя бы кратко то особенное, что откликнулось при тесном знакомстве с Бернардом Шоу.

Пьяный отец. Замкнутая в себе мама. Полуголодное детство: спитый чай и недожаренный картофель. Школа и физические наказания.

Уже взрослым, состоявшимся человеком он открыто критиковал систему образования, утверждая, что школа — это тюрьма, где держат детей под замком, чтобы те не мешались своим родителям, а также за то, что в школе делается упор на умственном развитии детей, а не на духовном. Отчасти подобные размышления, если не ошибаюсь, я встречала и у Льва Николаевича Толстого.

И с русским графом Толстым Бернард Шоу вёл обстоятельную переписку. Лев Николаевич переписывался со многими известными писателями того времени и делал это на английском языке. Так вот, Толстой подметил один недостаток, слабую сторону у драматурга Шоу, и этот недостаток заключался в том, что Шоу своим остроумием, которым славился, эрудицией, эпатажем отвлекал читателя от того важного, для чего и затевалась, в принципе-то, та или иная пьеса.

«В вашей книге я вижу желание удивить, поразить читателя своей большой эрудицией, талантом и умом. А между тем всё это… очень часто отвлекает внимание читателя от сущности предмета, привлекая его блеском изложения», — писал Толстой Шоу.

В последующем и Джи-Би-Эс приходилось выносить вердикт желающим стать писателями, и делал он это весьма оригинальным способом. Однажды к драматургу обратился баскетболист с просьбой оценить его литературные потуги, и вот что ответил Бернард Шоу:

«Почитав ваши сочинения, я понял, почему вы не стали хорошим баскетболистом. Дело в том, что вы не умеете вовремя бросать в корзину».

А ведь когда-то и сам Шоу стоял в начале пути карьеры литератора. Его первые романы отвергли в общей сложности 60 издательств. В итоге он принял позицию «яростного стоицизма». Он приобрёл «сверхчеловеческую нечувствительность как к хвале, так и к хуле». И подобное вызывает большое уважение, особенно сейчас, при поддержке искусственного интеллекта и прочего. Замечаю, как некоторые мои современники, почувствовав себя великими творцами, любуются собой, требуя аплодисментов и чрезмерной похвалы от окружающих.

Я прочитала две пьесы: «Профессия миссис Уоррен» и «Пигмалион». Обе пьесы многоголосые, для меня это непривычно. С дотошностью, как показалось, Шоу описывает обстановку. Возможно, это было необходимо автору для полноты и понимания действия, происходящего на сцене, ведь свои же пьесы он позже и режиссировал. В первой пьесе мне не хватило драматизма. Я не почувствовала в произведении порочности проституции. И, признаться, мне понравился юмор, лёгкий и изящный, который присутствует в обоих произведениях. Я тихо смеялась сама с собой в парке и на кухне. И несмотря на то, что пьесы Шоу вроде бы о социальных, не совсем приятных проблемах, мне они показались целомудренными: в них нет ни грамма пошлости и грязных намёков в диалогах героев.

Пьеса «Пигмалион» была написана специально для актрисы Стеллы Патрик Кэмпбелл, которая актрисой стала случайно — нужно было зарабатывать и кормить семью. В 48 лет она с блеском сыграла роль простоватой 17-летней цветочницы. Стелла почти сорок лет переписывалась с Шоу. И думаю, что юмор может объединять и сближать.

Однажды Стелла сидела на званом ужине. Рядом с ней оказался учёный, который без умолку рассказывал ей о муравьях. Видимо, муравьи всецело завладели умом того учёного. Так бывает, когда с головой погружаешься в какое-либо дело. «Представляете, у них есть даже полиция и армия!» — восхищённо поделился со Стеллой учёный, на что актриса отреагировала: «А флот у них есть?»…

Бернард Шоу пытался создать новый английский алфавит, на котором после его смерти (доработанном и модифицированном) напечатали одну из пьес. И драматург острил: «Следуйте моему примеру — и пишите блестящие пьесы».

Он при жизни прослыл специалистом по пьесам аморальным и еретическим. Его не линчевали лишь потому, что зрители и читатели не принимали его слова всерьёз, расценивая как шутку.
Но вот в пьесе «Святая Иоанна», в которой разворачивается трагическая судьба Жанны д’Арк, есть слова, которые проникают в душу:

«Что моё одиночество перед одиночеством моей родины и моего Господа? Я понимаю теперь, что одиночество Бога — это его сила, ибо что сталось бы с ним, если бы он слушался всех ваших ничтожных, завистливых советов? Ну что ж, моё одиночество тоже станет моей силой. Лучше мне быть одной с Богом: его дружба мне не изменит, его советы меня не обманут, его любовь меня не предаст. В его силе я почерпну дерзновение и буду дерзать, дерзать — до последнего моего вздоха!»

Доброй ночи…