Закон бумеранга

Мне было девятнадцать. В этом возрасте кровь кипит, а сердце требует подвига. И я его нашла. Ему было тридцать восемь. Он казался мне богом: взрослый, уверенный, с тяжёлым взглядом, от которого у меня подкашивались ноги. Я любила его так, что было трудно дышать. Мне казалось, что если мы расстанемся, я просто перестану существовать — растворюсь в воздухе, как дым от его сигареты. Тогда я думала, что это и есть счастье — принадлежать ему целиком, без остатка.

Мы прожили вместе четыре года. Если сложить всё то, что было за эти годы, получится не жизнь, а сплошной синяк. Он пил. Сначала по вечерам, потом — как получится. А потом он начал бить. Сначала пощёчины, потом — кулаки. Я прятала глаза за очками солнцезащитными ,носила водолазки под горло даже летом, врала подругам, что упала с лестницы. Я всё ещё любила его. Это самое страшное — любить того, кто делает тебе больно, и находить в этом какую-то извращённую норму.

Последняя капля была не в капле, а в море крови. Я была беременна. Срок уже приличный.Я носила под сердцем ребёнка, которого мы вроде бы хотели. В тот вечер он пришёл пьяный, злой, что-то ему не понравилось — кажется, я не так посмотрела. Он ударил меня ногой в живот. Я упала, скорчилась, а он ещё пару раз пнул меня по спине.. Я не чувствовала боли. Я чувствовала, как что-то оборвалось внутри.

На следующий день я пошла в больницу. Врач долго молчал, глядя на УЗИ, а потом сказал то, что я уже знала. Ребёнка не спасти. Мне сделали аборт на большом сроке. Это была не моя воля — это было убийство, но убийство, которое он совершил моими руками. Когда я вернулась из больницы, пустая и серая, как осенний асфальт, он даже не спросил, как я. Он пил чай на кухне и смотрел телевизор.

Через неделю я собрала сумку и уехала в другой город. Он не звонил. Я не плакала. Я просто выключила ту часть себя, которая когда-то умирала без него.

Прошло двадцать лет. Я выросла, выучилась, вышла замуж за нормального человека, . детей так и не случилось больше. Жизнь выровнялась, заросла, как старая рана — шрам остался, но уже не болит. Я почти забыла его лицо, забыла запах его одеколона, забыла, как дрожали руки, когда он поднимал их на меня.

А 20 октя мне позвонил папа . Голос у него был странный.

— Ты знаешь? Твоего бывшего… ну, первого… — он запнулся— Его зарезали.

Я села на стул. Внутри что-то ёкнуло, но не от горя. От неожиданности.

— Кто?

— Свояк. Муж его сестры. Говорят, пьянка была, что-то не поделили. Свояк схватил нож и… В общем, насмерть. Двадцатого октября.

Двадцатое октября. Дата, которая ничего для меня не значила, но теперь врезалась в память. Я положила трубку и долго сидела в тишине. Я не почувствовала ни радости, ни облегчения. Только странную пустоту. Как будто кто-то там, наверху, наконец-то поставил галочку в блокноте.

Вы не верите в закон бумеранга? Не переживайте. Он не долетел ещё. Но я теперь знаю точно: он существует. Только летит он долго. Двадцать лет — это долго. За это время я успела стать счастливой, а он успел спиться и получить нож от собственного родственника. Мне не жаль его. Ни капли. Жаль только ту девятнадцатилетнюю девочку, которая думала, что умрёт без него. Она не умерла. Она выжила. И теперь, спустя двадцать лет, она знает: бумеранг не всегда прилетает сразу. Иногда он делает круг длиной в жизнь. Но прилетает всегда.