Посты с тегом #my_fantasy

Я стояла лицом к руинам, вспоминая рассказы Сартра. Он не очень-то был уверен в том, что завтра наступит Завтра. На часах с надломленной стрелкой неуверенно шли минуты… sl-503 открыл глаза. Белоснежный, девственно чистый потолок казармы, длинный ряд одинаковых кроватей слева, бритые затылки спящих подростков, таких же, как и он… sl-503 проснулся совершенно счастливым.

Папа может, папа может всё, что угодно… – Итак, дети. Достаём фломастеры, краски, цветную бумагу, картон и мастерим поздравительную открытку для папы и дедушек. Младшие школьники увлечённо заскрипели карандашами и зашуршали бумагой, их бурлящая фантазия перерождалась в огромные букеты, рубиновые звёзды, боевую технику и бравых военных.

Моя старинная приятельница – неисправимая выдумщица и любительница сочинять всякого рода небылицы. Обычно её очередная фантазия начинается словами: «Представляешь..!» В этот миг я замираю и как зачарованная послушно следую за незримой нитью её повествования, которая тянется от повседневных и, казалось бы, привычных нам предметов до чего-то необъяснимого и загадочного.

У каждого ребёнка в ящике с игрушками наверняка отыщется волшебная оптическая трубка, которую изобрели намного раньше, чем телескоп, и которую Владимир Даль, русский писатель и учёный, в своём толковом словаре окрестил «узорником»… Гуляя по городу, на обледенелой скамейке зимнего сквера я заметила кем-то забытый детский калейдоскоп.

Вместо эпиграфа Есть в заповедном Воронеже местечко под названием Напрасная слобода, где в старину предавали земле арестантов и людей «напрасно» ушедших в мир иной – больных и тех, кто добровольно оборвал свои жизни. В нашей большой стране среди тысячи городов есть один, неприметный, который смело можно назвать Напрасным городом, или городом Стивена Кинга.

«Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования» – Китти! Китти! Вернись! Куда же ты… – кричала вдогонку быстро удаляющейся шустрой собачке молодая женщина. Недолго думая, княгиня подобрала длинную шубу, выпрыгнула из тёплого экипажа в жуткий мороз огромного города, и побежала вслед за своей взбалмошной фавориткой.

Мадам с грустью посмотрела в окно, где восходящее октябрьское солнце ярко осветило неуютный городской пейзаж. Солнце тщетно пыталось придать очарование многоэтажному недостроенному монолиту. Она же видела перед собой воображаемую ажурную башню Эйфеля, грела руки о чашку с имбирным чаем и наблюдала, как зарождается новый день.

Вокруг заспанной хозяйки радостно прыгал молодой ротвейлер, а она, не торопясь и зевая, собиралась на утреннюю прогулку. Прозрачный воздух, ранний, тихий, весенний приветствовал редких прохожих ароматом только что распустившейся сирени. Туго натянутый поводок едва сдерживал собаку: неугомонная Берта рвалась на волю, ее энергия, бьющая через край, требовала выхода, срочного выхода!

У него есть дудочка в кармане пиджака. Он играет всем, кто слышит звук тростника. Он вводит мысли в гармонический ток, Он играет нам — мы в состоянии шок. Мама нам сказала: «Он спасет нас от крыс. От парадного неба и шуршания крыш». Но лишь стоило дудке сыграть первый такт, Мы построились в ряд и судьба проста.

Мы никогда друг друга не любили, В своих сердцах привета не носили, Случайных встреч и взоров не ценили И разошлись, как ночью корабли. Но, разойдясь, сквозь сумраки ночные Мы с трепетом в сердцах своих прочли, Что наши души близки и родные, Что полюбить друг друга мы могли.

«То, что люди называют своей тенью, не тень их тела, а тело их души», – Оскар Уайльд. «Может быть, любовь как тень – наступит на неё кто-то и унесёт с собой?», – Марк Леви. Пророчества Замятина, сделанные ровно сто лет назад, медленно, но верно сбывались.

Поцеловав маму и пожелав доброй ночи отцу, она быстро скрылась за спасительной дверью детской комнаты. Родители переглянулись, в последнее время поведение единственной дочери вызывало у них недоумение. Что она скрывает? Почему она стала молчаливой, рассеянной и так рано ложится спать?

Она не умела одеваться. Она Не была красивой, казалась смешной. Писала с ошибками, мало читала, Курила сигареты, одну за одной. Она любила плохое кино, На запястье носила тяжелый браслет, Красила губы морковной помадой, Никто не знал, сколько ей лет. Он сел за руль милого его сердцу стального Боливара в отличном расположении духа.

Она резко открыла глаза и долго, бессмысленно смотрела на тугой потолок. По мере того, как сознание возвращалось к ней, обстановка вокруг приобретала привычные домашние очертания. Пугающая высота, бесчисленные лестницы без перил, которые приходилось преодолевать, несмотря на предательскую дрожь в коленях, из раза в раз преследовали её во снах.

Я наяву вижу то, что многим даже не снилось Не являлось под кайфом, не стучалось в стекло Моё сердце остановилось… Отдышалось немного… И снова пошло Две маленькие рыбки, каждая сама по себе, наугад фланировали в сумрачных глубинах вселенского Океана. Наивные, они плыли и плыли, ни о чём не задумываясь и ни о чём не ведая.

«Через 30 минут снег закончится» – обнадёжил меня интернет. Но закружившись в хороводе домашних дел, я только к полуночи выглянула на заснеженную улицу: коварная бессонница боялась длительной пешей прогулки и морозного свежего воздуха. Я быстро поднялась по нечищеной горе – этакому коридору, связывающему два мира: тихий заповедный уголок города и шумный центр – и как будто впервые удивилась широте и простору улиц.

Город плывёт в море цветных огней, Город живёт счастьем своих людей. Старый отель, двери свои открой, Старый отель, в полночь меня укрой. Прошло десять лет. Она вновь вернулась в старый отель и получила ключи от заветного номера. Поднимаясь на второй этаж по дубовой скрипучей лестнице, она привычно считала ступеньки.

Малыш с удивлением смотрел на это грандиозное, кажущееся бесконечным сооружение, вдруг представшее перед ним. Слабые, но любопытные руки смело уцепились за высокую, первую в жизни ступеньку. Но коварная лестница не поддалась и откинула ребёнка на исходные позиции.

«Ты больше мне не нужна» – сказал он и повернулся спиной, при этом горделиво передёрнув щуплыми плечами, как будто стряхивая её недоумённый взгляд. Она стояла и растерянно смотрела в эту равнодушную спину. Ей не хватало воздуха, чтобы в отчаянии закричать во весь голос.

Неповоротливая и насквозь лживая система в назначенный час выплюнула её на умытую солнцем городскую улицу. За старыми холодными стенами публичного заведения развернуло ленту широкоформатное документальное кино под названием «Жизнь», главными героями которого стали судачащие старички на лавочках, молодые мамы с колясками, галдящие школьники, беззаботные студенты, торговцы старинного хлама и букинисты, служащие всех мастей и рангов, велосипедисты, самокатеры, автомобилисты, грязные, полубольные голуби и увядающие розы подле угрюмого памятника.