Блог Татьяны (Россия, Воронеж, 46 лет)

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

10 февраля 1890 года родился Борис Леонидович Пастернак...


#my_library

...Был каждый миг той музыке послушен
И ей одной все человечьи души
Безоговорочно сдавались в плен... (с)


Михаил Матвеевич Каменецкий, современный воронежский поэт и прозаик, родился 6 мая 1935 года в городе Смела, на Украине.
В 1941 году вместе с мамой и двумя младшими братьями был эвакуирован в Узбекистан. После смерти мамы и одного из братьев попал в детский дом, который в 1945 году переехал в Донецкую область. Школу окончил с золотой медалью, поступил в Харьковский авиационный институт. В 1959 году по распределению очутился в Воронеже, на механическом заводе, где проработал 43 года, от сменного мастера до начальника Конструкторского Бюро. Писать стихи начал еще в детдоме, его перу принадлежит несколько поэтических книг. Одно из самых знаменитых прозаических произведений Каменецкого - автобиографическая повесть "Я умру пацаном" о сиротском детстве.

Стихотворение «Баллада о рояле» Михаила Каменецкого читает коренной воронежец Евгений Фёдорович Слепых.

Посвящается восьмидесятилетию освобождения Воронежа и Сталинграда...

#my_town

Часть первая. Лирическая. Иногда полезно вырваться из плена домашней рутины и подарить себе час-полтора освежающей прогулки с неожиданными знакомствами и интересным общением. Так было и на этот раз – пользуясь устоявшейся, не по сезону тёплой осенней погодой я выкатила любимый самокат за ворота тесного двора. На улицах властвовал поздний вечер, город переливался огнями. Я катила по свободным от пешеходов тротуарам, наслаждаясь скоростью, ветром, бьющим в лицо, и физической возможностью размять затёкшие мышцы. Я летела от памятника к памятнику, каждому мысленно отвешивая поклон, а в голове звучала красивая, но случайная мелодия, исполняемая виртуозным виолончелистом. Вдруг я почувствовала, что на бульваре уже не одна. Кто-то преследовал меня. Я ускорилась. Ускорился и таинственный незнакомец. Решив оторваться от настырного «хвоста», следующего за мной по пятам, я резко свернула в тёмный переулок. Прогремев по разбитой мостовой, я выкатила на яркий Проспект, затормозила, спрыгнула с самоката и, обернувшись, смело взглянула в лицо тому, кто наглым образом лишил меня удовольствия вечернего променада.

Дайте собакам мяса —
Может, они подерутся.
Дайте похмельным кваса —
Авось они перебьются.

Чтоб не жиреть воронам —
Ставьте побольше пугал.
А чтоб любить влюбленным
Дайте укромный угол.

В землю бросайте зерна —
Может, появятся всходы.
Ладно, я буду покорным —
Дайте же мне свободу!

Псам мясные ошметки
Дали, — а псы не подрались.
Дали пьяницам водки, —
А они отказались.

Люди ворон пугают, —
А воронье не боится.
Пары соединяют, —
А им бы разъединиться.

Лили на землю воду —
Нету колосьев — чудо!
Мне вчера дали свободу.
Что я с ней делать буду? (с)

Сегодня «Старая пластинка» — это

Первая сторона:

— Песня о друге
— Он не вернулся из боя
— Скалолазка
— Прощание с горами
— Жираф
— Вершина

Вторая сторона:

— Сыновья уходят в бой
— Лирическая
— Ноль семь
— Песня о переселении душ
— Утренняя гимнастика
— Корабли

С Днём рождения, Владимир Семёнович!


#my_music

Ее вечер утра мудреней,
Ее дом – обычный дом,
В ее городе полно камней
С человеческим лицом…

Садись, дружок, поудобнее, выключай свет и внимательно слушай. Я отвечу на твой вопрос, живые ли камни, вот этой историей:

За тысячу-тысячу миль отсюда, в одной далёкой северной стране, где суровое небо не знает, что такое радуга, а студёное море приветливо и ласково лишь с утопленниками; где стылый порывистый ветер холодит одинокие души, а редкие солнечные дни не в силах растопить замёрзшие озёра и реки; за высокой чередой гор спряталось от суетливой современной цивилизации небольшое племя.

Люди-камни жили в тёмных подземельях. Их серые, бескровные, но красивые лица, будто высеченные резцом талантливого скульптора, никогда не улыбались, каменные сердца отвергали все чувства и волнения, и тяжёлая их поступь эхом отзывалась в высоких скалах, которые надёжно скрывали странное племя от посторонних любопытных глаз.

Эти удивительные люди жили в своём мире тихо и незаметно: в мире себе подобных. Верховные жрецы внимательно следили за тем, чтобы традиции племени неукоснительно соблюдались, и ход времени тёк своим привычным чередом.

Люди-камни создавали ячейки общества, появлялись дети. Повзрослевшие дети продолжали дело родителей и завет Великого Каменного Идола: они сменяли постаревших на Каменной Стройке. Стройка была бесконечна. Люди-камни трудились в поте лица. Из валунов и булыжников, не прерываясь, они возводили всё новые и новые высокие горы по периметру страны, тем самым сокращая территорию проживания. Но мысль об этом ни на минуту не останавливала людей племени, они упорно продолжали абсурдную на наш досужий взгляд, но такую необходимую для них Стройку, смысл всего их существования.

И вот однажды случилось страшное.

Непонятно откуда и как за преграду из высоких и частых гор проникла маленькая пёстрая бабочка. Она беззаботно фланировала над каменными головами, а обеспокоенные жрецы срочно созывали внеочередной Совет: бестолковая бабочка несла большую угрозу для племени.

Вдруг насекомое, похожее на яркий лоскуток ткани, аккуратно приземлилось на раскрытую ладонь одного ребёнка.

– Убей её! – властно приказал Самый Главный из жрецов.

Повинуясь, ребёнок стал медленно сжимать свои каменные пальцы, но внезапное головокружение и неясная ноющая боль в области груди остановили малыша. Он внимательно взглянул на крохотную, но такую смелую гостью, до сих пор сидевшую на его руке, и… и подкинул бабочку вверх.

– Лети! Лети! Лети-и-и…

В тот же самый миг ребёнка из племени Камня как будто пронзило множество молний. Трещины побежали по его телу. Камень рассыпался, среди обломков стоял худенький, вихрастый мальчишка.

Он с удивлением озирался вокруг, но не узнавал никого из окружавших. В испуге люди-камни застыли как изваяния, и только эхо вторило грозным словам Самого Главного Жреца: «Глупе-ец!».

Но мальчишка лишь задорно рассмеялся и легко, словно скинув тяжёлые оковы, побежал по мягкой траве следом за бабочкой-путеводительницей. Он бежал в поисках выхода из каменной цитадели, бежал вперёд к свободе!

Ты спрашиваешь, дружок, откуда я знаю эту историю? Знаешь ли, я и есть тот самый мальчик… А сейчас засыпай. За-сы-па-а-ай… И пусть тебе приснится самый прекрасный сон…

14 января 2023 года

#my_fantasy

Кругом рождественская мгла,
Во мгле гудят колокола...
И с ними в лад
Слова звучат:
«Мир на земле и счастье всем!»

Я чувствовал, как в этот день,
Жизнь городов и деревень
Объединив,
Звучит призыв:
«Мир на земле и счастье всем!»

И шар земной сквозь толщу лет
Летит вперёд, из тьмы в рассвет.
В ряду веков
Нет выше слов:
«Мир на земле и счастье всем!»...

Генри Уодсворт Лонгфелло (1807 — 1882) — американский поэт и переводчик.


#my_town

Падал медленный снег –
Вот оно волшебство.
А сквозь снег – ясный свет –
Вот оно Рождество... (с)

В Воронеже снега нет, плюс восемь.
Видеокадры сняты в последнюю неделю уходящего года.


Вчера наш город был вот таким —


#my_town

— Делл, — сказал он, — придется нам пока спрятать наши подарки, пусть полежат немножко. Они для нас сейчас слишком хороши. Часы я продал, чтобы купить тебе гребни. А теперь, пожалуй, самое время жарить котлеты... (с)

Оставлю в блоге рассказ О. Генри, который является одним из лучших в антологии рождественских рассказов. Он о "красноречиво молчащей бедности" и любви...


#my_library

Я сейчас загадаю желанье,
Чтобы не был никто одинок,
И стою, и смотрю с замираньем
Как бенгальский горит огонек… (с)


#my_town

Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Детям дарят с ёлки
Детские игрушки.

И, состарясь, дети
До смерти без толку
Все на белом свете
Ищут эту ёлку.

Где жар-птица в клетке,
Золотые слитки,
Где висит на ветке
Счастье их на нитке.

Только дед-мороза
Нету на макушке,
Чтоб в ответ на слезы
Сверху снял игрушки.

Желтые иголки
На пол опадают…
Всё я жду, что с ёлки
Мне тебя подарят. (с)

Уже два года, два долгих года идет бесконечный дождь.
А может быть, просто рисует кто-то капли на моем окне.
От этой сырости гибнут книги, вырастают цветы на стене...
И, Боже мой, как одиноки те, кто приходят ко мне!

Сто лет одиночества...

Они приходят: то Питер Брейгель, то Сартр, то Рене Магритт...
Дверь давно нараспашку, я не помню, куда подевались ключи...
И тот, кто садится по правую руку, всегда со мной говорит,
А тот, кто садится по левую руку - молчит.

Сто лет одиночества...

О тебе здесь напоминает лишь бой часов, их неровный ход,
Цитата из Маркеса, вспышки молний, да несколько очень старинных нот.
Уже два года, два долгих года не видно звезд, только дождь идет...
Я смотрю на рисунок из воска, и лучше б я не знала, что тебя ждет -

Сто лет одиночества...

Однажды, вернувшись из всех Америк, ты будешь стоять у стены -
После стольких столетий разлуки и семнадцати лет войны.
Из парадной напротив выйдет ребенок и спросит, кто ты такой...
Он уйдет, не дождавшись ответа, пронизанный вселенской тоской.
Ты прочтешь на стене эту странную фразу, написанную детской рукой:

Сто лет одиночества... (с)


#my_music

Воистину, российские современные помойки до сих пор не оценены в полной мере как вдохновляющий объект для творчества. Колоритный пейзаж вечно открытых, протекающих баков с незабываемым душком; стаи воронья, атакующие не хуже истребителей, свежие бытовые отбросы человечества; рыскающие в поисках пропитания пронумерованные городские псы; пик Коммунизма из строительного мусора, периодически возвышающийся над уровнем моря; яркие пластиковые пакеты, гонимые беспечным ветром в бездонную голубизну неба, не уступающие по красоте китайским фонарикам; бездомные и нищие люди, примеряющие добротную, но вышедшую из моды и поэтому выброшенную за ненадобностью одежду жителей ближайшей элитной новостройки. Глядя на российские современные помойки, можно писать картины, сочинять рассказы и романы, создавать симфонии, которые наверняка не оставят равнодушной достопочтейнейшую и респектабельную публику. И именно на одной из многочисленных безымянных помоек страны случилась эта история. Сломанный детский зонтик, женские поношенные туфли, пузатый телевизор – все они со вчерашнего вечера, в страхе за своё будущее, в ожидании рассвета вместе коротали время на районной свалке нечистот.

Снится мне: в родную землю
Мы войдем в огнях заката
Запыленною одеждой,
Замедленною стопой.

И войдя в святые стены,
Подойдя к Ерусалиму,
Мы безмолвно на коленях
Этот день благословим… (с)

Будущий знаменитый детский поэт и писатель, талантливый переводчик английских народных песен и баллад, литературный критик, драматург и сценарист родился поздней осенью 1887 года в Воронеже в слободе Чижовка.

Отец, Яков Миронович, был уроженцем Койданова, ныне этот белорусский город Джержинск, что недалеко от Минска.
И звучная фамилия отца, которую сын прославил на весь мир, по сути своей является аббревиатурой фразы – «наш учитель раввин Шмуэль Кайдановер». На иврите это фраза выглядит вот так – «морэйну рабби Шмуэль Кайдановер*».
Кайдановер, что значит родом из Койданова…

*Из википедии – Рабби Аарон-Шмуэль Кайдановер (1624, Койданов — 1676) — раввин и автор книг по Галахе и Талмуду.

P.S. Сегодня у меня случилась первая самостоятельная, индивидуальная экскурсия по литературному Воронежу…

Смерть ирреальна. В контексте вечности – просто фаза. Плетусь за хлебом по мокрой бровке. Ну что ты можешь? Кричать так громко, чтоб было слышно по всей Вселенной? От мысли этой свело нутро и мороз по коже. Плетусь по бровке. Несовершенна. Несовершенна… (с) Я шла рядом с носилками и ничем не могла облегчить его страдания. Взгляд молодого парня блуждал по казённым стенам, за которыми алело зарево пожара. Возможно, он бредил, но я видела окружающую действительность его глазами: желто-зелёные коридоры, двери с белеющими на них эмалевыми табличками, красующиеся портреты «породистых арийских физиономий» на стене лестничной клетки, искусно выполненные копии бюстов Цезаря, Цицерона, Марка Аврелия рядышком друг с другом, античные и важные, колонна Гермеса, универсальная олеография африканской колонии, большая маска Зевса над входом в рисовальный зал… – Да это просто невозможно, – шептали его пересохшие губы. «Лёгкая хирургия» – извещала бумажка, наклеенная поверх портрета Ницше рядом с дверью рисовального зала.

Театральные постановки прошлого иногда сравнивают с замками из песка. Когда-то они вдохновляли зрителей, изумляли, восхищали своей красотой и изяществом, но волны времени безжалостно смыли их со сцены жизни.
Редкие фотографические снимки, критические статьи и рецензии, смутные воспоминания заядлых пожилых театралов, в лучшем случае аудио и видеозаписи – вот то, что осталось от былого величия тех спектаклей…

«Алексей Кольцов» впервые был поставлен на сцене Воронежского драматического театра в 1958 году, по книге воронежского же писателя и художника Владимира Кораблинова. Повесть Кораблинова о жизни поэта Кольцова вышла в печать в Москве в 1956 году.

Имя поэта-прасола (торговца скотом), чьё творчество высоко оценил Александр Сергеевич Пушкин, неразрывно, крепкими нитями, связано с Воронежем.

В начале 1957 года главный режиссёр Воронежского драматического театра Фирс Шишигин, человек крутого нрава, порывистый, страстный, земляк Михайло Ломоносова, подружился с Владимиром Кораблиновым. Он прочитал его книгу и воскликнул – «Так это же готовая драма!». Восклицание, впрочем, больше относилось к судьбе поэта, чем к тексту повести.

Помимо дружбы и общих интересов, Шишигина и Кораблинова объединяло ещё и то, что оба испытали на себе всю прелесть сталинских репрессий.

Совместная работа режиссёра и писателя длилась в течение года. И в мае 1958 года состоялась долгожданная премьера. Подобного небольшая воронежская сцена не видела ни до, ни после.

«В этом ярком, красочном спектакле – все наше, воронежское: и залитые солнцем степные просторы, и раздолье Дона, и берущая за сердце народная песня. Режиссер отказался от традиции, когда хоровое исполнение выносится за кулисы. Хор непрерывно присутствует на сцене и является активным действующим лицом. Воссоздание на нашей сцене образа славного поэта – праздничное событие в культурной жизни города».

Летом этого же года в столице на сцене театра имени Владимира Маяковского «Алексей Кольцов» вызвал небывалый резонанс.
По итогам московских гастролей воронежские артисты получили почётные звания, а их родной театр драмы имя поэта Кольцова…

В сентябре мне довелось держать в руках старенький диск с аудио записью «Алексея Кольцова». Теперь этот спектакль есть и в сети…


#my_town

Солнце разлито поровну,
Вернее, по справедливости,
Вернее, по стольку разлито,
Кто сколько способен взять:
В травинку и прутик — поменьше,
В большое дерево — больше,
В огромное дерево — много.
Спит, затаившись до времени:
смотришь, а не видать.
Голыми руками его можно потрогать,
Не боясь слепоты и ожога.
Солнце умеет работать. Солнце умеет спать.

Но в темные зимние ночи,
Когда не только что солнца —
Звезды не найдешь во Вселенной
И кажется, нет управы
На лютый холод и мрак,
Веселое летнее солнце выскакивает из полена
И поднимает немедленно
Трепещущий огненный флаг!

Солнце разлито поровну,
Вернее, по справедливости,
Вернее, по стольку разлито,
Кто сколько способен взять.
В одного человека — поменьше,
В другого — гораздо больше,
А в некоторых — очень много.
Спит, затаившись до времени. Можно руку
смело пожать
Этим людям,
Не надевая брезентовой рукавицы,
Не ощутив на ладони ожога
(Женщины их даже целуют,
В общем-то не обжигая губ).
А они прощаются с женщинами и уходят
своей дорогой.

Но в минуты,
Когда не только что солнца —
Звезды не найдешь вокруг,
Когда людям в потемках становится страшно
и зябко,
Вдруг появляется свет.
Вдруг разгорается пламя,
разгорается постепенно, но ярко.
Люди глядят, приближаются,
Сходятся, улыбаются,
Руке подавая руку,
Приветом встречая привет.

Солнце спрятано в каждом!
Надо лишь вовремя вспыхнуть,
Не боясь, что окажется мало
Вселенского в сердце огня.
Я видел, как от травинки
Загорелась соседняя ветка,
А от этой ветки — другая,
А потом принималось дерево,
А потом занималось зарево
И было светлее дня!
В тебе есть капелька солнца
(допустим, что ты травинка).
Отдай ее, вспыхни весело,
Дерево пламенем тронь.
Быть может, оно загорится
(хоть ты не увидишь этого,
Поскольку отдашь свою капельку,
Золотую свою огневинку).

Все умирает в мире. Все на земле сгорает.
Все превращается в пепел. Бессмертен
только огонь! (с)

Оставлю в блоге новый выпуск воронежского телеканала TV Губерния из цикла «Современники. Наше время» о человеке, с которым лично знакома.


#my_town

Он родился и вырос В этих славных широтах, Где в порожние щи Добавляют остроты, Где сидят между стульев, Где плюют в свой колодец, Где толкают на паперть Своих богородиц, Где в остывших стаканах Осколки печали, Где вином провожают И солью встречают, Там, где дважды заходят В постылую реку, Там, где в каждой деревне И Голгофа, и Мекка… Он проснулся как обычно за семь минут до звонка будильника. И по привычке стал сразу же выстраивать в голове план очередной трудовой недели, совершенно забыв о том, что сегодня наступил первый день его отпуска. Работа занимала всё его время и пространство и была проверенным лекарством от одиночества. Он потянулся, скинул тёплое одеяло и вышел на лоджию. Открыв форточку, он впустил в дом уличный бодрящий воздух и ставший обыденным зловещий шум взлетающих в небо истребителей военного аэродрома. Мужчина долго смотрел вдаль, пытаясь заглянуть за горизонт, размышляя о том, чем бы занять себя в эти дни. Он заварил кофе и открыл ноутбук. Среди почтово-виртуальной корреспонденции были письма от коллег, партнёров и одно от старинного приятеля, с которым он поддерживал связь всего лишь два раза в год – на новогодние праздники и дни рождения.

Ты — дождь, Ты — река, Ты — огонь, Ты — комета,
Ты — небо над миром, Ты — эти цветы.
Ты здесь, Ты со мной, Ты за городом где-то,
И всё, что случится со мной — это Ты...

Это всё Ты...


#my_music

Большие глаза мальчика вдруг блеснули гневом и насмешкой. Даже напряженная неловкость его позы внезапно исчезла.
— Если вам угодно, mademoiselle, — резко повернулся он к Лидии, — то, кроме полек и кадрилей, я играю еще все сонаты Бетховена, вальсы Шопена и рапсодии Листа...(с)

Рассказ «Тапёр» был написан в 1900 году и впервые опубликован в этом же году в газете «Одесские новости».
По утверждению Куприна в основе рождественской истории лежит "действительный факт", а тема искусства, затронутая в рассказе, является одной из любимых в творчестве классика русской литературы...

Рассказ Александра Куприна «Тапёр» читает коренной воронежец, Заслуженный артист России Евгений Фёдорович Слепых.


#my_library

Пусть в эту страну
Не идут, не идут поезда.
Нас мамы впервые
Приводят за ручку сюда.
В стране этой звонкой, веселой
Встречают нас, как новоселов, —
Страна эта в сердце всегда...