Доброе утро Беседка!!! Вчера когда ехал с работы со мной произошёл небольшой казус. У меня очень хорошая зрительная память, но я не всегда могу помнить как зовут человека. Так вот сажусь я на Курской и на против меня сидит человек и к нему подошли двое молодых ребят и как я понял попросили автограф, но человек вежливо отказал. Смотрю я на него и понимаю что я где то видел его, но не могу вспомнить где. Прошу помощь Беседки.

Точно он и достаточно медийная личность в сфере науки о космосе.

Я его видел в программе канала 360 о космосе., при чём совсем недавно.

Книги написанные понятным языком и с чувством юмора. Лично нравится такая.

Вам всего замечательного

"Когда я состарюсь, я перестану быть взрослой. Ну а сколько можно? Уверена, после восьмидесяти ты уже ничего никому не должен. Спасибо, как говорится, что живой. Я собираюсь обзавестись тросточкой и буду периодически тыкать ей в неприятных людей.

Особенно в тех, кто мусорит на улице или внезапно останавливается посреди тротуара прямо перед тобой, или говорящих по телефону так, что хочется сказать: «Милый, Мальта в длину всего 40 километров, зачем тебе трубка, ори так...»

Буду пить просекко по утрам. Ибо мне больше не нужно постоянно кого-то куда-то отвозить и привозить. К своим восьмидесяти годам права у меня уже отберут, а ещё мы все пересядем на беспилотные аэротакси (Илон Маск, дружок, поторопись, бабушка на тебя очень надеется!).

Пожалуй, уже сейчас начну собирать потенциальных подружек для этих завтраков. Ну что, старые клячи, кто со мной?!

Куплю всё то, что мне не по внешности, не по возрасту, не по статусу, не по деньгам. И никто больше не будет закатывать глаза под потолок, когда я примеряю шляпку с пером в магазине, и говорить:

— Ну, ма-а-а-ам!

Идите лесом, дети, мне восемьдесят лет, возможно, это моя последняя шляпка. И вон те серёжки с жирафами. И неоновый самокат с фонариком. И красивые ортопедические лабутены.

Я перестану бояться самолётов и буду летать туда, куда сейчас не хватает смелости. Во-первых, после игристого на завтрак уже ничего не страшно; во-вторых, ну чего бояться, когда ты уже и так одним красным лабутеном там, в господней прихожей.

Больше не буду подавать никому пример. Начну курить и, возможно, не табак, говорить, что думаю, ценить животных, а не людей, прожигать время так, как будто оно не кончится никогда. Выброшу книгу о вкусной и здоровой пище и начну есть пирожные. Заведу привычку щипать за зад молодых официантов.

«Бабушка сошла с ума», — подумают окружающие.

«Идите в жопу, пионеры», — подумаю я в ответ.

Не буду никого воспитывать. Приму, наконец, детей, мужа и всех, всех, всех в их прекрасном первозданном несовершенстве. Главное, чтобы к тому времени ученики не превзошли учителя и не начали воспитывать меня.

А перед самым концом вдруг пойму все эти бесчисленные «За что?», «Почему» и «Что делать?». Поражусь, как складно и просто сложился калейдоскоп моей жизни. И пока я застану в детском оцепенении и осмыслении, меня хлопнет сложенным веером по плечу Фаина Раневская и скажет:

— Ну и **** ты тут разлеглась? Пойдём, я уже положила шампанское в холодильник. Чёрт возьми, ты что, померла в лифчике? В этом орудии пыток? Господи, да надо было его выкинуть к х..ям ещё сорок лет назад, когда ты только писала этот текст! "

© Жанна Шульц