Татьяна (Россия, Воронеж)
Блог Татьяны (Россия, Воронеж, 46 лет)
Татьяна, Россия, Воронеж, 46 лет
трое детей
«Стихи надо писать так, что если бросить стихотворением в окно, то стекло разобьётся», - Д. И. Хармс – Я приехал в Воронеж, и под окнами места, где я сейчас живу, стояло раскидистое дерево, которое не упоминается в русской литературе, но встречается в американской – у Набокова, например. Оно называется катальпа. Загуглите это слово. А когда я вышел на улицу, то встретил жука, виденного мной последний раз в детстве… И я вспомнил свой родной город, Харьков. Это был так называемый луканус, жук-носорог. И вообще много, много сентиментальных бредней оказалось связано с вашим городом… Примерно таким образом начал речь со сцены воронежского Камерного театра 14 июня известный, неординарный, современный композитор Леонид Аркадьевич Десятников перед торжественным вручением ему премии Международного Платоновского фестиваля, ежегодно проходящего с 2011 года на родине автора «Котлована» и «Чевенгура»… И вот со сцены небольшого провинциального театра прозвучали... Нет, не скандальная опера Десятникова «Дети Розенталя» на либретто не менее скандального Владимира Сорокина, а «Буковинские песни»: четыре из двадцати четырех прелюдий для фортепьяно, основой которых стал фольклор Западной Украины; саундреки к кинофильмам «Подмосковные вечера», «Мания Жизели», «Москва», а также легендарный вокальный цикл из семи произведений «Любовь и жизнь поэта», названием которого композитор XXI века намекает на романтика Шумана, создавшего в первой половине XIX веке песенные циклы «Любовь поэта» и «Любовь и жизнь женщины».
«Собаке – собачья смерть», – так несдержанно, по преданию, высказался император Николай I, узнав о гибели двадцатишестилетнего опального поэта на дуэли. Но вняв горькому укору своей любимой старшей сестры, Великой княжны Марии Павловны, государь поправил себя: «Господа, получено известие, что тот, кто мог заменить нам Пушкина, убит»…
«Тот, кто мог заменить нам Пушкина», по достоверным документальным свидетельствованиям, бывал проездом в Воронеже дважды.
Через реку Воронеж по старинному Чернавскому мосту проезжали в своё время многие знаменитые люди: декабристы, Грибоедов и собственно Лермонтов – ведь это была самая короткая дорога из Москвы и Петербурга на Кавказ.
В 1841 году Михаил Юрьевич останавливался в одной из центральных гостиниц губернского Воронежа, которая находилась на Конной площади (современной площади Ленина) в районе нынешнего театра Оперы и балета.
В Воронеже лермонтовского времени было очень зелено: усадьбы перемежались с фруктовыми садами, город окружали рощи, а по пустырю, где сейчас стоит памятник реформатору Петру, «безбоязненно шаталась всякая скотина и дворовая птица».
Так вот, по городской легенде в ресторане гостиницы некого купца Колыбихина, под шум кутящих офицеров и механический стон музыкальной машины, столичный пижон Лермонтов на глазах у изумлённой публики, пленяя провинциальных барышень, закуривал трубку свеженькой, хрустящей ассигнацией…
Осенью 2004 года к 190-й годовщине со дня рождения Лермонтова на фасаде Главпочтамта по проспекту Революции в Воронеже была установлена мемориальная доска великому русскому поэту с непростым характером и драматической судьбой. Здание Главпочтамта – единственное сохранившееся в Воронеже место, так или иначе связанное с пребыванием Михаила Юрьевича в городе.
На месте старинного Главпочтамта, роскошный операционный зал которого легко подошёл бы для проведения светских балов девятнадцатого века, раньше стояла ямская станция, где путники могли отдохнуть с дороги, сменить лошадей и оставить отметку о пребывании в соответствующих документах. По мотивам этих отметок в «Воронежских губернских ведомостях» появлялись новости, к примеру, такие: «Наш город посетил поручик Лермонтов М. Ю.».
В верхней части мраморной мемориальной доски помещён медальон с контурным портретом поэта, воспроизводящий рисунок барона Дмитрия Палена, кавказского сослуживца Лермонтова. Портрет был выполнен с натуры после утомительного похода в Малую Чечню за реку Сулак. У Михаила Юрьевича на портрете отрешённый и усталый взгляд, фуражка помята, ворот сюртука расстёгнут, он небрит и без эполет. Литературоведы допускают, что этот карандашный профильный набросок более всех пожизненных изображений схож с оригиналом.
Пожилые гости города, внимательно всматриваясь в медальон на памятной доске, находят в нём черты сходства с другим, не менее известным миру человеком. И негласно этот лермонтовский портрет в Воронеже зовется «Ленин в Разливе»…
«Тот, кто мог заменить нам Пушкина», по достоверным документальным свидетельствованиям, бывал проездом в Воронеже дважды.
Через реку Воронеж по старинному Чернавскому мосту проезжали в своё время многие знаменитые люди: декабристы, Грибоедов и собственно Лермонтов – ведь это была самая короткая дорога из Москвы и Петербурга на Кавказ.
В 1841 году Михаил Юрьевич останавливался в одной из центральных гостиниц губернского Воронежа, которая находилась на Конной площади (современной площади Ленина) в районе нынешнего театра Оперы и балета.
В Воронеже лермонтовского времени было очень зелено: усадьбы перемежались с фруктовыми садами, город окружали рощи, а по пустырю, где сейчас стоит памятник реформатору Петру, «безбоязненно шаталась всякая скотина и дворовая птица».
Так вот, по городской легенде в ресторане гостиницы некого купца Колыбихина, под шум кутящих офицеров и механический стон музыкальной машины, столичный пижон Лермонтов на глазах у изумлённой публики, пленяя провинциальных барышень, закуривал трубку свеженькой, хрустящей ассигнацией…
Осенью 2004 года к 190-й годовщине со дня рождения Лермонтова на фасаде Главпочтамта по проспекту Революции в Воронеже была установлена мемориальная доска великому русскому поэту с непростым характером и драматической судьбой. Здание Главпочтамта – единственное сохранившееся в Воронеже место, так или иначе связанное с пребыванием Михаила Юрьевича в городе.
На месте старинного Главпочтамта, роскошный операционный зал которого легко подошёл бы для проведения светских балов девятнадцатого века, раньше стояла ямская станция, где путники могли отдохнуть с дороги, сменить лошадей и оставить отметку о пребывании в соответствующих документах. По мотивам этих отметок в «Воронежских губернских ведомостях» появлялись новости, к примеру, такие: «Наш город посетил поручик Лермонтов М. Ю.».
В верхней части мраморной мемориальной доски помещён медальон с контурным портретом поэта, воспроизводящий рисунок барона Дмитрия Палена, кавказского сослуживца Лермонтова. Портрет был выполнен с натуры после утомительного похода в Малую Чечню за реку Сулак. У Михаила Юрьевича на портрете отрешённый и усталый взгляд, фуражка помята, ворот сюртука расстёгнут, он небрит и без эполет. Литературоведы допускают, что этот карандашный профильный набросок более всех пожизненных изображений схож с оригиналом.
Пожилые гости города, внимательно всматриваясь в медальон на памятной доске, находят в нём черты сходства с другим, не менее известным миру человеком. И негласно этот лермонтовский портрет в Воронеже зовется «Ленин в Разливе»…
Всем большой привет и доброго утра... 
Предлагаем вам, не выходя из дома, совершить променад по вчерашнему весеннему Воронежу, заглянуть в парадную флигеля одного из дореволюционных особняков, сохранившихся до наших дней, подняться на колокольню Воскресенского храма Ямской слободы по древним, истёртым временем ступеням и увидеть с высоты птичьего полёта Левый берег города, который раньше был "Диким полем"...
#my_town
Предлагаем вам, не выходя из дома, совершить променад по вчерашнему весеннему Воронежу, заглянуть в парадную флигеля одного из дореволюционных особняков, сохранившихся до наших дней, подняться на колокольню Воскресенского храма Ямской слободы по древним, истёртым временем ступеням и увидеть с высоты птичьего полёта Левый берег города, который раньше был "Диким полем"...
#my_town
Поцеловав маму и пожелав доброй ночи отцу, она быстро скрылась за спасительной дверью детской комнаты. Родители переглянулись, в последнее время поведение единственной дочери вызывало у них недоумение. Что она скрывает? Почему она стала молчаливой, рассеянной и так рано ложится спать? Она устает, или, может, у неё проблемы? Но какие могут быть неприятности, кроме двойки в дневнике по нелюбимому английскому, в её нежном возрасте? Отец смотрел телевизор, мама вязала, но при этом родители мысленно продолжали вести молчаливый диалог…
Девочка, наконец-то оказавшись одна, задёрнула плотно шторы, легла на диван и уткнулась носом в подушку. Она совсем не хотела спать. Это время, свободное от шумных школьных друзей, досадных домашних заданий, надоедливых и беспокойных взглядов близких, принадлежало только ей, время томительных сладких грёз, время так ей необходимое. Она закрыла глаза и вмиг очутилась на необитаемом Острове Робинзона. И этот Остров она любила всем своим наивным сердцем…
Прошло несколько лет.
Сны о Робинзоне стали тускнеть: тесная, многолюдная комната общежития была неподходящим местом для мечтаний и фантазий. Но, приезжая домой на каникулы, заходя в свою маленькую, смешную детскую спальню со старым другом диваном, который верно хранил все ее девичьи секреты и тайны, она вновь попадала на необитаемый берег зачарованного Острова. В эти ночные часы внутри нее распускались цветы, простые и скромные. И эти цветы никто никогда не видел, кроме её самой и Робинзона…
Взрослая жизнь началась строго по расписанию.
Защита диплома, распределение, переезд и неожиданно-странное знакомство с тем, кто надолго вошёл в её душу. А он вошёл, не снимая грязной обуви, уродливый карлик под личиной доброго Садовника.
Он с презрением выбросил её растрёпанные книги. Выключил её любимую музыку. Вытоптал её луговые цветы. Он один знал, что ей необходимо. И в оранжерее её души Садовник высадил свои цветы, большие и красивые, с колдовским ароматом, мощным корневищем и острыми шипами.
Цветы зла дурманили её, пьянили и порабощали. Она потеряла себя, ухаживая за ними…
«Ты – никто! Здесь тебе ничего не принадлежит!» – внушал ей Садовник.
Он упивался своей властью и неотразимостью. Он знал, что за неё некому заступиться, поэтому, не стесняясь закрытых дверей, бил её по лицу. Милые и ласковые ночные феи помогали Садовнику расслабляться и отдыхать от дневных праведных дел, а у неё не оставалось сил даже на слёзы. Так бывает…
Одним весенним мартовским днём, превозмогая себя и собрав остатки достоинства, мужества и силы воли, она навела порядок в своём сердце. Исколов все руки, она вырвала его странные цветы, вымела все мрачные закоулки, сняла ажурную паутину зависимости, которой он её опутал…
Уходя из её жизни, он ехидно смеялся ей в лицо: «Ты – никто!»
«Ты – никто-о-о…» – шипели его голосом цветы зла, упрямо, из раза в раз прорастающие каждой весной в её разбитой оранжерее. Она плакала и затыкала уши…
И вот однажды она заметила, что среди наглых цветов Садовника, оставленных, по-видимому, ей в вечное наследство, проклюнулся маленький, робкий росток надежды. Она отказывалась верить своим глазам. Она быстро скрылась за спасительными дверями спальни и легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Наивные грёзы юности быстро, как лента чёрно-белого кинофильма, пробежали перед её закрытыми глазами. Она опять была на необитаемом Острове Робинзона, где её любили, ценили, оберегали. Но в гортанном крике бестолковых чаек слышалась одна единственная страшная фраза: «Ты – никто»…
#my_fantasy
Девочка, наконец-то оказавшись одна, задёрнула плотно шторы, легла на диван и уткнулась носом в подушку. Она совсем не хотела спать. Это время, свободное от шумных школьных друзей, досадных домашних заданий, надоедливых и беспокойных взглядов близких, принадлежало только ей, время томительных сладких грёз, время так ей необходимое. Она закрыла глаза и вмиг очутилась на необитаемом Острове Робинзона. И этот Остров она любила всем своим наивным сердцем…
Прошло несколько лет.
Сны о Робинзоне стали тускнеть: тесная, многолюдная комната общежития была неподходящим местом для мечтаний и фантазий. Но, приезжая домой на каникулы, заходя в свою маленькую, смешную детскую спальню со старым другом диваном, который верно хранил все ее девичьи секреты и тайны, она вновь попадала на необитаемый берег зачарованного Острова. В эти ночные часы внутри нее распускались цветы, простые и скромные. И эти цветы никто никогда не видел, кроме её самой и Робинзона…
Взрослая жизнь началась строго по расписанию.
Защита диплома, распределение, переезд и неожиданно-странное знакомство с тем, кто надолго вошёл в её душу. А он вошёл, не снимая грязной обуви, уродливый карлик под личиной доброго Садовника.
Он с презрением выбросил её растрёпанные книги. Выключил её любимую музыку. Вытоптал её луговые цветы. Он один знал, что ей необходимо. И в оранжерее её души Садовник высадил свои цветы, большие и красивые, с колдовским ароматом, мощным корневищем и острыми шипами.
Цветы зла дурманили её, пьянили и порабощали. Она потеряла себя, ухаживая за ними…
«Ты – никто! Здесь тебе ничего не принадлежит!» – внушал ей Садовник.
Он упивался своей властью и неотразимостью. Он знал, что за неё некому заступиться, поэтому, не стесняясь закрытых дверей, бил её по лицу. Милые и ласковые ночные феи помогали Садовнику расслабляться и отдыхать от дневных праведных дел, а у неё не оставалось сил даже на слёзы. Так бывает…
Одним весенним мартовским днём, превозмогая себя и собрав остатки достоинства, мужества и силы воли, она навела порядок в своём сердце. Исколов все руки, она вырвала его странные цветы, вымела все мрачные закоулки, сняла ажурную паутину зависимости, которой он её опутал…
Уходя из её жизни, он ехидно смеялся ей в лицо: «Ты – никто!»
«Ты – никто-о-о…» – шипели его голосом цветы зла, упрямо, из раза в раз прорастающие каждой весной в её разбитой оранжерее. Она плакала и затыкала уши…
И вот однажды она заметила, что среди наглых цветов Садовника, оставленных, по-видимому, ей в вечное наследство, проклюнулся маленький, робкий росток надежды. Она отказывалась верить своим глазам. Она быстро скрылась за спасительными дверями спальни и легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Наивные грёзы юности быстро, как лента чёрно-белого кинофильма, пробежали перед её закрытыми глазами. Она опять была на необитаемом Острове Робинзона, где её любили, ценили, оберегали. Но в гортанном крике бестолковых чаек слышалась одна единственная страшная фраза: «Ты – никто»…
#my_fantasy
Эта небольшая по формату книжечка из серии «От великого до смешного», кратко рассказывающая о знаменитых воронежцах, родом из этого блога...
Спасибо сайту, который приютил меня и дал возможность выплескивать чувства и переживания в тексте.
Спасибо читателям, которые заходят в мой блог. Отдельное спасибо тем, кто поддерживает меня и оставляет комментарии... #my_town
Песни Победы...
08.05.2021 20:27
513
0
Воронежский краеведческий канал «Чай втроём» представляет вашему вниманию праздничный выпуск «Песни Победы»...
Она не умела одеваться. Она
Не была красивой, казалась смешной.
Писала с ошибками, мало читала,
Курила сигареты, одну за одной.
Она любила плохое кино,
На запястье носила тяжелый браслет,
Красила губы морковной помадой,
Никто не знал, сколько ей лет.
Он сел за руль милого его сердцу стального Боливара в отличном расположении духа. Впереди вырисовывался занимательный вечер: накануне по счастливой случайности в его руках оказался билет на концерт любимой музыки.
Он включил на полную мощность новенькую аудиосистему, опустил боковое дверное стекло со стороны водительского места и плавно выехал за ворота тесного двора.
Весенний ветер задорно трепал его русые волосы. Звуки музыки ласкали слух. Свободная проезжая часть в уикенд склоняла к лёгкому нарушению скоростного режима.
И вот краем глаза он отметил, что идеально белый мерседес не отстаёт от него «ни на шаг». Его автомобиль моментально среагировал и принял вызов в неофициальной городской гонке.
Скорость выросла. Ветер уже не успевал за его машиной. За открытым окном, как на ускоренной перемотке, замелькали стеклянные башни торговых центров, украшенные аляповатыми рекламными транспарантами, людские муравейники-многоэтажки, уютно подсвеченные изнутри домашним теплом, припозднившиеся прохожие, а также редкие старики-тополя, воздевшие свои узловатые ветви к небу в немой молитве за каждого неразумного горожанина.
Машины летели, не уступая друг другу. Но на одном из перекрёстков строгий красный свет вернул водителей в реальный мир ПДД.
Слева от его разгорячённого автомобиля остановился внедорожный белый немец, за рулём которого сидела уверенная в себе, молодая стильная дама. Она дерзко подмигнула сопернику и резво сорвалась с места, не дождавшись смены желтого сигнала светофора на зелёный. Напоследок блондинка одарила любителя шансона и бардовской песни непристойным жестом.
Догнать удаляющийся идеально белый мерседес уже не было шансов. Единственный пешеход, женщина в длинном сером бесформенном пальто с футляром на спине, в котором покоился музыкальный инструмент, переходила улицу, как раз перед его капотом. Он начал закипать: промедление было не в его характере. В открытое окно, вспылив, он крикнул обидные слова переходящей дорогу женщине. Наконец-то жёлтый свет-зануда переключился на зелёный, а нога женщины в сером вступила на спасительный тротуар…
Настроение было испорчено. Незаметно для себя, в пылу гонки, он прибыл до места назначения. Припарковав машину, он вошёл в небольшой зал ночного клуба, сделал заказ и опустился на нужное место.
Мужчина сделал глоток прохладного коктейля, откинулся на спинку стула, закрыл глаза, расслабился и выкинул из головы притягательный образ строптивой автоледи и испуганный взгляд «серой мыши» с пешеходного перехода. Звуки гитары и женский вокал полностью уравновесили его душевное состояние.
Он открыл глаза и увидел на сцене ту, которую чуть не задавил полчаса назад.
Она пела, а в его бокале таяли кубики льда. Он затаил дыхание. Он забыл обо всём на свете. Он полностью отдался во власть её голоса. А она пела и пела.
Когда она пела, притихли бульвары,
На дальних планетах рождались моря,
Ломались часы, распускался багульник,
Снежные псы толпились в дверях.
Пока она пела, мелькали столетья,
Плакал швейцар, вспоминая войну.
Чей-то ребенок вышел на сцену
С красным цветком и потрогал струну.
В завершение концерта «она улыбнулась кому-то из зала, и спела на бис очень грустный мотив»…
Оглушённый, он вышел на свежий воздух. Большая медведица важно выгуливала сынишку по ночному горизонту. Он растерянно смотрел на эту звёздную пару и не понимал, куда же ему теперь идти. Дома его никто не ждал…
#my_fantasy
Не была красивой, казалась смешной.
Писала с ошибками, мало читала,
Курила сигареты, одну за одной.
Она любила плохое кино,
На запястье носила тяжелый браслет,
Красила губы морковной помадой,
Никто не знал, сколько ей лет.
Он сел за руль милого его сердцу стального Боливара в отличном расположении духа. Впереди вырисовывался занимательный вечер: накануне по счастливой случайности в его руках оказался билет на концерт любимой музыки.
Он включил на полную мощность новенькую аудиосистему, опустил боковое дверное стекло со стороны водительского места и плавно выехал за ворота тесного двора.
Весенний ветер задорно трепал его русые волосы. Звуки музыки ласкали слух. Свободная проезжая часть в уикенд склоняла к лёгкому нарушению скоростного режима.
И вот краем глаза он отметил, что идеально белый мерседес не отстаёт от него «ни на шаг». Его автомобиль моментально среагировал и принял вызов в неофициальной городской гонке.
Скорость выросла. Ветер уже не успевал за его машиной. За открытым окном, как на ускоренной перемотке, замелькали стеклянные башни торговых центров, украшенные аляповатыми рекламными транспарантами, людские муравейники-многоэтажки, уютно подсвеченные изнутри домашним теплом, припозднившиеся прохожие, а также редкие старики-тополя, воздевшие свои узловатые ветви к небу в немой молитве за каждого неразумного горожанина.
Машины летели, не уступая друг другу. Но на одном из перекрёстков строгий красный свет вернул водителей в реальный мир ПДД.
Слева от его разгорячённого автомобиля остановился внедорожный белый немец, за рулём которого сидела уверенная в себе, молодая стильная дама. Она дерзко подмигнула сопернику и резво сорвалась с места, не дождавшись смены желтого сигнала светофора на зелёный. Напоследок блондинка одарила любителя шансона и бардовской песни непристойным жестом.
Догнать удаляющийся идеально белый мерседес уже не было шансов. Единственный пешеход, женщина в длинном сером бесформенном пальто с футляром на спине, в котором покоился музыкальный инструмент, переходила улицу, как раз перед его капотом. Он начал закипать: промедление было не в его характере. В открытое окно, вспылив, он крикнул обидные слова переходящей дорогу женщине. Наконец-то жёлтый свет-зануда переключился на зелёный, а нога женщины в сером вступила на спасительный тротуар…
Настроение было испорчено. Незаметно для себя, в пылу гонки, он прибыл до места назначения. Припарковав машину, он вошёл в небольшой зал ночного клуба, сделал заказ и опустился на нужное место.
Мужчина сделал глоток прохладного коктейля, откинулся на спинку стула, закрыл глаза, расслабился и выкинул из головы притягательный образ строптивой автоледи и испуганный взгляд «серой мыши» с пешеходного перехода. Звуки гитары и женский вокал полностью уравновесили его душевное состояние.
Он открыл глаза и увидел на сцене ту, которую чуть не задавил полчаса назад.
Она пела, а в его бокале таяли кубики льда. Он затаил дыхание. Он забыл обо всём на свете. Он полностью отдался во власть её голоса. А она пела и пела.
Когда она пела, притихли бульвары,
На дальних планетах рождались моря,
Ломались часы, распускался багульник,
Снежные псы толпились в дверях.
Пока она пела, мелькали столетья,
Плакал швейцар, вспоминая войну.
Чей-то ребенок вышел на сцену
С красным цветком и потрогал струну.
В завершение концерта «она улыбнулась кому-то из зала, и спела на бис очень грустный мотив»…
Оглушённый, он вышел на свежий воздух. Большая медведица важно выгуливала сынишку по ночному горизонту. Он растерянно смотрел на эту звёздную пару и не понимал, куда же ему теперь идти. Дома его никто не ждал…
#my_fantasy
* * *
На бледно-голубой эмали,
Какая мыслима в апреле,
Березы ветви поднимали
И незаметно вечерели.
Узор отточенный и мелкий,
Застыла тоненькая сетка,
Как на фарфоровой тарелке
Рисунок, вычерченный метко, —
Когда его художник милый
Выводит на стеклянной тверди,
В сознании минутной силы,
В забвении печальной смерти.
1909, Осип Мандельштам
На бледно-голубой эмали,
Какая мыслима в апреле,
Березы ветви поднимали
И незаметно вечерели.
Узор отточенный и мелкий,
Застыла тоненькая сетка,
Как на фарфоровой тарелке
Рисунок, вычерченный метко, —
Когда его художник милый
Выводит на стеклянной тверди,
В сознании минутной силы,
В забвении печальной смерти.
1909, Осип Мандельштам
Приглашаем вас прогуляться по апрельскому Воронежу в нашей маленькой компании... 
Фото сегодняшнего дня...
Фото сегодняшнего дня...
Она резко открыла глаза и долго, бессмысленно смотрела на тугой потолок. По мере того, как сознание возвращалось к ней, обстановка вокруг приобретала привычные домашние очертания. Пугающая высота, бесчисленные лестницы без перил, которые приходилось преодолевать, несмотря на предательскую дрожь в коленях, из раза в раз преследовали её во снах.
Усилием воли она скинула с себя, как одеяло, липкий страх и окунулась в прохладный апрельский день, обещающий принадлежать только ей.
Наскоро позавтракав, она вышла из дома, села на рейсовый ПАЗик и доехала до нужной остановки.
Весенний полуголый лес приветствовал её, как добрую подругу, протягивая в дар скромный букет голубых первоцветов. Она бесцельно шагала, спотыкаясь, по кривым тропинкам, дышала свежим воздухом и старалась ни о чём не думать. Каждое дерево казалось ей знакомым. Здесь они некогда гуляли, держась за руки, играли в бадминтон на полянах, устраивали пикники. Теперь этими же тропинками она бродила одна…
Время воскресного дня быстро таяло, не в пример рабочим будням. Наступил вечерний час, а с ним необходимость возвращаться назад, в пустую квартиру.
Она вышла из приветливого леса и заспешила к обшарпанной автобусной остановке на обочине федеральной трассы М4 «Дон». Скупые небеса пытались прибить дорожную пыль редкими каплями дождя. Краем глаза она заметила чёрный, с наглухо тонированными стёклами, автомобиль, припаркованный неподалёку от остановки.
И вот она поднялась на обочину проезжей части, вошла под крышу, в надежде протянуть усталые ноги на лавочке, и замерла. На остановке она оказалась не одна. На грязной, убогой скамейке стояла автолюлька, в которой спал брошенный, забытый всем миром ребёнок.
Она в растерянности смотрела на безмятежное лицо малыша, автоматически отмечая, как чёрная машина плавно отъехала от обочины и, набирая ход, улетела в неизвестность.
Вдруг мальчик открыл глаза. И его тёмно-синий взгляд осветил одинокое сердце женщины. Она взяла на руки внезапно расплакавшегося младенца и прижала к себе. Запах раннего детства, забытое чувство прибывающего к груди молока, непонятное умиротворение моментально стерло прошлое и заунывный реальный дождь…
Прошёл год. Год – бесконечных забот и хлопот.
Её страшные сны рассыпались на мириады пылинок от звучащего в доме детского смеха, а тёмно-синий, совсем не детский взгляд подкидыша придавал ей силы для дальнейшей борьбы с бюрократической системой усыновления. Мальчика никто не искал.
В день их встречи, который стал его днём рождения, молодая мама собрала небольшую корзинку с лёгким перекусом и необходимыми детскими вещами. Пожилой рейсовый автобус, пыхтя, как Паровозик из Ромашково, доставил их до знакомой остановки.
День в весеннем лесу пролетел как всегда быстро. Возвращаясь после длительной прогулки, мама бережно несла уставшего ребёнка на руках. Накрапывал дождь. «Как тогда» – про себя отметила она.
На остановке она присела на старую лавочку и нахохлилась, не понимая, откуда вдруг взялось это чувство, чувство неумолимо приближающегося неизведанного.
Чёрная машина с наглухо тонированными стёклами остановилась напротив остановки, отрезав женщину и мальчика от всего белого света.
Автомобильная дверка медленно открылась.
Он подошёл к ним, тихо присел рядом, положил руку на голову спящего ребёнка и внимательно всмотрелся в её душу. Неугомонные птицы вмиг замолкли, дождь прекратил барабанить свою монотонную партию, время остановилось. Мама боялась пошевелиться. Она знала этого человека: мягкий овал лица, красивые волнистые волосы до плеч, тёплый, всепроникающий убаюкивающий взгляд.
Внезапно он рассмеялся, весело щёлкнул её по испуганному носу и вложил в руку маленький серебряный символ любви, надежды и веры для сына, её сына…
Она смотрела вслед удаляющейся мужской фигуре и не удивлялась тому, что его сандалии едва касались земли. Чёрная машина так же внезапно исчезла, как и появилась.
Обнимая ребенка, она тихо плакала, от переполняющих её чувств. Она поняла, что никогда не будет одинока…
#my_fantasy
Усилием воли она скинула с себя, как одеяло, липкий страх и окунулась в прохладный апрельский день, обещающий принадлежать только ей.
Наскоро позавтракав, она вышла из дома, села на рейсовый ПАЗик и доехала до нужной остановки.
Весенний полуголый лес приветствовал её, как добрую подругу, протягивая в дар скромный букет голубых первоцветов. Она бесцельно шагала, спотыкаясь, по кривым тропинкам, дышала свежим воздухом и старалась ни о чём не думать. Каждое дерево казалось ей знакомым. Здесь они некогда гуляли, держась за руки, играли в бадминтон на полянах, устраивали пикники. Теперь этими же тропинками она бродила одна…
Время воскресного дня быстро таяло, не в пример рабочим будням. Наступил вечерний час, а с ним необходимость возвращаться назад, в пустую квартиру.
Она вышла из приветливого леса и заспешила к обшарпанной автобусной остановке на обочине федеральной трассы М4 «Дон». Скупые небеса пытались прибить дорожную пыль редкими каплями дождя. Краем глаза она заметила чёрный, с наглухо тонированными стёклами, автомобиль, припаркованный неподалёку от остановки.
И вот она поднялась на обочину проезжей части, вошла под крышу, в надежде протянуть усталые ноги на лавочке, и замерла. На остановке она оказалась не одна. На грязной, убогой скамейке стояла автолюлька, в которой спал брошенный, забытый всем миром ребёнок.
Она в растерянности смотрела на безмятежное лицо малыша, автоматически отмечая, как чёрная машина плавно отъехала от обочины и, набирая ход, улетела в неизвестность.
Вдруг мальчик открыл глаза. И его тёмно-синий взгляд осветил одинокое сердце женщины. Она взяла на руки внезапно расплакавшегося младенца и прижала к себе. Запах раннего детства, забытое чувство прибывающего к груди молока, непонятное умиротворение моментально стерло прошлое и заунывный реальный дождь…
Прошёл год. Год – бесконечных забот и хлопот.
Её страшные сны рассыпались на мириады пылинок от звучащего в доме детского смеха, а тёмно-синий, совсем не детский взгляд подкидыша придавал ей силы для дальнейшей борьбы с бюрократической системой усыновления. Мальчика никто не искал.
В день их встречи, который стал его днём рождения, молодая мама собрала небольшую корзинку с лёгким перекусом и необходимыми детскими вещами. Пожилой рейсовый автобус, пыхтя, как Паровозик из Ромашково, доставил их до знакомой остановки.
День в весеннем лесу пролетел как всегда быстро. Возвращаясь после длительной прогулки, мама бережно несла уставшего ребёнка на руках. Накрапывал дождь. «Как тогда» – про себя отметила она.
На остановке она присела на старую лавочку и нахохлилась, не понимая, откуда вдруг взялось это чувство, чувство неумолимо приближающегося неизведанного.
Чёрная машина с наглухо тонированными стёклами остановилась напротив остановки, отрезав женщину и мальчика от всего белого света.
Автомобильная дверка медленно открылась.
Он подошёл к ним, тихо присел рядом, положил руку на голову спящего ребёнка и внимательно всмотрелся в её душу. Неугомонные птицы вмиг замолкли, дождь прекратил барабанить свою монотонную партию, время остановилось. Мама боялась пошевелиться. Она знала этого человека: мягкий овал лица, красивые волнистые волосы до плеч, тёплый, всепроникающий убаюкивающий взгляд.
Внезапно он рассмеялся, весело щёлкнул её по испуганному носу и вложил в руку маленький серебряный символ любви, надежды и веры для сына, её сына…
Она смотрела вслед удаляющейся мужской фигуре и не удивлялась тому, что его сандалии едва касались земли. Чёрная машина так же внезапно исчезла, как и появилась.
Обнимая ребенка, она тихо плакала, от переполняющих её чувств. Она поняла, что никогда не будет одинока…
#my_fantasy
Литература и история – это два мира, тесно переплетающихся друг с другом. Венчание на царство, войны, репрессии, гидры-революции, пожирающие своих детей и бесконечные даты, даты, даты: официальная история идёт параллельно с историей человеческих судеб. И вполне допустимо, что чья-то линия жизни, чья-то судьба, свершившаяся на фоне определённых исторических событий, ляжет в основу художественного произведения. В свою очередь авторский текст, возможно, сподвигнет читателей посмотреть на события прошлого не вскользь и мимоходом, а пережить всё то, что пришлось пережить и героям былых времён… Смоленщина. 1910 год. Июнь месяц. В семье начитанного, уважающего себя кузнеца, носившего шляпу и презирающего лапти, считавшего себя не крестьянином, а потомственным однодворцем (военизированным землевладельцем на окраине страны) родился будущий советский писатель, прозаик и поэт, дважды главный редактор журнала «Новый мир», автор неоднозначной, нашумевшей в своё время утопической поэмы о коллективизации «Страна Муравия» – Александр Трифонович Твардовский.
Четыре года. Прошло ровно четыре года…
Сегодня никто не узнает её истинного настроения.
Она плотно прикрыла дверь ванной комнаты. Включила фоном слезливые песенки для девочек и спрятала свою печаль под горячими струями воды.
Через полчаса, стоя перед запотевшим зеркалом, она наглухо застегнула молнию своей души, ладонью вытерла мутное отражение и смело развернулась лицом к лицу к новому весеннему дню…
Пусть ваш день станет светлым…
С праздником!
Сегодня никто не узнает её истинного настроения.
Она плотно прикрыла дверь ванной комнаты. Включила фоном слезливые песенки для девочек и спрятала свою печаль под горячими струями воды.
Через полчаса, стоя перед запотевшим зеркалом, она наглухо застегнула молнию своей души, ладонью вытерла мутное отражение и смело развернулась лицом к лицу к новому весеннему дню…
Пусть ваш день станет светлым…
С праздником!
Выпуск первый. Истоки города...
Я наяву вижу то, что многим даже не снилось
Не являлось под кайфом, не стучалось в стекло
Моё сердце остановилось…
Отдышалось немного…
И снова пошло
Две маленькие рыбки, каждая сама по себе, наугад фланировали в сумрачных глубинах вселенского Океана. Наивные, они плыли и плыли, ни о чём не задумываясь и ни о чём не ведая.
Но вот однажды сильный шторм переполошил их дом-Океан. Девственные коралловые леса заволновались, табун резвых морских коньков в панике вытоптал изумрудные пастбища водорослей, старики-отшельники попрятались в неуютных норах, красавицы-звезды как можно сильнее вжались в илистое дно, а нервная каракатица расплылась в черных маскировочных тучах, и только флегматичная пучеглазая камбала как ни в чём не бывало продолжила свой ежевечерний моцион.
Налетевшая буря перемешала лазурные воды Океана, и в мутной воде, потеряв окружающие ориентиры, нос к носу столкнулись друг с другом две маленькие рыбки.
Яркая искра от этого столкновения озарила тёмное пространство подле них. Любопытные осьминоги выглянули из своих укрытий. А рыбки никого и ничего не замечали вокруг. Они, потеряв всякое чувство осторожности и бдительности, помахивая красивыми радужными хвостами, радостно кружили в брачном танце. И в этом танце рождалось новое чувство, ранее им неизвестное. Это было чувство единения, чувство гармонии и желания быть в этом мире…
Наблюдая за своими подопечными, Создатель улыбался. На этот раз Он аккуратно вернул небольшой аквариум-вселенную на отведённое место в небесном доме и выключил свет. Наступила ночь…
#my_fantasy
Не являлось под кайфом, не стучалось в стекло
Моё сердце остановилось…
Отдышалось немного…
И снова пошло
Две маленькие рыбки, каждая сама по себе, наугад фланировали в сумрачных глубинах вселенского Океана. Наивные, они плыли и плыли, ни о чём не задумываясь и ни о чём не ведая.
Но вот однажды сильный шторм переполошил их дом-Океан. Девственные коралловые леса заволновались, табун резвых морских коньков в панике вытоптал изумрудные пастбища водорослей, старики-отшельники попрятались в неуютных норах, красавицы-звезды как можно сильнее вжались в илистое дно, а нервная каракатица расплылась в черных маскировочных тучах, и только флегматичная пучеглазая камбала как ни в чём не бывало продолжила свой ежевечерний моцион.
Налетевшая буря перемешала лазурные воды Океана, и в мутной воде, потеряв окружающие ориентиры, нос к носу столкнулись друг с другом две маленькие рыбки.
Яркая искра от этого столкновения озарила тёмное пространство подле них. Любопытные осьминоги выглянули из своих укрытий. А рыбки никого и ничего не замечали вокруг. Они, потеряв всякое чувство осторожности и бдительности, помахивая красивыми радужными хвостами, радостно кружили в брачном танце. И в этом танце рождалось новое чувство, ранее им неизвестное. Это было чувство единения, чувство гармонии и желания быть в этом мире…
Наблюдая за своими подопечными, Создатель улыбался. На этот раз Он аккуратно вернул небольшой аквариум-вселенную на отведённое место в небесном доме и выключил свет. Наступила ночь…
#my_fantasy
Она помнит. Она не забыла, какой сегодня день…
В этот день в далёком 1565 году царь Иван IV Васильевич Грозный вернулся в Москву из загородной резиденции Александровской слободы и объявил о введении опричнины, приведшей к массовым расправам и казням неугодных.
15 февраля 1786 года английский астроном, оптик и композитор Уильям Гершель обнаружил в созвездии Дракона планетарную туманность «Кошачий глаз», возраст которой около тысячи лет и которая до сих пор, несмотря на её активное изучение, хранит при себе загадки и тайны.
А через сто лет после этого астрономического события в Москве по инициативе старших сестёр Гнесиных, пианисток и меценаток Евгении, Елены и Марии, открылось частное музыкальное училище как для детей, так и для взрослых, ставшее впоследствии Российской академией музыки.
В 1989 году 15 февраля был завершён вывод советских войск из Афганистана, длившийся практически год…
Она помнит. Она не забыла, какой сегодня день.
Ближе к вечеру она решается: берёт в руки телефон и набирает нужный номер. Длинные гудки и знакомое «Алло». Она передаёт трубку маленькому сыну:
– Па! Привет! С Днём рождения…
В этот день в далёком 1565 году царь Иван IV Васильевич Грозный вернулся в Москву из загородной резиденции Александровской слободы и объявил о введении опричнины, приведшей к массовым расправам и казням неугодных.
15 февраля 1786 года английский астроном, оптик и композитор Уильям Гершель обнаружил в созвездии Дракона планетарную туманность «Кошачий глаз», возраст которой около тысячи лет и которая до сих пор, несмотря на её активное изучение, хранит при себе загадки и тайны.
А через сто лет после этого астрономического события в Москве по инициативе старших сестёр Гнесиных, пианисток и меценаток Евгении, Елены и Марии, открылось частное музыкальное училище как для детей, так и для взрослых, ставшее впоследствии Российской академией музыки.
В 1989 году 15 февраля был завершён вывод советских войск из Афганистана, длившийся практически год…
Она помнит. Она не забыла, какой сегодня день.
Ближе к вечеру она решается: берёт в руки телефон и набирает нужный номер. Длинные гудки и знакомое «Алло». Она передаёт трубку маленькому сыну:
– Па! Привет! С Днём рождения…
— Будь здорова! Расти большая! Спасибо! – быстро и привычно пожелала она себе после каждого чиха…
Зловредная гололедица всё-таки подловила её: коленка разбита, брюки порваны. Но она со знанием дела протянула себе же воображаемую руку помощи, поднялась, отряхнулась и с непроницаемым видом пошагала дальше…
После трудового дня она возвращалась домой усталая, прокручивая в голове планы предстоящего вечера. За спиной рюкзак. В руках пакеты. Проезжающая на всех парах иномарка, пролетела мимо неё, щедро окатив зимней грязью. Но она шла, как ни в чём не бывало, и наивно мечтала о том, как сильные мужские руки сзади ловко перехватят её тяжёлые покупки, а она от неожиданности опешит…
«Как твои дела?» — простая и банальная фраза, но действительно ли её дела кого-то искренне интересуют? Вряд ли…
Раннее хмурое утро очередного дня. Она налила две кружки растворимого кофе. Одну из них поставила перед собой, а вторую пододвинула верной подруге напротив. Они внимательно и с пониманием смотрели друг на друга, синхронно отхлёбывая и отламывая по кусочку от сдобной мягкой булки. Они смотрели друг на друга и пытались улыбнуться. Но у них ничего не получалось. Она и её постоянная спутница, Вечная Грусть, забыли, как это делается…
Зловредная гололедица всё-таки подловила её: коленка разбита, брюки порваны. Но она со знанием дела протянула себе же воображаемую руку помощи, поднялась, отряхнулась и с непроницаемым видом пошагала дальше…
После трудового дня она возвращалась домой усталая, прокручивая в голове планы предстоящего вечера. За спиной рюкзак. В руках пакеты. Проезжающая на всех парах иномарка, пролетела мимо неё, щедро окатив зимней грязью. Но она шла, как ни в чём не бывало, и наивно мечтала о том, как сильные мужские руки сзади ловко перехватят её тяжёлые покупки, а она от неожиданности опешит…
«Как твои дела?» — простая и банальная фраза, но действительно ли её дела кого-то искренне интересуют? Вряд ли…
Раннее хмурое утро очередного дня. Она налила две кружки растворимого кофе. Одну из них поставила перед собой, а вторую пододвинула верной подруге напротив. Они внимательно и с пониманием смотрели друг на друга, синхронно отхлёбывая и отламывая по кусочку от сдобной мягкой булки. Они смотрели друг на друга и пытались улыбнуться. Но у них ничего не получалось. Она и её постоянная спутница, Вечная Грусть, забыли, как это делается…
На прошедших выходных судьба преподнесла удивительный сюрприз – мне довелось переступить порог одного гостеприимного дома с историей.
«Через 30 минут снег закончится» – обнадёжил меня интернет.
Но закружившись в хороводе домашних дел, я только к полуночи выглянула на заснеженную улицу: коварная бессонница боялась длительной пешей прогулки и морозного свежего воздуха.
Я быстро поднялась по нечищеной горе – этакому коридору, связывающему два мира: тихий заповедный уголок города и шумный центр – и как будто впервые удивилась широте и простору улиц. Только в выходные дни и поздними вечерами город становился пешеходным: рассасывались грязные автомобильные пробки, а с обочин проезжей части и тротуаров исчезал многочисленный транспорт.
Я шла и распространялась в мыслях.
Главная площадь города сияла огнями. Под новогодней елью на девственно чистом снеге припозднившиеся прохожие вроде меня оставили замысловатый узор из отпечатков ног.
Я подняла голову и попыталась сосчитать все пластиковые снежинки, которые украшали праздничное дерево. Раз-два-три-четыре-пять… Считая, я огибала ёлку и вносила неоценимый вклад в хитросплетение следов на снегу.
Внезапно искусственное освещение погасло. Площадь стала медленно утопать в естественной темноте ночи. И этот факт, к удивлению, меня ничуть не взволновал. Вскоре тяжелые снеговые тучи плавно, как занавес, разъехались в разные стороны и выпустили на звёздную сцену полную красавицу Луну.
Лунный свет мягко коснулся ёлочных игрушек, блики от звезды на макушке тихо озарили небольшое пространство подле ёлки.
Вот тут-то и началось самое интересное.
Неожиданно для самой себя я бросила свой путь и вступила в соседние чужие следы, которые странным образом манили меня, и примерила, как шубку, образ того, кто их оставил.
Глубокий отпечаток, широкий шаг, внушительный размер обуви говорили о том, что здесь прошёл мужчина. Я вошла в роль, пытаясь выдержать его ритм. Я передвигалась по этому следу, а в голове возникали не свойственные мне мысли. Я остановилась, поражённая этим открытием, замерла и резво вернулась на следы его спутницы, в совершенно другой мир.
Запыхавшись от скорого движения, я приняла след ребёнка, топтавшегося чуть в стороне от родителей. На этом пути мне было комфортно: лёгкие мысли, простые желания, а Вселенная, под защитой мамы и папы, казалась радужной.
Вдруг в поле зрения попали ещё две пары следов – неторопливые следы пожилой четы. Старички прошли бок о бок, опираясь на тросточки. Думы мужа и жены текли в одном направлении. Они двигались аккуратно, поддерживая друг друга и наслаждаясь молчаливым диалогом.
Впереди них семенила собачка. Её суетливые лапки тоже оставили отпечатки на снегу. Собачка замёрзла, она дрожала, но любовь и верность к хозяевам были превыше всего, поэтому Китти, как могла, терпела этот променад и совершала броуновское движение возле супругов.
Я наматывала круги вокруг ёлки. Я запыхалась, перепрыгивая туда-сюда из одного следа в другой, и прислушиваясь к откровениям. А поблизости был вытоптан пятачок неизведанного мною мира. Это были следы, оставленные кроссовками подростков…
Но всё имеет начало, всё имеет и конец.
Я устала вращаться в карусели сторонних судеб. Налетевший северный ветер зашумел, заголосил в обнажённых ветвях деревьев, обозначая окончание действа. Туча-ширма скрыла волшебницу Луну, рассыпая на Землю очередную порцию снега. И вот тут-то я впервые за вечер заволновалась. Меняя следы, примеряя образы, я потеряла свой путь. Спешно, судорожно я искала отпечатки своих ботинок и не находила. Я видела, как вьюга заметала следы, стирая тем самым чужие улики.
Я испугалась. Я не хотела остаться никем. Луна сжалилась надо мной и на миг указала нужное направление. Я побежала к центру площади, где по счастливой случайности под массивной бронзовой фигурой вождя мирового пролетариата сохранились чёткие очертания моих ног. Как только я совместила с ними подошву обуви, площадь вновь воссияла огнями городского освещения.
«Уффф», - облегчённо вздохнула я и взяла курс в сторону дома, где меня ждала тёплая постель и любимые дети…
P.S. Песня из далёкого детства...
#my_fantasy
Но закружившись в хороводе домашних дел, я только к полуночи выглянула на заснеженную улицу: коварная бессонница боялась длительной пешей прогулки и морозного свежего воздуха.
Я быстро поднялась по нечищеной горе – этакому коридору, связывающему два мира: тихий заповедный уголок города и шумный центр – и как будто впервые удивилась широте и простору улиц. Только в выходные дни и поздними вечерами город становился пешеходным: рассасывались грязные автомобильные пробки, а с обочин проезжей части и тротуаров исчезал многочисленный транспорт.
Я шла и распространялась в мыслях.
Главная площадь города сияла огнями. Под новогодней елью на девственно чистом снеге припозднившиеся прохожие вроде меня оставили замысловатый узор из отпечатков ног.
Я подняла голову и попыталась сосчитать все пластиковые снежинки, которые украшали праздничное дерево. Раз-два-три-четыре-пять… Считая, я огибала ёлку и вносила неоценимый вклад в хитросплетение следов на снегу.
Внезапно искусственное освещение погасло. Площадь стала медленно утопать в естественной темноте ночи. И этот факт, к удивлению, меня ничуть не взволновал. Вскоре тяжелые снеговые тучи плавно, как занавес, разъехались в разные стороны и выпустили на звёздную сцену полную красавицу Луну.
Лунный свет мягко коснулся ёлочных игрушек, блики от звезды на макушке тихо озарили небольшое пространство подле ёлки.
Вот тут-то и началось самое интересное.
Неожиданно для самой себя я бросила свой путь и вступила в соседние чужие следы, которые странным образом манили меня, и примерила, как шубку, образ того, кто их оставил.
Глубокий отпечаток, широкий шаг, внушительный размер обуви говорили о том, что здесь прошёл мужчина. Я вошла в роль, пытаясь выдержать его ритм. Я передвигалась по этому следу, а в голове возникали не свойственные мне мысли. Я остановилась, поражённая этим открытием, замерла и резво вернулась на следы его спутницы, в совершенно другой мир.
Запыхавшись от скорого движения, я приняла след ребёнка, топтавшегося чуть в стороне от родителей. На этом пути мне было комфортно: лёгкие мысли, простые желания, а Вселенная, под защитой мамы и папы, казалась радужной.
Вдруг в поле зрения попали ещё две пары следов – неторопливые следы пожилой четы. Старички прошли бок о бок, опираясь на тросточки. Думы мужа и жены текли в одном направлении. Они двигались аккуратно, поддерживая друг друга и наслаждаясь молчаливым диалогом.
Впереди них семенила собачка. Её суетливые лапки тоже оставили отпечатки на снегу. Собачка замёрзла, она дрожала, но любовь и верность к хозяевам были превыше всего, поэтому Китти, как могла, терпела этот променад и совершала броуновское движение возле супругов.
Я наматывала круги вокруг ёлки. Я запыхалась, перепрыгивая туда-сюда из одного следа в другой, и прислушиваясь к откровениям. А поблизости был вытоптан пятачок неизведанного мною мира. Это были следы, оставленные кроссовками подростков…
Но всё имеет начало, всё имеет и конец.
Я устала вращаться в карусели сторонних судеб. Налетевший северный ветер зашумел, заголосил в обнажённых ветвях деревьев, обозначая окончание действа. Туча-ширма скрыла волшебницу Луну, рассыпая на Землю очередную порцию снега. И вот тут-то я впервые за вечер заволновалась. Меняя следы, примеряя образы, я потеряла свой путь. Спешно, судорожно я искала отпечатки своих ботинок и не находила. Я видела, как вьюга заметала следы, стирая тем самым чужие улики.
Я испугалась. Я не хотела остаться никем. Луна сжалилась надо мной и на миг указала нужное направление. Я побежала к центру площади, где по счастливой случайности под массивной бронзовой фигурой вождя мирового пролетариата сохранились чёткие очертания моих ног. Как только я совместила с ними подошву обуви, площадь вновь воссияла огнями городского освещения.
«Уффф», - облегчённо вздохнула я и взяла курс в сторону дома, где меня ждала тёплая постель и любимые дети…
P.S. Песня из далёкого детства...
#my_fantasy
Вход на сайт
